8 С ПОЛОВИНОЙ (1963)
8 1/2

"8 с половиной" ("Восемь с половиной", "8 1/2").

Всемирно известный кинорежиссер Гвидо, подписавший контракт на новую картину, никак не может начать съемки. Огромные фантастические декорации уже выстроены, группа ждет отмашки режиссера. Продюсер, актеры, агенты, журналисты - все следуют за Гвидо по пятам, а сам он пытается справиться с личным кризисом - разобраться со своими воспоминаниями, фантазиями, тревожными снами, любовницей и женой.

«8 с половиной» является одним из самых новаторских кинопроизведений 60-х годов XX века. Автор снимает фильм о самом себе. Режиссер Гвидо делает попытку создать картину о спасении после ядерной катастрофы, начинает актерские пробы, утверждает смету, но не посвящает никого в свой замысел... Зритель попадает в лабораторию режиссера, включается в его творческое поле, входит в бесконечную игру фантазий, где отображение действительности обозначает ее преображение.

Кинорежиссер Гвидо Ансельми (Марчелло Мастроянни), добившийся признания, но успевший подмочить свою репутацию как талантливого и любимого зрителями творца, проходит профилактический курс лечения на фешенебельном оздоровительном курорте, а одновременно - ведет подготовку к съемкам нового фильма. Грандиозной по замыслу и воплощению антиутопии о спасении человечества после ядерной катастрофы. Гвидо общается со сценаристом Конноккиа (Марио Коноккиа), продюсером Паче (Гвидо Альберти) и кинозвездой Клаудией (Клаудия Кардинале), руководит кинопробами. Втайне встречается с любовницей Карлой (Сандра Мило), выясняет отношения с супругой Луизой (Анук Эме). Видится с самыми разными людьми, включая женщину-медиума (Мэри Индовино) и кардинала Римской католической церкви (Тито Мазини)... Но суждено ли появиться на свет нетленному произведению киноискусства..? (Евгений Нефедов)

Режиссер Гвидо Анселми собирается снимать свой очередной фильм о спасении человечества после ядерной катастрофы. Его последний фильм был успешен, и продюсер надеется, что новая картина принесет не меньше прибыли. Миллионы потрачены на декорации, выписано множество актеров, сценарист готов приступить к работе. Но Гвидо находится в творческом тупике и ищет источники вдохновения. Причины застоя в творчестве это разочарование жизнью и любовью. Продюсеры и киностудия требуют от режиссера начинать съемки, а в его сознании будущая картина никак не может сложиться в единое целое. Фильм - это смешение реальности и потока сознания Гвидо: его детских воспоминаний, сюрреалистических видений и озарений, в которых он ищет вдохновения.

ОСКАР, 1964
Победитель: Лучшая работа костюмера (ч/б фильмы) (Пьеро Герарди), Лучший фильм на иностранном языке (Италия).
Номинации: Лучший режиссер (Федерико Феллини), Лучший оригинальный сценарий (Эннио Флайано, Федерико Феллини, Туллио Пинелли, Брунелло Ронди), Лучшая работа художника (ч/б фильмы) (Пьеро Герарди).
БРИТАНСКАЯ АКАДЕМИЯ КИНО И ТВ, 1964
Номинация: Лучший фильм (Италия).
МОСКОВСКИЙ МКФ, 1963
Победитель: Гран-при (Федерико Феллини).
ИТАЛЬЯНСКИЙ СИНДИКАТ КИНОЖУРНАЛИСТОВ, 1964
Победитель: Лучший оригинальный сюжет (Федерико Феллини, Эннио Флайано), Лучший сценарий (Эннио Флайано, Федерико Феллини, Туллио Пинелли, Брунелло Ронди), Лучший режиссер (Федерико Феллини), Лучший продюсер (Анжело Риццоли), Лучшая музыку к фильму (Нино Рота), Лучший оператор (ч/б фильмы) (Джанни Ди Венанцо), Лучшая актриса второго плана (Сандра Мило).
БОДИЛ, 1964
Победитель: Лучший европейский фильм.
ПРИЗ ЖУРНАЛА «КИНЕМА ДЗЮНПО», 1966
Победитель: Лучший иностранный фильм, Лучший иностранный режиссер (Федерико Феллини).
ЮССИ, 1964
Победитель: Лучший иностранный режиссер (Федерико Феллини).
ГИЛЬДИЯ РЕЖИССЕРОВ США, 1964
Победитель: Приз за выдающиеся достижения в режиссуре (Федерико Феллини).
ОБЩЕСТВО КИНОКРИТИКОВ НЬЮ-ЙОРКА, 1963
Победитель: Лучший иностранный фильм (Италия).
ВСЕГО 19 НАГРАД И 9 НОМИНАЦИЙ.

Оригинальное название «8 1/2» объясняется довольно просто - это восьмой с половиной фильм Федерико Феллини. Ранее он снял шесть полнометражных и две короткометражных (которые посчитал за одну) ленты, а также «Огни варьете», созданные в сотворчестве с Альберто Латтуадой (та самая искомая «половинка»).
Феллини подумывал отдать главную роль Лоуренсу Оливье.
Съемочный период: 9 мая - 14 октября 1962.
Картину снимали камерой «Arriflex 35 IIC».
Режиссер постоянно давал самому себе письменное напоминание: "Опомнись, это комедия".
Транспортные средства, показанные в картине - http://www.imcdb.org/movie.php?id=56801.
В фильме есть отсылка к ленте «Сладкая жизнь» (1960 ).
Финальная сцена, когда герои фильма проходят с оркестром мимо режиссера под знаменитую музыку Нино Рота (1911-1979), - одна из самых цитируемых сцен мирового кинематографа.
Музыка Рота стала класикой вместе с фильмом. В картине также использована музыка Вагнера, Чайковского, Россини.
Информация об альбомах с саундтреком: https://www.soundtrackcollector.com/catalog/soundtrackdetail.php?movieid=6828, https://www.soundtrack.net/movie/8-12/.
Кадры фильма, фото со съемок: https://www.famousfix.com/topic/8/photos, https://www.blu-ray.com/8/27221/#Screenshots, https://www.virtual-history.com/movie/film/5130/8-12/photographs, https://www.moviestillsdb.com/movies/8-i56801.
Премьера: 13 февраля 1963 (Рим); 18 июля 1963 (Московский кинофестиваль).
Слоганы: «A picture that goes beyond what men think about - because no man ever thought about it in quite this way!»; «More sensational than "La Dolce Vita"»; «This film talks about you... about your life... about your family... about your work... about your doubts... about your dreams... You will see yourself in the leading role as though you were looking in a mirror... This is your film»; «This is the story of Guido and his wife and his mistress and the innocent beckoning young girl and all the women in his life, past and present, and how they became a living part of his erotic fantasies».
Благодаря участию фильма на Международном кинофестивале в Москве супруги Феллини в первый и последний раз посетили Советский Союз.
Обзор изданий картины: https://www.blu-ray.com/8/27221/#Releases, http://www.dvdbeaver.com/film/DVDReviews8/8.5.htm.
О фильме на Allmovie - https://www.allmovie.com/movie/v318
«8 с половиной» на итальянских: http://www.archiviodelcinemaitaliano.it/index.php/scheda.html?codice=AG1219, https://www.cinematografo.it/film/8-1-2-oc3ey1b8, https://www.treccani.it/enciclopedia/8-1-2_(Enciclopedia-del-Cinema)/ и французских сайтах о кино: http://cinema.encyclopedie.films.bifi.fr/index.php?pk=45182, https://www.unifrance.org/film/1959, https://www.allocine.fr/film/fichefilm_gen_cfilm=337.html.
О картине на сайте Criterion Collection - https://www.criterion.com/films/150-8.
«8 с половиной» входит во многие престижные списки: «Лучшие фильмы» по версии главных режиссеров современности (4-е место); «50 лучших фильмов мирового кино» по версии сайта Time Out (6-е место); «100 важнейших фильмов в истории кино» по версии кураторов МКФ в Торонто (12-е место); «105 лучших фильмов мирового кино» (снятых не на английском языке) по версии журнала Empire (67-е место); «Лучшие фильмы всех времен» по версии издания Sight & Sound (31-е место из 100); «100 лучших фильмов всех времен» по версии журнала TIME (33-е место); «75 лучших фильмов» по версии гильдии киномонтажеров США (2012) (41-е место); «100 лучших фильмов» по версии журнала Cahiers du cinema (46-е место); «500 лучших фильмов» по версии журнала Empire (2008) (51-е место); «Лучшие киносценарии» по версии Гильдии сценаристов США (87-е место); «501 Must See Movies» (120-е место); «1000 лучших фильмов» по версии кинокритиков The New York Times (263-е место); «301 лучший фильм» по версии журнала Empire (2014) (195-е место); «1000 фильмов, которые нужно посмотреть, прежде чем умереть» по версии газеты The Guardian (279-е место); «The 1001 Movies You Must See Before You Die» (391-е место); «Лучшие фильмы» по версии сайта They Shoot Pictures; «Ватиканский список лучших фильмов»; «Лучшие фильмы» по мнению кинокритика Роджера Эберта (рецензии: 1993 - https://www.rogerebert.com/reviews/fellinis-8-12-1993, 2000 - https://www.rogerebert.com/reviews/great-movie-8-12--eight-and-a-half-1963); «100 лучших фильмов 20-го века» по мнению кинокритика Леонарда Малтина (75-е место); «100 лучших классических зарубежных фильмов» по версии Министерства культуры РФ; «Рекомендации ВГИКа».
На Rotten Tomatoes у фильма рейтинг 97% на основе 62 рецензий (https://www.rottentomatoes.com/m/8-12).
На Metacritic «8 с половиной» получил 93 балла из 100 на основе рецензий 23 критиков (https://www.metacritic.com/movie/-1963).
Рецензии: https://www.mrqe.com/movie_reviews/812-m100009063, https://www.imdb.com/title/tt0056801/externalreviews.
Глеб Давыдов. «Федерико Феллини - процесс создания фильма "8 1/2"» - http://peremeny.ru/blog/3869.
Ольга Суркова. «Андрей Тарковский о мастере парадоксов Федерико Феллини» - http://peoples.ru/art/cinema/producer/fellini/history.html.
«8 с половиной» произвел заметное влияние на кинематограф конца XX начала XXI века, было снято множество картин по мотивам или под впечатлением от этого фильма: «Микки Первый» (1965, Артур Пенн); «Алекс в стране чудес» (1970, Пол Мазурски); «Предостережение святой блудницы» (1971, Райнер Вернер Фассбиндер); «Американская ночь» (1973, Франсуа Трюффо); «Весь этот джаз» (1979, Боб Фосс); «Звездные воспоминания» (1980, Вуди Аллен); «Золотые грезы» (1981, Нанни Моретти); «Парад планет» (1984, Вадим Абдрашитов); «Король и его кино» (1986, Карлос Сорин); «Жизнь в забвении» (1994, Том ДиЧилло); «8 1/2 женщин» (1999, Питер Гринуэй); «Восемь с половиной долларов» (1999, Григорий Константинопольский); «Девять» (2009, Роб Маршалл); «Такешиз» (2005, Такеши Китано); «Меня там нет» (2007, Тодд Хейнс).

