ОБЗОР «ПОЛЕТЫ ВО СНЕ И НАЯВУ» (1983)
Накануне своего сорокалетия инженер конструкторского бюро Сергей Макаров (Олег Янковский) пытается подвести итоги прожитых лет. Увы, - он подводит их, а они подводят его. Ничто не приносит ему удовлетворения и счастья: ни любящая жена (Людмила Зорина), ни юная любовница (Елена Костина), ни друзья, ни работа... Он вдруг начинает понимать, что жизнь его пуста. Да и окружающие его близкие чувствуют, что за бравадой Макарова ровно ничего нет...
ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПРЕМИЯ СССР, 1987
Лауреаты: режиссер Роман Балаян, кинооператор Вилен Калюта, сценарист Виктор Мережко, актер Олег Янковский.
Предложенную Виктором Мережко (1937-2022 https://en.wikipedia.org/wiki/Viktor_Merezhko) кандидатуру Никиты Михалкова (род. 1945 https://en.wikipedia.org/wiki/Nikita_Mikhalkov) на главную роль Роман Балаян (род. 1941 https://en.wikipedia.org/wiki/Roman_Balayan) отверг сразу.
Жену главного героя сыграла супруга Олега Янковского (1944-2009 https://en.wikipedia.org/wiki/Oleg_Yankovsky) - Людмила Зорина (род. 1941 https://ru.wikipedia.org/wiki/Зорина,_Людмила_Александровна).
Картина находилась в производстве в 1981-1982 годах.
Натурные съемки проходили во Владимире (https://en.wikipedia.org/wiki/Vladimir,_Russia) и окрестностях города.
Транспортные средства, показанные в картине - http://imcdb.org/movie.php?id=84518.
Кадры фильма - https://www.kino-teatr.ru/kino/movie/sov/5358/foto/.
Роман Балаян рассказывал, что на съемочной площадке звучала музыка из фильма «8 с половиной» (1963 ), - целью режиссера было создание подобного настроения.
В эпизоде, когда Макаров оказался на съемочной площадке, он называет актера Сергея Иванова (1951-2000 https://ru.wikipedia.org/wiki/Иванов,_Сергей_Петрович_(актер)) 'Кузнечиком', намекая на его роль в картине «В бой идут одни 'старики'» (1974 https://www.imdb.com/title/tt0070861/).
Олег Янковский: "Все время, пока шли съемки, с утра до вечера мы не разлучались с Балаяном. Бродили по Владимиру, где снималась картина, разговаривали, спорили, узнавали друг друга, и, переходя от общения в жизни к общению в работе на съемочной площадке, этой грани я не ощущал. Работалось легко, счастливо, и результат получился совершенно невероятный. Ведь как обычно профессионал смотрит на свою работу? Здесь можно было сыграть лучше, здесь я недотянул, здесь, наоборот, пережал и так далее. С 'Полетами...' было совсем иначе: впервые увидя картину целиком, я вдруг начисто забыл, что это я, что это моя работа. Я видел совершенно нового человека, которому на протяжении всей картины глубоко сострадал, а в финале просто комок подкатил к горлу. Конечно, и во мне есть что-то от Макарова, как и в каждом из тех зрителей, кто писал мне: это и про меня, это и про мою жизнь. Как и в каждом сорокалетнем человеке, который задается вопросом: а как я прожил эти сорок лет, главную половину жизни..? Вообще, кто решится сказать, что он не переживал никогда состояния внутреннего разлада с собственной судьбой, с самой жизнью, кто не ощущал на каком-то пороге груза несбывшегося, неосуществленность..?".
Премьера: 17 января 1983 (СССР); 15 июня 1983 (Нью-Йорк).
Англоязычные названия: «Flights in Dreams and in Reality», «Flights of Fancy», «Flying Asleep and Awake».
Количество советских зрителей: 6,500,000.
«Полеты во сне и наяву» входит в списки: «100 лучших фильмов» по версии гильдии кинокритиков РФ (49-е место); «Рекомендации ВГИКа»; «Лучшие фильмы» по мнению кинокритика Сергея Кудрявцева.
Фильм на Allmovie - https://www.allmovie.com/movie/flights-in-dreams-and-in-reality-am137915 и на Rotten Tomatoes - https://www.rottentomatoes.com/m/flights_in_dreams_and_in_reality.
Рецензия Винсента Кэнби (1924-2000 https://en.wikipedia.org/wiki/Vincent_Canby) в «The New York Times», 1983 - https://www.nytimes.com/1983/06/15/movies/flights-of-fancy.html.
Сюжетно тема картины была продолжена в драме Балаяна «Райские птицы» (2008 https://www.imdb.com/title/tt1327600/).
«Полеты во сне и наяву» положили начало долгому и плодотворному сотрудничеству Янковского и Балаяна: «Поцелуй» (1983 https://www.imdb.com/title/tt0170440/), «Храни меня, мой талисман» (1986 https://www.imdb.com/title/tt0091335/), «Филер» (1988 ), «...Первая любовь» (1995 https://www.imdb.com/title/tt0112243/), «Райские птицы».
- В пяти ваших картинах снимался Олег Янковский. Можно ли считать, что именно этот актер является вашим экранным лирическим героем?
- Да, именно так. Янковский был моим альтер эго. Через него я интересовался в своих фильмах состоянием интеллигенции - ее комплексами, утратами, поступками и проступками. С уходом Олега об этом в кино говорить некому. Много есть артистов хороших, но аристократов мало. Или нет совсем.
- За фильм «Полеты во сне и наяву» вы, оператор Вилен Калюта, сценарист Виктор Мережко и Олег Янковский в 1987-м стали лауреатами Госпремии. Но фильм датируется 1982 годом. Почему пришлось ждать награду пять лет?
- До сих пор не пойму, кто предложил дать нам премию. Помню лишь, что в момент вручения писатель Марков сказал, что они долго думали: давать - не давать. Но потом решили, что авторы удачно показали человека странного, хотя, скорее, отрицательного, чем положительного.
- Недавно ушла из жизни Людмила Марковна Гурченко. В вашем фильме «Полеты во сне и наяву» она сыграла слегка потертую жизнью, не слишком счастливую женщину. Легко ли она соглашалась менять яркие краски на полутона?
- Меня спрашивают, какая актриса Гурченко: выдающаяся, великая? Отвечаю коротко: уникальная. Работать с ней было легко, слушалась как ребенок. [...] (Из интервью Романа Балаяна. «Новое время», 2011)
[...] В том же 1979-м вышел «Осенний марафон» Георгия Данелии, который принято ставить в один ряд с «Отпуском в сентябре», как и снятые три года спустя «Полеты во сне и наяву» Романа Балаяна по сценарию Мережко. Три эти фильма как бы составляют канонический уже портрет парадоксального типа - советского «лишнего человека»; условного младшего научного сотрудника, просиживающего штаны в конторе, занимаясь никому не нужной работой, неспособного разделить декларируемые в агитпропе идеалы строителя социализма; тихого нигилиста, но не антисоветчика. При общих проблемах таких героев, в основном связанных с супружеской неверностью (характерный маркер общей аморальности этого нового персонажа), Зилов не похож ни на вечно потерянного переводчика Бузыкина, бесконечно бегущего по периметру любовного треугольника, ни на удирающего от себя самого по туманному лугу горе-архитектора Сергея Макарова. [...] (Дмитрий Карпюк, «Кинопоиск»)
В образе Сергея, главного героя фильма есть нечто, что заставляет вспомнить и Мюнхгаузена, и писателя-кудесника из «Обыкновенного чуда». Это - непримиримость и презрение ко всему серенькому, суетному, мелочному, это неистовость души, жажда света и чуда, жажда невозможного, это «мильон терзаний» сердца, которое не хочет и не может жить в ритме в маятника незатейливых домашних «ходиков». Для Сергея - это работа, вовсе переставшая приносить удовлетворение, это круг сослуживцев, прискучивших «соседей по кульманам», это семья, в которой все милое, горячее, живое словно затянулось застывшей коркой лавы, это каждодневный обман, в который с отчаянным упрямством вовлекает себя герой, это - яростные попытки прорваться, обрести ясность, гармонию, целесообразность жизни. Бывает ли такое с нами? Редко. Но бывает... Особенно когда подступает первая усталость прожитых сорока лет. Герою так и не удается прорвать «заколдованный круг», воспарить в небо. И драматическая сцена финала, сыгранная Олегом Янковским, быть может, заставит вас припомнить его Мюнхгаузена, на глазах у тысяч людей шагающего к пушке, в которую... «забыли» положить порох. Там героя хотели погубить. Но ведь он все-таки взлетел! Искусство всегда живет надеждой, пробуждает ее в наших сердцах... И пусть в «Полетах во сне и наяву» мы не увидели победы героя (жизнь - не сказка), во многое заставляет вас поверить в то, что настанет и его час. (Андрей Зоркий. «Спутник кинозрителя», 1983)