Фильм - парафраз виртуозности и поэтичности творческого процесса режиссера: кризис, поиск, каверзы воображения, тупики, интеллектуальный климат, неразрывный поток субъективного и объективного. И, конечно, обилие женщин, окружающих героя, его иллюзорный гарем, в котором все без исключения любят его, хотя идиллия перемежается с бунтом, который приходится подавлять.

Воплощение на экране видений, снов и желаний великого фантазера Федерико Феллини (1920-1993). Его мечты реализуют красавицы, способные и в одиночку подарить счастье любому мужчине: Анук Эме (род. в 1932), Клаудия Кардинале (род. в 1938) и королева итальянского хоррора Барбара Стил (род. в 1937). Alter ego Феллини, режиссера Гвидо, творца в колпаке шута, с хлыстом и волшебной палочкой в руках, сыграл Марчелло Мастроянни (1924-1996) - лучший антигерой и антилюбовник итальянского кино. Гвидо находится на пороге "кризиса среднего возраста", его одолевают тоска, беспокойство, сомнения в своих силах... Идеальный образец "кино о кино", шедевр, который невозможно пересказать - но смотреть можно бесконечно!

На III МКФ в Москве этот фильм получил Большой приз, что вызвало резкое неудовольствие парт- и госчиновников, и вопреки регламенту фильм не был приобретен, а наши зрители - те, кто дожили, увидели его только через четверть века. Фильм великий: Феллини, рассказывая о муках творчества героя картины - кинорежиссера Гвидо, смог с помощью экранных средств показать процесс мышления. Такое новаторское, талантливое произведение невозможно пересказать - его надо смотреть. И не один раз! (Иванов М.)

Фильм «8 1/2» критики по праву относят к классике мирового кинематографа и одной из вершин творчества Феллини. Художник попытался перенести на экран внутренний мир, свою «лабораторию», те тонкие импульсы, которые влияют на создание картины. Язык монтажных сопоставлений Феллини стал новаторским приемом который был впоследствии развит Тарковским и Микеланджело Антониони. Феллини создал шедевр из, казалось бы, бессвязного набора бессодержательных сцен теми же средствами, что и Пикассо в «Мистерии Пикассо» (1956): обе работы показывают художника в момент творения, в обоих случаях результат нематериален и, по сути, не так существенен, как взгляд на сам творческий процесс. Как писал режиссер Иван Дыховичный: «8 1/2» - картина, которую можно посмотреть тысячу раз, и на каждом просмотре открывать в ней для себя что-то новое. Она всегда попадет в ваше настроение. Думаю, что другого такого антиклерикального кино у Феллини нет. Сам я не большой поклонник этого режиссера, но могу сказать, что этот его фильм удивительный и удивительно тонкий. Фильм также невозможно отделить от музыки Нино Рота, которая придает картине особый оттенок. Известно что на похоронах Феллини обряд мессы иногда прерывался музыкой бессмертного марша клоунов из финальной сцены фильма. Также в фильме звучат отрывки из классических произведений. В этой картине Феллини использует излюбленный прием Годара: наносит свирепый удар по киноиндустрии, источнику собственного успеха.

Сейчас по прошествии многих и многих лет, когда недоумение по поводу «8 1/2», неспособность понять замысел Феллини как-то улеглись и уже не вызывают ни вопросов, ни отторжения, можно сказать, что и «Сладкая жизнь», и «8 1/2» - полнометражные ленты великого режиссера, снятые одна за другой, образуют своеобразную дилогию. Дилогию, принципиально противоположную по исходным задачам. Один герой - репортер Марчелло - является фигурой экстраверта, обращенной во вне, к внешним слоям жизни. Тогда как Гвидо Ансельми - герой «8 1/2» - типичный интраверт, обращенный в себя, в закономерность существования разных слоев действительности, будь то фантазия, будь то воспоминания, будь то отрывочные образы реальности. К тому же не нужно забывать, что и ту, и другую роль Феллини поручает своему любимому - актеру Марчелло Мастроянни, и тот создает диаметрально противоположные образы в соответствии с замыслом великого режиссера. «8 1/2» приходится на середину творческого пути Федерико Феллини, на середину его земного пути, и остается и по сей день не превзойденным им же самим произведением. Произведением кинематографа, которое породило столько подражаний и оставило по себе стольких эпигонов, и, тем не менее, его ценность и его значимость до сих пор не потускнела. (Валерий Босенко)