Очень актуальное кино: квир, критика семейных ценностей и суицид в советских фильмах. [...] Одна из главных (вместе с «Полетами во сне и наяву» и «Отпуском в сентябре») картин о безысходности развитого социализма. [...] Бичуя всевозможные язвы буржуазного общества и его сохранившиеся после Октября пережитки, советское кино довольно аккуратно обращалось с темой суицида, хотя и не чуралось ее. Попытка инженера Зилова застрелиться из двустволки - кульминационная сцена «Отпуска в сентябре», важнейшего фильма эпохи застоя. Да и полеты Янковского во сне и наяву тоже в общем метафора добровольного ухода из жизни. В целом же над таким способом решения проблем советским человеком было принято осуждающе посмеиваться еще со времен Маяковского (см. его стихотворение «Маруся отравилась»). Сочувствовали только зарубежным самоубийцам, лишенным возможности обратиться за помощью в профком и местком. [...] (Читать полностью - https://www.kinopoisk.ru/media/article/4006847/)
[...] В Макарове («Полеты во сне и наяву») Янковский показал, как расколовшееся гамлетовское сознание стало доступным человеку из очереди, мелкому служащему. Тем самым он выразил всю горечь поколения и дал новый образ городского жителя, иное сочетание его свойств в летучем пространстве переходного времени. Появился актер, переживший особое состояние человека, который многое изжил, но едва ли не большее еще не испытал. Уже устал, но не обессилел. Растратил себя, но не разменял. Так взметнулись, словно на раскачивающихся качелях, уверенность и невостребованность страстей, природная твердость и желание «рвануть в пампасы». Актер шел к Макарову сквозь две роли, сыгранные в фильмах В. Абдрашитова. И мог бы быть одним из героев «потерянного» поколения в «Параде планет», где не сыграл. Он примерялся к разным версиям своего героя, не уверенного, несмотря на внешнее благополучие, в том, что именно время все расставит на свои места. В походке, во взгляде, в общем самочувствии его персонажей у Абдрашитова есть - наряду с сюжетно объяснимой - и некая потаенная неприкаянность. Раны затягивались, но внутреннее кровотечение не было остановлено. В «Полетах...» герой и вовсе «пускает кровь». Делает, по слову актера, харакири с таким бесстрашием, что мы до сих пор не можем справиться с беспокойством на этот счет. В каждом из нас есть нечто несвершившееся, а речь идет о рядовом нашем современнике - не об отдельных выдающихся исключениях. Следя за легкомысленным поведением Макарова, мы ждем, что он проиграет, будет наказан или погибнет. В таком финале было бы что-то примиряющее с его отношением к жизни, что-то оправдывающее, успокаивающее нас. Но в фильме Балаяна в отличие от сценария В. Мережко - герой не умирает. Режиссер создает ситуацию, когда человек имеет дело только с самим собой, выходит в другое пространство - в непредсказуемую жизнь. [...] (3ара Абдуллаева. «Искусство кино», 1988)
"Полеты во сне и наяву" в чем-то напоминают "Утиную охоту" Вампилова, "Осенний марафон" Данелия и другие истории о жизненном кризисе российского интеллигента. Ассоциаций может возникнуть немало, но при всем том "Полеты..."- оригинальное , талантливое произведение сложившихся мастеров. Главную роль архитектора Сережи сыграл в фильме Олег Янковский. Его герой - само обаяние и остроумие. В ситуациях, мучительно постыдных для героя "Осеннего марафона", он чувствует себя как рыба в воде, не страдая от собственной непорядочности по отношению к жене, сослуживцам, приятелям. Но в один прекрасный день он убеждается, что без него окружающие, оказывается, вполне могут обойтись. Жена измучилась, устала и согласна воспитывать дочь одна. Бывшие возлюбленные тоже готовы оборвать с ним все связи... Что же делать? Неужели осталось одно - покончить с жизнью? И вот Сергей, словно примеривается к этому "варианту". Сначала падает "замертво" на улице, дабы привлечь к себе внимание юного создания женского пола. Затем после неудачной попытки помешать расхищению "народного добра" из товарного вагона лежит "бездыханно", до полусмерти пугая путевую обходчицу. И наконец, разыгрывает