«Ложь развивает воображение. Если вы говорите правду, вы потом должны на ней стоять и, значит, никуда не двигаться. В творческом смысле, правда - это тупик.» - Федерико Феллини. В 1963 году главный приз Московского международного кинофестиваля присудили картине Федерико Феллини "8 1/2" с формулировкой: "за выдающуюся творческую режиссерскую работу, в которой он отражает внутреннюю борьбу художника в поисках правды". Но на вручение приза маэстро не явился. Говорят, когда Феллини узнал, что Хрущев уснул на премьере фильма, он уехал с Джульеттой Мазиной и друзьями на дачу. Героя этого легендарного фильма, Гвидо, известный и модный режиссер, тщетно борется с рутиной реальности, ища в ней гармонию и красоту для своего нового фильма. А фильм никак не получается - как долго не получались "8 1/2" у самого Феллини. Загадочное название ленты обозначает ее порядковый номер в списке феллиниевских работ: он уже снял 6 полнометражный работ, 2 короткометражные ленты и «полфильма» (совместная работа с режиссером Альберто Латтуада «Огни варьете»). Режиссер не знает, как приступить к съемке нового проекта, в то время как гигантский плотоядный механизм кинопроизводства уже запущен, и за Гвидо уже охотятся продюсеры, актеры и кинокритики, желающие принять самое деятельное участие в съемках. Но мир прекрасен именно в своем несовершенстве! А жизнь разрешает любые противоречия непревзойденным чудом своего существования. Вечные желания и стремления людей стирают границы между действительностью, съемками фильма и самим фильмом. В финале с недостроенной, необжитой декорации сходят персонажи будущего фильма Гвидо Ансельми. Звучит музыка Нино Роты; откуда ни возьмись, появляются клоуны, и все вымышленные и реальные люди объединяются в хороводе, в котором заключены смысл жизни и творчества, их непостижимая тайна. И Феллини, и его протагонист Гвидо уже и не пытаются разгадать эту тайну, как и маленький мальчик из финала, замыкающий карнавальное шествие. Он только гасит свет на экране, давая понять, что жизнь скоро предложит новое чудо... Кадр из филма "8 1/2" Гвидо Ансельми сыграл Марчелло Мастроянни, прославившийся благодаря роли журналиста Рубини в "Сладкой жизни". Он стал любимым актером Феллини, которому режиссер доверял самые сокровенные мысли. "8 1/2" вызвал к жизни такие шедевры исповедальности мирового кино, как "Смерть в Венеции" (1971) Лукино Висконти, "Зеркало" (1974) Андрея Тарковского, "In vino veritas!" (2000) Отара Иоселиани, и многие другие. Вполне возможно, что и весь кинематограф делится на фильмы, снятые до "8 1/2" и после него. (Александр Дерябин)

Феллини так говорит о своем фильме: "Я хотел создать фильм, который должен был бы явиться портретом человеческого существа во многих измерениях, то есть постараться показать человека во всей его совокупности - показать всю вселенную, которую представляет собой человек. Поэтому я задумал поставить фильм, в котором рассказывалось бы о человеке в различных планах, то есть в плане его физической жизни, в плане его чувств, а также в плане его мечтаний, его воспоминаний, воображения, предчувствий, рассказать об этом так, чтобы из хаотического, противоречивого, путаного общего возникало бы человеческое существо во всей своей сложности". Во время съемок режиссер прикреплял на видоискатель камеры записку самому себе с надписью: «Помни! Ты снимаешь комедию!». Рабочим названием картины было "La Bella Confusione", «Прекрасный хаос». Изобразительно-монтажные эксперименты Феллини в фильме «8 1/2» стали крупнейшеим открытием в киноязыке нового времени. Общепринятым методом экранного совмещения «реальных» событий с элементами внутреннего мира человека (воспоминаниями, сновидениями, желаниями) до сих пор являлось использование всевозможных стилистических эффектов, подчеркивающих этот контраст: наплывы, съемки через создающие эффект тумана светофильтры, искаженные пропорции и прочие. «Картинка» сама за себя говорила зрителю, где есть реальность, а где фантазия. У Феллини же эти два мира никак не выделяемы ни драматургически, ни с помощью каких-либо условных экранных приемов. Эта техника, получившая в киноведении название «поток сознания», была предсказана Сергеем Эйзенштейном в начале 1930 и частично разработана Ингмаром Бергманом в фильме «Земляничная поляна» (Smultronstallet, 1957) (а впоследствии доведена им же до логического итога в картине «Персона» (Persona, 1966)). Разнообразие возможностей применения техники потока сознания в кино продемонстрировало, что киноязык по своей широте и гибкости не уступает языку словесному: до тех пор такими способностями в показе внутреннего мира человека обладала только литература. Тематически картина посвящена режиссеру, который, как сформулировал сам Феллини, «задумал поставить фильм, а какой - позабыл», и эта внутренняя сумятица и опустошенность главного героя как раз и дает повод проникнуть в душу современного человека и раскрыть, помимо проблем психологии творчества, состояние его сознания и подсознания. («Кругосвет»)

Уже и не помню, сколько раз смотрел фильм. Точнее, лишь начинал сеанс, почти сразу погружаясь с головой в магию феллиниевского мира и в скором времени - напрочь... утрачивая нить повествования. Это, стыдно признаться, повторялось раз за разом, с одной стороны обязательно одаривая редкостным эстетическим наслаждением, даже упоением, но с другой - оборачиваясь особого рода эстетической же пыткой. Потребовалось кропотливое и вдумчивое исследование того, каким образом подобное удалось маэстро, в своей «восьмой с половиной» по счету постановке доведшему до мыслимого совершенства персональный стиль, вместивший особое отношение к окружающей действительности. Наверное, наивно надеяться на исчерпывающее постижение замысла - однако многое все же стало понятно. Так, удивителен эффект мгновенного, точно на «полароидном» снимке, шаржирования отдельных особей1 и целых скопищ индивидов - с почти непременным высвечиванием абсурдности их мышления и поведения. По-прежнему новаторским представляется введение музыки, когда, например, достаточно негромкой мелодии, чтобы передать грандиозность и «фантастичность» антуража недостроенной декорации космического корабля. Именно Феллини следовало бы приписать и авторство приема «перекрестных диалогов», позднее превосходно освоенного американцем Робертом Олтменом и Кирой Муратовой из СССР, который позволяет не просто добиться естественности звучания речи, но вместить в краткий обмен репликами смысл - по меньшей мере - философского эссе. Схожим образом авторы обращаются с персонажами, особенно женского рода, составляющими причудливый калейдоскоп образов, отпечатывающихся в сознании Гвидо, а позднее если и не материализующихся на кинопленке, то оказывающихся плодом фантазии художника - непременно. Между прочим, соотношение подлинного и воображаемого миров, настоящего и прошлого, будь то в разрезе общения с женщинами или преодоления комплексов, оставленных католическим воспитанием, не случайно проходит лейтмотивом сквозь все повествование. Все-таки «8 1/2» недаром считается чуть ли не воплощением авторского - и не только автобиографического - кинематографа. Феллини, почти нескрываемо привив Гвидо собственные черты, доказал, что личность художника способна вместить в себя целую Вселенную и уже по этой причине - интересна каждому. В интервью, данном во время Московского международного кинофестиваля, когда присуждение картине Гран-при несколько омрачил сопутствующий скандал, Федерико, помнится, искренне уверял, что старался полностью уподобить съемки сеансу психоанализа. Доказал он и то, что созидательный процесс как таковой, сопровождаемый адовыми муками, остается бесценным, даже если не получает своим итогом конкретное произведение. Ибо неделание подчас включает в себя больше истинного творчества (отрадно, что глубокомысленные слова о сохранении истинного «я» автор вложил в уста Карини - кинокритика-интеллектуала), нежели готовый опус - порождение извечной суеты сует. Ближе к развязке непременно наступает понимание, что трагедия, полнее всего выраженная в игре француженки Анук Эме, просто обязана быть смешной, а фарс - передавать весь драматизм ситуации. Не случайно же режиссер поместил под объектив кинокамеры памятку с такой надписью «Помните: мы снимаем комедию»! Авторская оценка: 10/10.
1 - Подобно представительному кинопродюсеру или кардиналу, назначившему Ансельми аудиенцию в момент принятия грязевых ванн и на каждую исповедальную реплику сыплющему цитатами из Библии на латыни. (Евгений Нефедов)