роль "утопленника"... Финал фильма поставлен мастерски. Тут напряженная музыка Вадима Храпачева сменяется разухабистой песенкой, которая в контрасте с щемяще-прозрачными тонами неброского речного пейзажа подчеркивает драму героя... Вот Сергей в промокшей одежде прячется за деревом и наблюдает, как только что веселившаяся компания сосредоточенно ищет в реке его тело. Но в итоге выходит как в басне о пастухе и волке. Пастух тоже испытывал готовность людей прийти на помощь стаду ложными тревогами. Результат известен - в третий раз появился настоящий волк, а вот люди уже не поверили крикам пастуха. Так случилось и с героем фильма Романа Балаяна: в глазах окружающих он стал выглядеть шутом, паяцем... Олег Янковский играет драму человека, которому многое было дано, но так и не реализовано. Перед нами судьба неординарного человека, зашедшего в тупик. Образ заставляющий задуматься, взглянуть на себе со стороны. В свое время иные критики писали, что кризис героя "Полетов..." связан-де с общественной ситуацией "эпохи застоя". Время показало, что "лишние люди", не имеющие возможности для самореализации, вовсе не продукт "развитого социализма"... (Александр Федоров, «Кино-Театр.ру»)
Лирико-трагикомический фильм. Труднее всего, как выясняется, определить жанр этой ленты, которой уже исполнилось четверть века, и тогдашним сорокалетним создателям и героям ныне-то вообще под семьдесят. Картина работавшего на студии имени Александра Довженко и мало кому ведомого режиссера Романа Балаяна (хотя на его счету были такие необычные экранизации классики, как «Каштанка» по повести Антона Чехова и «Бирюк» по рассказу Ивана Тургенева) сразу была воспринята как история поколения, лирическая исповедь «лишних людей» 80-х годов XX века, причем именно в момент «расцвета застоя». Но, кажется, никто не попытался толком проанализировать, почему в 1982 году, когда как раз закончилось долгое, восемнадцатилетнее правление Леонида Брежнева на посту Генерального секретаря ЦК КПСС, произошел неожиданный всплеск творческой активности советских кинематографистов, которые произвели на свет несколько заметных и явно неоднозначных произведений, уж точно не вписывающихся в прежние стандарты. И ленте «Полеты во сне и наяву» выпала почетная участь стать чуть ли не программным творением «восьмидесятников», хотя подобный термин, в отличие от «шестидесятников», практически не употреблялся. Между тем, картина Балаяна не очень-то подходила на роль этапной и сущностной работы, и ее подчас навязчивые сравнения с пьесой «Утиная охота» Александра Вампилова, а также поиск всевозможных культурных реминисценций, в том числе - кинематографических (от Федерико Феллини до Анджея Вайды), скорее, обнаруживали стремление представителей интеллигенции непременно поставить «Полеты во сне и наяву» в некий общественный, морально-нравственный и художественный контекст. Сам режиссер, немного растерявшись от обилия комплиментов и иногда противоречащих друг другу трактовок своего «внезапного шедевра», пожалуй, точнее и деликатнее высказался почти о том же на материале более ему привычной классики, сняв по чеховскому рассказу мало кем оцененный по достоинству телевизионный шедевр «Поцелуй». А «Полеты во сне и наяву» - это пример преодоления в лирико-интимном регистре типично трагикомической, горько-шутовской манеры сценария Виктора Мережко, который, кстати, ни до этого, ни после не написал столь же исповедальное сочинение о своем поколении. Сейчас эта ироническая рефлексия по поводу несовпадения самого себя не только с миром вокруг, но и с собственным представлением о личной персоне, может даже вызвать ностальгические ощущения. Поскольку и та реальность давно канула в небытие, и суть переживаемого конфликта с нею покажется на фоне современной действительности довольно старомодными «интеллигентскими бреднями», поистине в духе XIX века, когда и появились в литературе всевозможные «русские люди на рандеву». (Сергей Кудрявцев)