Величайший триумф Московского кинофестиваля едва не стал величайшим его провалом. В 1963 году главный приз III Международного московского инофестиваля достался картине Федерико Феллини "8 1/2". Мало кто знает, что в качестве основного конкурента феллиниевского шедевра от Советского Союза был выставлен фильм режиссера Виктора Комиссаржевского "Знакомьтесь, Балуев!" - история о прокладке газопровода через непроходимые болота. После этого опыта 50-летний дебютант Комиссаржевский благоразумно решил больше не пробовать свои силы в кино. Его картина могла бы безвозвратно затеряться в архивной пыли, но по необъяснимым причинам выбор нового министра кинематографии пал именно на нее: "Балуев" открыл московский фестиваль 63-го года. 8 июля 1963 года газета "Вечерняя Москва" писала: "Флаги третьего международного фестиваля в Москве, открывшегося фильмом "Знакомьтесь, Балуев!", взвились под аккомпанемент радостного гимна советскому человеку, воспитанному и взращенному партией Ленина". Советская пропаганда набирала обороты, но даже инерции идеологической машины не хватило, чтобы сокрушить здравый смысл. Вскоре и партийным чиновникам стало ясно, что о "Балуеве" лучше забыть, как о страшном сне. Главный приз достался Феллини. Такое решение приняло жюри под председательством режиссера Григория Чухрая. Интервью у создателя "Баллады о солдате" и "Чистого неба" взял Алекесей Медведев. - Вы были председателем жюри на фестивале 1963 года. Каким был фестиваль в то время, каков был его статус? - Это был международный фестиваль очень высокого класса. После войны авторитет Советского Союза был чрезвычайно высок. В это время начался бум изучения русского языка во всем мире. Где бы ни появлялись русские, всегда на них смотрели с большим уважением. Это был третий фестиваль - у нас уже был кое-какой опыт в вопросах организации. Так получилось, что меня назначили председателем жюри Московского фестиваля, поскольку мои картины знали на Западе. На этот фестиваль приехали звезды первой величины - потом уже такого не было. Был весь цвет мирового кинематографа: Джина Лолобриджида, Элизабет Тэйлор, Ив Монтан и Симона Синьоре, Жан Марэ, Сатъяджит Рэй, классик неореализма Джузеппе де Сантис, Стэнли Крамер, Федерико Феллини - представлять этих людей нет необходимости. Феллини привез с собой фильм "8 1/2", оказав этим большую честь нашему фестивалю. - Какие советские картины были представлены в конкурсной программе? - С моей точки зрения, они были предельно плохими. В это время у нас сменился министр кинематографии - на это место пришел Алексей Владимирович Романов. Раньше он был посредственным журналистом, очень кондовым. Им решили заменить прежних министров-вольнодумцев. А он вольно не думал, он вообще никак не думал. Он в кинематографе понимал так же, как я в китайском языке. С нашей стороны Романов выставил на фестиваль картину "Знакомьтесь, Балуев!". Это была очень знаменательная картина. Я могу рассказать вам только начало, и вы сразу поймете, что это было такое. Речь в фильме шла о прокладке газопровода, а Балуев был начальником этого дела. Вот он уезжает в командировку. Жена собирает ему чемодан и спрашивает: "Скажи, ты мне когда-нибудь изменял?" Он говорит: "Да, три раза. Один раз с монтажницей, другой - со студенткой и третий - с кандидатом наук". Она расплывается в улыбке: "Значит, все это была я?" И он начинает ее целовать - сперва в губы, потом ниже, в грудь, потом камера останавливается, а он опускается все ниже, ниже, ниже. Наконец она говорит: "Не целуй мои туфли - они грязные". Очень романтическая сцена. - Как объяснить появление подобного фильма? Он снимался специально под фестиваль? - Нет, у нас так не было. У нас какие фильмы начальство считало хорошими, те и выставлялись на фестиваль. А у начальства был вкус такой же, как у Алексея Владимировича Романова - то есть никакого. Так вот, заместителем моим был назначен очень хороший советский критик Караганов. Посмотрев "Знакомьтесь, Балуев!", он сказал нашему министру кинематографии: "Этот фильм не получит никакой премии". "А что же нам делать? - заволновался Романов. - Мы должны обязательно получить приз". Ведь работа министра кинематографии оценивалась по количеству премий. Тогда Караганов посоветовал ему выбрать еще один советский фильм, и он выбрал "Порожний рейс". - Как реагировали зарубежные члены жюри на советские картины? - После показа "Порожнего рейса" ко мне прибежала переводчица Маша Марецкая, дочка нашей знаменитой актрисы Марецкой, и сказала, что итальянский критик Серджо Амедеи учинил большой скандал. Я прибежал в комнату жюри и слышу: "Дайте мне сейчас же билет, я уезжаю к чертовой матери с вашего фестиваля". "А что случилось?" "Вот вы показали "Порожний рейс". А я так чту советский кинематограф! И что же, я должен писать о нем правду? Лучше я ничего писать не буду, но и участвовать в вашей бодяге отказываюсь". Я говорю: "Серджо, тебе что, не нравится этот фильм?" Он в ответ: "Не нравится! А тебе нравится?" "Мне тоже не нравится". "Ах, вот оно что! - обрадовался Амедеи. - Тогда я остаюсь!" - Было ли давление на жюри со стороны советского руководства? - Во время фестиваля меня вызвали в ЦК и спросили: "Кому дашь главный приз?" Я говорю: "Федерико Феллини". "Что?!!" "Да, это лучший фильм на нынешнем фестивале". "А ты знаешь, что Никита Сергеевич уснул на этом фильме?!" Я говорю: "Никита Сергеевич - политический деятель, у него много работы, он утомился - вот и уснул. Но это не значит, что фильм плохой. Он все равно получит главную премию". "Тогда положишь партбилет на стол!" А я уже не раз клал партийный билет, и каждый раз мне его возвращали: Со мной беседовал некий Снастин - участник войны, но небольшой эрудит в искусстве. - Как же в итоге было принято решение о присуждении главной премии Феллини? - Приезжаем мы на заседание жюри. Товарищ Романов знал, что мы будем обсуждать "8 1/2" и устроил нам такой подарок: он собрал всех членов жюри из социалистических стран (а состав жюри делился поровну) и сказал им, что если они проголосуют за "8 1/2", то будут иметь большие неприятности у себя дома, так как он уже переговорил с министрами культуры их республик. И большинство членов жюри из социалистического лагеря выступили против фильма. Потом поднялся Жан Марэ, бывший членом жюри, и сказал: "Я буду голосовать за "8 1/2", потому что это лучший фильм фестиваля. Тут выступил югослав и заявил: "А это педерастический фильм!" Почему он так решил, объяснять он не стал и вряд ли бы смог. Вслед за ним выступил американский режиссер Стэнли Крамер: "Я не думаю, что "8 1/2" - лучший фильм Феллини, но на этом фестивале лучшего фильма нет, поэтому я буду голосовать за него. Я мужчина, каждый день бреюсь и каждый день смотрю на себя в зеркало. Так вот, чтобы мне не было неприятно смотреть в зеркало, я вам всем желаю больших успехов. До свидания. Я в этом фестивале и в этом жюри никогда не участвовал". И ушел. Вслед за ним выступил индийский режиссер Сатъяджит Рэй: "Я своего фильма никогда не привезу на московский фестиваль, потому что если он окажется лучше других, скажут, что он непонятен народу". А именно такой тезис выдвинул Караганов - поневоле, конечно, потому что человек он умный. Рэй тоже ушел, а вместе с ним - почти половина членов жюри. Я объявил перерыв на час, просил всех все равно прийти, а сам пошел к министру, который меня уже ждал. Прихожу к нему в номер, в гостиницу "Россия" и говорю: "Такие вот дела, большинство членов жюри покинуло фестиваль в знак несогласия с нападками на "8 1/2" "Ну и пусть они уходят, а мы все равно дадим нашему фильму!" Я попытался его вразумить: "Наш фильм не получит даже самой захудалой премии. Это очень плохой фильм" (В итоге "Порожний рейс" был удостоен второй премии ММКФ.). "Вы так считаете?" "Да, я так считаю". "А кто вам дал право так считать?" Я говорю: "Просто моя профессия. Я ведь все-таки немножко снимаю кино и что-то в этом понимаю. А у вас какая профессия?" Он замолчал. Тут пришел искусствовед в штатском и сказал, что на московском телеграфе лежит пачка телеграмм о скандале на фестивале. Романов заволновался и стал звонить на дачи - советоваться с начальством. А начальство не подходило к телефону; дежурные говорят: "Он занят. Он отдыхает". Я посмотрел на часы и сказал: "Оставайтесь с Карагановым, а я пошел свои дела делать". Когда я шел в комнату жюри, ко мне подошла Симона Синьоре, моя добрая знакомая: "Гриша! Что такое? Говорят, "8 1/2" не дадут премию?!" Я успокоил ее. Смотрю на часы, через несколько минут пора начинать. Страны народной демократии в полном сборе, а иностранцев еще нет. Уходя на перерыв, я попросил мексиканца составить предложение, чтобы Феллини получил главную премию за вклад в мировое кино - в том числе и за "8 1/2", но не только за этот фильм. Ровно в десять появляется улыбающийся Стэнли Крамер, за ним - Жан Марэ: Все пришли. Что мне понравилось: мы тоже иногда протестовали, уходили с каких-то мероприятий, но когда возвращались, то с видом оскорбленного целомудрия. А они смеются, улыбаются, говорят, что за это предложение с удовольствием проголосуют. Проголосовали за пять минут. Прибегает Караганов, кричит: "Мы с Романовым составили предложение!" Я отвечаю: "У нас было свое предложение, решение уже принято". Дальше мы очень быстро распределили основные призы, и все остались довольны. - Как отреагировало партийное начальство на решение жюри? - Когда я вручал премию Федерико Феллини, он показал всем приз и сказал: "У меня 270 международных премий, но эта - самая дорогая для меня, потому что я получил ее в социалистической стране, в Советском Союзе". Я подумал: "Ну вот, теперь у наших политиков есть материал для пропагандистской компании". Но ничего подобного. Поскольку после вручения премий со мной начальство не разговаривало, чиновники проходили мимо меня, как мимо столба, даже не здороваясь, я решил: "Какого черта я буду здесь мозолить глаза!" - и уехал в Украину к родителям. Уже там я прочитал, что после фестиваля Романов собрал на пресс-конференцию журналистов, которые еще не успели разъехаться, и сказал: "Мы дали премию Федерико Феллини, но мы с ней не согласны, потому что это пессимистический фильм". По условиям фестиваля, мы должны были купить фильм, получивший первую премию, но так и не купили. - Вас не наказали за строптивость? - Через две недели я вернулся от родителей, пришел - по другим делам - к Романову. Он сказал: "Ну, ты и хлюст! Нагадил, а сам уехал, а меня вызывали на ковер в ЦК". "И что ж там было на ковре?" "Все требовали исключить тебя из партии". "А почему не исключили?" "Никита Сергеевич за тебя заступился, сказал, что Чухрай - хороший парень, только не обстрелянный". Для меня это было смешно - я на войне получил четыре ранения. - Что дальше случилось с Московским фестивалем? - Для нас третий фестиваль был самым почетным - его посетили первые лица мирового кино, а для нашего начальства это был провал. После этого Московский фестиваль пришел в упадок. Председатели жюри поневоле стали давать премии "на троих", чтобы никого не обидеть, и мировая общественность утратила всякий интерес к нашему фестивалю. К нам стали приезжать второстепенные люди, о которых никто не слыхал, да и по лицам было видно, что это не звезды. Продолжал бывать у нас разве что Стэнли Крамер. Как-то он предложил мне снимать совместный фильм об обороне Сталинграда - он знал, что я был ее участником. Но мне было неудобно с американцами снимать этот фильм, и я сказал, что уже заключил договор с директором Мосфильма Суриным, хотя никакого договора не было. Кстати, так мне и не дали снять фильм о Сталинграде. Приезжал еще де Сантис - он был большим моим другом и другом моей жены. Но того, что было в 1963 году, не повторялось уже никогда. («Время MN»)

Все о фильме Федерико Феллини «8 с половиной». 13 февраля - день рождения одной из важнейших лент мирового кино, которая заставила заснуть Никиту Хрущева и разбудила фантазию сотен режиссеров - от Линча до Тарантино. В одной из заметок о фильме Федерико Феллини «8 с половиной», которому 13 февраля [2018] исполнилось 55 лет, американский критик Роджер Эберт заметил: «Я смотрел "8 с половиной" много раз, и от просмотра к просмотру мое понимание этой работы становится только глубже. Он делает то, что практически невозможно: Феллини - волшебник, который объясняет, разжевывает, деконструирует свои трюки и все равно умудряется обмануть нас. Он утверждает, что не знает, как совершает эту магию на экране, но фильм доказывает обратное: Феллини все знает досконально, и за это можно только порадоваться». От неореализма к «потоку сознания». Ранние фильмы итальянского режиссера Федерико Феллини принято относить к итальянскому неореализму. Уже где-то на полях историки кино замечают: в этом направлении сценаристу («Рим, открытый город») и начинающему режиссеру было тесно. Вместо того чтобы заострять внимание на социальных проблемах героев из низов, Феллини исследовал их личности. Вместо того чтобы критиковать несправедливое общественное устройство, режиссер тосковал по утраченной в мире (и миром) гармонии. Уже к середине 1950-х, когда некогда революционное кинотечение стало само собой угасать, Феллини и его выдающиеся современники совершили прорыв, который на долгие годы изменил лицо мирового киноискусства: они с головой нырнули во внутренний мир своих героев и, что еще важнее, в самих себя. Начиная со «Сладкой жизни», Феллини пытался поймать ту эфемерную субстанцию, о которой говорить на экране было не то чтобы не принято. Никто просто не знал, какими средствами кино вообще можно сказать о душе, причем так, чтобы это слово перестало быть громким, словно звучит с высоких кафедр. Что еще больше смущало и даже раздражало поклонников неореализма, Феллини принялся снимать кино о себе. Эта провокация обозначена в «8 с половиной» всего одной фразой, брошенной в адрес главного героя, Гвидо Ансельми: «Вы действительно верите, что ваша жизнь может заинтересовать других?» Феллини сделал так, что только она - честная, выпотрошенная, оглашенная - и могла. Уже в «Сладкой жизни» автобиографические мотивы проскальзывают в образе увлекающегося циничного журналиста, сыгранного Марчелло Мастроянни, а в «8 с половиной» сходство персонажа и автора становится как бельмо на глазу (вплоть до мелочей, до манеры носить шляпу, которой Феллини и его герой-одногодка прикрывают редеющие волосы). Наконец, режиссер отказался от четко прочерченной линии между снами и явью, между настоящим, прошлым и будущим, показав на экране «поток сознания» - человека в кубаре его мыслей, фантазий, неврозов и желаний. Так был совершен один из крупнейших прорывов в киноязыке. А Felliniesque (такое название получил стиль Феллини на родине) расцвел во всей красе. Замысел фильма: что такое человек? Как настаивал режиссер, фильм «8 с половиной» родился не из идеи. Он начался с очень амбициозного желания показать героя во всех пластах его сознания: «Я хотел создать фильм, который должен был бы явиться портретом человеческого существа во многих измерениях, то есть постараться показать человека во всей его совокупности, показать всю вселенную, которую представляет собой человек». Нужно ли говорить, что над этим экзистенциальным вопросом («Что такое человек?») ломали голову величайшие философы и писатели мира, но к началу 1960-х мало кто из кинематографистов решался взяться за столь необъятную тему. Первый импульс возник у Феллини еще до съемок «Сладкой жизни», а после к нему неожиданно пришел финал еще не обросшей событиями истории. Герой должен был скатываться по наклонной, доходя до кромешного отчаяния, до полного творческого опустошения. Подавленный призраками прошлого и своими комплексами он должен был оказаться на грани самоубийства, чтобы понять главное. «Именно в ту минуту, когда он уже прощается с жизнью, - объяснял свой замысел Феллини, - он вдруг чудодейственным образом чувствует, что приемлет самого себя, приемлет негативную и позитивную стороны жизни, потому что они неразрывно между собой связаны, и в тот самый момент, когда он осознает это, происходит его обновление, его второе рождение». Значение названия: все проще, чем кажется. Наверное, для многих режиссеров эти наметки послужили бы отправной точкой для написания сценария, в котором они разработали бы своих героев и четко обозначили конфликт фильма. Но Феллини пошел на самый отчаянный шаг и, подобно Гвидо, режиссеру в кризисе, принялся готовиться к съемкам фильма без точного плана действий. Он начал отбирать актеров, велел построить декорации и стал заключать договоры. Здесь спонтанно и появилось название «8 с половиной», которое некоторые журналисты впоследствии трактовали самым невероятным, даже фрейдистским образом. Феллини вспоминал, что один из корреспондентов поинтересовался после премьеры: а не в этом ли возрасте (8 с половиной лет) у режиссера произошел первый половой акт? Феллини так опешил от идиотского вопроса, что с радостью согласился: «Совершенно верно, "8 с половиной" именно это и означает». Но на деле все было куда прозаичнее: режиссер перебирал разные варианты названий («Полное смятение» и «Полная исповедь»), но ни одно ему не нравилось, все казались слишком литературными. Когда же в очередном договоре нужно было как-то указать название картины, Феллини просто сосчитал все снятые им на тот момент фильмы - их оказалось восемь, а «Огни варьете» (Феллини снял этот фильм совместно с Альберто Латтуада) он справедливо выдал за половинку. Источники вдохновения: детство и другие фантазии. Режиссер был абсолютно открыт случайностям, и вот уже лечебные воды, на которых он лечил печень в промежутке между съемками фильмов, вдруг стали идеальным пейзажем для туманного Гвидо и его пока не менее туманного окружения. «Я уже отчетливо вижу там героя, - рассказывал Феллини писательнице Камилле Чедерне, - а также почему-то очень старого епископа - его я представляю себе тоже совершенно ясно: он весь какой-то серый, кожа у него липкая, вся в пузырьках, словно в трещинах». Нашлось в будущем фильме место и для преследующих режиссера детских воспоминаний - об отце, которого он практически не видел (как и в «Сладкой жизни», из-за внешнего сходства эту роль исполнил Аннибале Нинки), о тучной проститутке Сарагине (Феллини был поражен ее видом, увидев на пляже в Римини, когда ему было 8 лет), о тех наказаниях, которых подвергали его в колледже (маленького Гвидо в фильме ставят коленями на кукурузные зерна). Вместе с тем в фильм перекочевали и мучающие режиссера образы, видения, повторяющиеся сны, некоторые из которых были, разумеется, эротическими: «Я - маленький ребенок, и женщины купают меня в бадье. Допотопной, деревянной, вроде той, что стояла во дворе на бабушкиной ферме - той самой, в которой мы, огольцы, босыми ногами давили виноград». Таким образом, сближение Федерико Феллини и Гвидо было обоюдным: с одной стороны, режиссер складывал его историю из собственных воспоминаний и вспыхивающих в его фантазии образов, а с другой - сам шел навстречу герою, загоняя себя в ситуацию творческого тупика. Форма и содержание фильма: творческий кризис. В определенный момент фонтанирующий идеями режиссер вдруг иссяк: «Когда я приступал к работе над "8 с половиной", со мной что-то произошло. Я всегда боялся, что такое случится, но когда это случилось, мне было так плохо, что я и вообразить не мог. Я переживал творческий кризис, подобный тому, какой бывает у писателя. У меня был продюсер, был контракт. Я работал на "Чинечитта" [итальянская киностудия], и все было готово для начала съемок. Ждали только меня, и никто не знал, что фильм, который я собирался снимать, ускользнул от меня. Уже были готовы декорации, а я никак не мог обрести нужное эмоциональное состояние. [...] Я сел за стол и начал писать Мастрояни Риццоли письмо [продюсер фильма], в котором признавался в том, что происходит. Я писал: "Пожалуйста, отнеситесь с пониманием к моему состоянию. Я в крайнем замешательстве и не могу работать"». К счастью для зрителей, однажды, по словам режиссера, ясность все-таки пришла, и герои, образы, сны просто встали на свои места. Письмо к Риццоли было разорвано: «И тут я сказал себе: вот теперь поведай историю человека глубоко растерянного и, как в твоем случае, кинорежиссера, который искренне в порыве полного доверия рассказывает о своих сомнениях, о своем смятении, о своих надеждах, о своих снах, о своих заботах, то есть рассказывает все о себе самом». Съемки фильма: работа вслепую. Широко известна байка, что на съемках «8 с половиной» Феллини не расставался с написанным на листке напоминанием: «Опомнись, это комедия!» Комические, шаржевые черты должны были угадываться и в Гвидо, обязательно преломляясь горечью того кризиса, в который он погружается. А потому на главную роль режиссер даже рассматривал Чарли Чаплина, идеально воплощавшего в своем облике грустного клоуна, и Лоуренса Оливье, сыгравшего Гамлета, короля Лира и Ричарда III. О выборе Марчелло Мастроянни на эту роль - любимого и главного феллиниевского актера - режиссер рассказывал все в том же ироничном ключе: «Всякий раз, когда я встречал Марчелло, он глядел на меня с улыбкой на своей физиономии упорного чочарца [житель итальянской провинции Фрозиноне], словно говоря мне: "Ищи, ищи, все равно я уверен, что в конце концов возьмешь меня"». Так и случилось, а назвать своего персонажа Марчелло Феллини не решился только потому, что это вызвало бы лишнюю путаницу с героем Мастроянни в «Сладкой жизни». Остальные персонажи - реальное и фантазийное окружение Гвидо - должны были стать его проекцией, его свитой, а потому Феллини максимально упростил их характеры. Перед зрителем возникали уже не живые люди, а вереница масок на излюбленном режиссером маскараде. Обычно, к ужасу продюсеров, режиссер утверждал актеров в самый последний момент. Теперь к их выбору он отнесся со всей тщательностью. Так, на роль проститутки Сарагины Феллини рассматривал около семи женщин, а некоторых исполнителей (вроде Гвидо-ребенка или любовницы главного героя) искал по объявлению в газете. Занятно и то, что добрую половину ленты Феллини сделал вслепую. Именно в самый разгар съемочного процесса забастовал персонал всех лабораторий, где проявляли и печатали пленку. Продюсер и директор фильма настаивали на том, чтобы Феллини немедленно остановил работу, однако режиссер был в полном восторге от такого поворота событий: «Это были просто идеальные условия. У меня такое ощущение, что, просматривая ежедневно отснятый материал, ты видишь совсем другой фильм, то есть фильм, который ты делаешь, а он никогда не бывает таким, каким ты его задумал». И несколько месяцев режиссер снимал именно тот идеальный фильм, о котором мечтал, так и не сталкиваясь с фактической стороной дела - импровизация продолжалась. Награда от СССР: сон Хрущева. Фильм «8 с половиной» удостоен массы кинопремий, в том числе и двух «Оскаров» - за лучший иностранный фильм и за лучшую работу художника по костюмам. Однако особое место в его послужном списке играет Большой приз, который «8 с половиной» взял на третьем Московском международном кинофестивале в 1963 году. Феллини получил награду со следующей формулировкой: «За выдающуюся творческую режиссерскую работу, в которой он отражает внутреннюю борьбу художника в поисках правды». В некотором смысле слова эти можно отнести и к председателю жюри Григорию Чухраю, который настоял на том, чтобы победил на фестивале здравый смысл. Дело в том, что советские чиновники недвусмысленно намекнули председателю, что победителем должен стать советский фильм. Выбор их пал на оптимистичную драму «Знакомьтесь, Балуев!», которую поставил пятидесятилетний дебютант Виктор Комиссаржевский. Вот как Чухрай описал одну из сцен этого произведения: «Речь в фильме шла о прокладке газопровода, а Балуев был начальником этого дела. Вот он уезжает в командировку. Жена собирает ему чемодан и спрашивает: "Скажи, ты мне когда-нибудь изменял?" Он говорит: "Да, три раза. Один раз с монтажницей, другой - со студенткой, третий - с кандидатом наук". Она расплывается в улыбке: "Значит, все это была я?" И он начинает ее целовать - сперва в губы, потом ниже, в грудь, потом камера останавливается, а он опускается все ниже, ниже, ниже. Наконец она говорит: "Не целуй мои туфли - они грязные". Очень романтическая сцена». Положение усугублялось тем, что, по слухам, за конкурсным просмотром «8 с половиной» сильно утомился и заснул сам Никита Хрущев. На Чухрая давили, угрожали отобрать партбилет, предлагали вместо «Балуева» отметить Большим призом хотя бы «Порожний рейс» (еще один конкурсный фильм от СССР). В конце концов, министр кинематографии Романов собрал членов жюри из соцстран и пообещал серьезно поговорить с министрами культуры их республик, если они только вздумают отдать голоса Феллини. Но «8 с половиной» был лучшим фильмом смотра, и признавали это все члены жюри. В Москву тогда съехались выдающиеся звезды мирового кино - от Элизабет Тейлор до Ива Монтана. Присутствовал и сам Феллини. Разъяренные кинематографисты грозились покинуть фестиваль в знак протеста - с таким позором они еще не сталкивались. К счастью, даже под давлением сверху награду отдали Феллини, и это решение - единственное из возможных - несломленное жюри приняло всего за пять минут. Позже Чухрай рассказывал: «Когда я вручал приз Федерико Феллини, он произнес слова, которые я запомнил на всю жизнь: "Я получил около 70 международных премий, но эта мне особенно дорога, потому что она получена в социалистической стране"». Новая техника повествования: «поток сознания». Еще в «Сладкой жизни» Феллини очень вольно работал с повествовательной структурой фильма, причудливым образом объединяя разнородные по стилистике эпизоды. В «8 с половиной» его монтаж достиг запредельной высоты и, как считается, произвел переворот в киноязыке. Работая с двумя пластами реальности - «настоящего» и «вымышленного», «внутреннего» и «внешнего», - Феллини отказался от привычных переходов между ними в виде наплывов, туманов, затемнений, титров или съемки через светофильтры. До «8 с половиной» погружение героя в другое состояние должно было непременно маркироваться на экране, сообщая зрителю: «это ему кажется», «это ему снится», «это было с ним в прошлом» и т. д. Феллини же удалось объединить сон и явь в одно целое, смонтировать разные состояния кинематографической реальности встык, никак не обозначая эти переходы драматургически. Еще в 1930-е годы прием, получивший название «потока сознания», крайне интересовал Сергея Эйзенштейна в связи с Джеймсом Джойсом. Писатель свободно перепрыгивал между прошлым и будущим, создавая тончайшие ассоциативные рисунки и погружаясь в сознание героя так глубоко, как режиссеры могли лишь мечтать. Известно, что Эйзенштейн вынашивал планы об экранизации «Улисса», мечтал проникнуть во внутренний мир человека уже кинематографическими средствами, но сделать этого ни ему, ни его современникам не удалось. Должно было пройти несколько десятилетий, чтобы новое поколение режиссеров расковало киноязык. Впервые к «потоку сознания» (к прямому монтажу) обратился Ингмар Бергман в «Земляничной поляне», а потом до совершенства этот прием довел уже Феллини в «8 с половиной». Сегодня это открытие не вызывает никакого удивления: оно широко применяется как в авторском, так и в массовом кино. Без Феллини, который сумел показать человека во многих физических и духовных измерениях сразу, не было бы не только гениального «Зеркала» Андрея Тарковского, но и «Нимфоманки» Ларса фон Триера, «Твин Пикс» Дэвида Линча или «Начала» Кристофера Нолана. Влияние «8 с половиной»: танец Турман и Траволты. К числу преемников разработанного Феллини приема относят Анджея Вайду («Все на продажу»), Лукино Висконти («Смерть в Венеции»), Отара Иоселиани («Истина в вине»), уже упомянутого Андрея Тарковского и, пожалуй, всех, кто хоть раз монтировал разные пласты экранной реальности прямым монтажом. Свою версию «8 с половиной», как принято считать, представили Боб Фосс («Весь этот джаз») и Роб Маршалл (мюзикл «Девять»). А вот фильмов, в которых режиссеры так или иначе делают аллюзии на ленту Феллини, и вовсе не счесть: «Американская ночь» Франсуа Трюффо, «Предостережение святой блудницы» Райнера Вернера Фассбиндера, «Большая картина» Кристофера Геста, «Разбирая Гарри» Вуди Аллена, «Крупная рыба» Тима Бертона, «Криминальное чтиво» Квентина Тарантино. Сравните знаменитый танец Умы Турман и Джона Траволты с теми па, которые делают герои Феллини https://youtu.be/ykgIVAvYCwk. Любимый фильм: признания режиссеров. Многие выдающиеся режиссеры включали произведение Феллини в списки любимых фильмов, а некоторые даже признавались ему в любви. Франсуа Трюффо считал: «Это картина о том, сколь мучительно режиссер вынашивает свой замысел, перед тем как приступить к съемкам. Феллини показывает, что режиссер - это прежде всего человек, к которому с утра до ночи пристают с вопросами, причем с такими, что он не может, не хочет или не знает, как на них ответить. Его голова полна самых разнообразных идей, впечатлений, ощущений, зыбких желаний, а от него требуют определенности, конкретных имен, цифр, названий мест и точных дат». Дэвид Линч признавался: «Если бы меня спросили, какие фильмы кажутся мне блестящими примерами того, что может режиссура, я, думается, выбрал бы четыре. Во-первых, "8 1/2". Я показал бы его студентам, чтобы попробовать понять, каким образом Феллини достиг в кино того же результата, какого достигают некоторые великие художники в абстрактной живописи, внушить эмоции, ничего прямо не говоря и не показывая, почти как в магии». Терри Гиллиам, на чей фильм «Бразилия» оказала большое влияние лента Феллини, говорил: «Я увидел "Восемь с половиной" задолго до того, как снял свой первый фильм, но уже тогда понимал, что кино делается именно так. Впоследствии я убедился в этом на собственном опыте, когда стал режиссером. Все это правда: задача режиссера - в нужный момент начать танцевать чечетку, чтобы все проблемы перестали иметь значение. Эта работа - творчество в чистом виде. Ты знаешь, чего хочешь добиться, но понятия не имеешь, как именно это сделать, а в это время все вокруг ждут от тебя готового решения». Финал: вереница теней. Разница между Феллини и Гвидо кроется в результате: в отличии от своего альтер эго, Феллини фильм все-таки снимает. Его камера находится практически в непрерывном движении карнавала, подчиняясь музыке Нино Рота, а еще Чайковского, Вагнера и Россини. Однако Сам Гвидо ведом ритмом других, он постоянно останавливается, стопорится, не находя в себе сил соединить эти образы в единое целое. Интересно, что объединяющий финал фильма, в котором все герои сходятся в фантастическом хороводе, появился в самый последний момент. «Сначала я придумал для "8 с половиной" другой конец, - объяснял Феллини, - но тут меня попросили снять что-нибудь для анонса. Для этого я собрал двести актеров и снял их марширующими перед семью камерами. Отснятый материал произвел на меня сильное впечатление. Он был настолько хорош, что я изменил первоначальный финал, в котором Гвидо и Луиза, сидя в вагоне-ресторане, пытаются наладить отношения. Так что иногда и требования продюсера бывают во благо». Родившийся эпизод стал не только простым решением фильма (ведь все, что, в сущности, сделал Гвидо, так это впервые поймал ритм жизни, которую перестал отторгать), но и краеугольным образом для жизни итальянского режиссера. В документальном фильме «Феллини: Я великий лжец», режиссер говорил: «Порой воспоминания последних сорока лет прокручиваются в голове, меня обступают тьма и свет - свет сверху, тьма вокруг. В этом свете проходит вереница теней, и их надо расставить по местам. Мне кажется, что вся моя жизнь прошла и до сих пор проходит в рамках этого образа». (Даниил Смолев, «Кинопоиск»)

Я сейчас не буду вам петь дифирамбы игре актеров, операторской работе, прекрасной музыке и прочему и прочему. В этом фильме все это присутствует и все это гениально. Без всех этих составляющих фильм не был бы таким великолепным. Но все это присутствует на том же уровне в сотнях других фильмов. Почему же тогда самый гениальный? Потому что фильм "8 1/2" действительно стирает грань между зрителем, съемочной группой и самим фильмом. Если мы начнем разбираться, о чем этот фильм, то заметим, что он о режиссере, который должен снять фильм, в котором режиссер должен снять фильм. И именно этот фильм мы и смотрим. Замкнутый круг! В какой-то момент ты перестаешь понимать, за чем же все таки ты наблюдаешь. Смотришь ли ты фильм или смотришь, как кто-то хочет снять фильм или смотришь на процесс съемки фильма. Это кино в кино о кино. Это произведение искусства о том, как человек хочет создать произведение искусства и не знает как, и в процессе поиска его и создает самим этим поиском. И все это одновременно. Затем ты начинаешь задумываться, а какую роль ты сам выполняешь во всем этом действе? И понимаешь, что самую непосредственную. Ты не просто подсматриваешь из-за угла. Нет, ты оказываешь влияние на творца, который мучается в творческом кризисе на экране и на того автора, что за кадром. Ты не знаешь, как ты это делаешь, но явно делаешь. Это трудно объяснить словами, это что-то метафизическое. Но ты понимаешь, что без тебя все это было бы абсолютно бессмысленно. Иногда я начинаю задумываться: а как же автор продумал все то, что наворотил? И я этого не понимаю. Я вижу, что у меня не то что замысел, но даже готовый результат не укладывается в голове! Я не понимаю, как он это сделал. Это за пределами моего понимания. А Феллини удалось придумать все это и представить, как это должно будет выглядеть на экране! Объяснить это съемочной группе и создать это чудо. Второго такого фильма не существует и никогда не появится. Именно в этом превосходство фильма. Именно это заставляет меня считать его самым гениальным в мире фильмом. (xodorovsky)

Прошло много времени до того, как был снят «Восемь с половиной», я имею ввиду прошло много времени от той точки, когда зародился обсуждаемый во всех плоскостях на этом сайте кинематограф. Неверняка каждый независимый режиссер когда-нибудь задумывается о своих жизненных поисках, своих скитаниях на творческом и жизненном путях, своей судьбе, о том, что он из себя представляет. И лучший способ донести до зрителей свою сущность, свои мысли, свои переживания - снять фильм о самом себе. Мне представляется, как же тяжело выразить себя через свое же собственное творчество, а ведь это прошли все режиссеры классики, которые-то и снимали только ради себя, так сказать, занимались искусством под названием кино. Так же как художники рисуют автопортрет, так и режиссер творит, пытаясь заставить сопереживать зрителя за судьбу главного героя, которым является он сам. Федерико Феллини - великий режиссер, прикрипление к нему статуса классика слишком заштампованно и стереотипно, поскольку его фильмы остаются актуальными до сих пор, среди таких его работ и «8 1/2». Марчелло Мастроянни, чья работа в фильме стала непревзойденным шедевром, играл самого Феллини его тоску, беспокойство, сомнения, постоянные поиски правды и ужас обыденности, «его ощущение кризиса жизни, пустой мишуры балагана и магию творческих преображений». Восемь и одна-вторая очень сюрреалистичен, таким образом Феллини хотел передать состояние своего внутренного мира с его соблазнами и интригами, в котором происходят борьба мастера с самим собой. Наиболее яркими представителями сюрреализма в кинематографе считаются Луис Бунюэль, Ян Шванкмайер и Дэвид Линч. Все творчество итальянского режиссера я бы не отнес к этому направлению, но это полотно я могу сюда отнести, думаю, те, кто смотрел этот фильм и знакомы с фильмографией вышеназванных режиссеров со мной согласятся. Так же хотелось бы отметить, что это самое чувство некой сюрреалистичности, нереальности, хаотичности происходящего увеличивает музыкальное сопровождение картины. Божественный Нино Рота... Этот композитор всегда знает, что от него необходимо, на что нужно акцентировать внимание зрителя и всегда, с помощью своего таланта, поддерживает атмосферность в визуальном ряде своим аудио рядом, в данном случае, подчеркивается депресивность и безысходность всего творящегося вокруг главного героя. Блестящая работа! Резюмируя все вышеобозначенное я хотел бы заверить, что этот фильм вы не должны пропускать, если вам выпадет шанс с ним ознакомится. Постяжение тайн кинематографа - это тяжелой, кропотливый труд, но если вы найдете то, что искали, то получите свою долю сатисфакции, лично я свою уже получил, и не раз, а еще столько впереди... целая жизнь. (SaW)

Мне всегда было страшно говорить и писать о Феллини. Страшно, потому что сам толком не понимал происходящее внутри меня, потому что не знал, что испытывают другие, потому что не догадывался, как отреагировал бы сам режиссер. Но сейчас я решился, пересмотрев первую картину, познакомившую меня с Федерико Феллини - человеком, чье имя говорит гораздо больше, чем все восхищенные возгласы, - «8 с половиной». Мне сложно уместить то колоссальное впечатление в несколько обыденных фраз, которое я получил от «8 с половиной». Здесь сюрреализм (до боли ассоциирующийся с ранним Линчем) сливается с простотой, тонкость человеческой мысли - с действенностью примитивности, откровенность - с вымыслом... К этому фильму нереально подобрать форму для выражений. К самой идее картины невозможно разыскать визуальную огранку. Но Феллини - легенда мирового кинематографа, - сумел воплотить и свои мысли, маленькие искорки, пронизывающие сознание, и чувства, букеты душераздирающих порывов, и идеи, гениальные зачатки будущих шедевров, в самом полном объеме. -Мне здесь не нравится. Это место далеко от реальности. -А я его просто обожаю... Наверное, что-то подобное ответил бы Феллини какому-нибудь удачливому варвару, сумевшему забраться в голову к режиссеру, признанному классиком еще при жизни. Понимая нереальность ситуации, Федерико отплатил созданием фильма, возможно, о себе самом, позволив каждому увидеть мир глазами своеобразного бога. И если случайный дикарь не получил бы ничего от увиденного, то зритель приобрел фантастическую возможность «пощупать» Феллини изнутри. И Федерико не оскорбился, даже наоборот, расставил удобные кресла, позвал аккомпанировать блистательного Нино Рота и пригласил прекрасных женщин - все для милого зрителя. И за это мы обязаны благодарить легенду. Я недаром написал, что «8 с половиной» - «возможно, о себе самом». Не уверен, что это подлинный Феллини и его мир. Если его Гвидо, в исполнении умопомрачительного Марчелло Мастроянни, - великий эгоист, то Федерико - «великий лжец». И только этот лжец умеет врать с виртуозностью дирижера симфонического оркестра. Лгать о себе с той долей правды и самоиронии, чтобы заставить зрителя сопереживать и понимать - вот Феллини в его лучшем проявлении. «Снимать фильмы из серии ярких эпизодов - возможно, это прекрасно для их правдивого реализма. Интересно только то, что этим пытаются сказать авторы?» - наверное, этот вопрос когда-то себе задал Федерико Феллини. Данными словами я обратился и к себе. И мне показалось, что в «новой иллюзии, новой лжи» режиссер, который всегда показывал больше, чем позволяли правила, при всей необычности «8 с половиной» оправдал самые простые каноны. Вот они: замешательство, поиск, раскаяние, замешанные на любви и самопожертвовании, - разве не древнейшие устои? Режиссер сначала пустил Гвидо по незаезженной дорожке эгоиста-неумехи, не видящего в себе наглости для решения проблем, а после вернул его на «путь истинный» с ярким осмыслением. Феллини не простил рамки, выраженные церковью, но помиловал правила, заложенные не государством или религией, а скорее внутренним древним чувством, сродним табу. В «8 с половиной» Федерико выразил и себя и свои ощущения, добавив особенную шершавость, способствующую размышлению зрителя. Я много думал о работах неповторимого Федерико Феллини, но так и не пришел к чему-то совершенному и оконченному. Единственное, что понял точно: «8 с половиной» - фильм вне времени, вне политики, вне критики и вне оценок... (Влюбленный в кино)