Не секрет, что если копнуть советский кинематограф чуть глубже всего лежащего на поверхности, то можно наткнуться на удивительные его образцы. Ведь сложно поверить в то, что в 70-х Герман-старший создал военную ленту, где на полном серьезе сделал героем бывшего власовца. А в 80-ых Данелия под видом грустных сказок, может быть, сам того не подозревая, отвесил Стране Советов такую порцию критики, которая, не будь упрятана в причудливые аллегорические формы, поставила бы жирную точку на карьере классика. Это не говоря уже о супругах Шепитько-Климов, шокировавших мир своими военными лентами. И таких примеров можно найти достаточно для того, чтобы перевернуть зашоренное представление о совковом кино. Так и фильм молодого режиссера Романа Балаяна становится полноценным участником списка советского «несоветского» кино. Кстати, год выхода (1982) ленты довольно показателен - после смерти Брежнева произошел всплеск творческой активности в стране. Подобный тому, что был в 60-ых во времена хрущевской оттепели после смерти Сталина и получивший название так называемого поколения «шестидесятников». Картина была почти единодушно признана программным манифестом целого поколения, да и вообще эпохи 80-ых. Фильм тут же возвели чуть ли не в ранг культового, он был предметом жарких дискуссий и даже поклонения. Вряд ли на подобный эффект рассчитывали сценарист Виктор Мережко и постановщик Роман Балаян, поэтому такой успех их даже немного смутил. Создателям удалось запечатлеть на пленке дух тогдашнего поколения, у которого, оказывается, были пороки и слабости, не складывалась жизнь, и они изменяли супругам. Не покривим душой, если скажем, что Сергей Макаров слишком нетипичен для роли героя в привычном понимании этого слова. Рядовой чертежник заштатной канторы, находящийся на пороге очень важного этапа в жизни любого мужчины - 40-летнего рубежа. Время, когда пора уже подводить первые жизненные итоги, строить определенные планы, оглядываться на уже сделанное. А если позади ничего нет? А если окружающим ты больше напоминаешь несмешного клоуна? Если есть и жена, и дочь, и любовница - но они не приносят радости? Если ты не видел маму уже несколько лет? Если ты врешь напропалую всем вокруг? Если через три дня юбилей, а у тебя в жизни, да и в голове, такая путаница, что впору кукарекать под столом. Но нет, Макаров не будет исправляться и начинать жизнь заново, и хоть он уже много в ней упустил, меняться обратно ему уже, похоже, тоже поздно. По признанию самого актера персонаж Сергей Макаров - любимый во всей его обширной фильмографии. Что, в принципе, неудивительно, ведь в Макарове много его самого. Тот же возраст, те же проблемы и вопросы, которые возникают на жизненном пути. Интересно, что роль, которая стала одной из лучших и неотъемлемой для образа актера, писалась для совсем другого исполнителя, а именно для Никиты Михалкова. Но когда Роман Гургенович увидел Олега в фильме «Мы, нижеподписавшиеся» Татьяны Лиозновой, то ясно осознал, что вот - его герой. Надо сказать, что Михалков все же появился в фильме в крошечной роли заезжего надменного режиссера, и который презрительно прогоняет Сергея Макарова со съемочной площадки. Героем Янковского можно восхищаться, можно даже презирать, но сложно не признать того, что им движет некая внутренняя сила, которая заключается то ли в неудовлетворенности собой и окружающим миром, то ли в попытке исправить ошибки молодости, то ли хоть как-то выделиться на фоне серой действительности. Успех Олега Ивановича в этой роли можно объяснить как его природной харизмой, так и удивительным умением этого актера подбирать к каждому своему образу какие-то тонкие, еле заметные интонации, мимику, жесты, которые на первый взгляд вроде и не так важны, а на самом деле способны больше расположить зрителя к его герою, чем весь недюжинный актерский арсенал. Сложно теперь, спустя столько лет с момента выхода фильма, представить кого-то на его месте. А если и можно, то это была бы уже, пожалуй, совсем другая картина. Помимо центральной фигуры в исполнении будущего «талисмана» режиссера здесь блистает Людмила Гурченко, исполнившая роль в нетипичной для себя манере, задействовав на полную свою природную притягательность. Ненадолго появляется в фильме и совсем еще молодой тогда Олег Меньшиков - его персонаж был введен в фильм помимо сценария, чтобы немного уравновесить героя Янковского. К тому же здесь определенная символика - 20-летний обставляет 40-летнего, молодое поколение рвется вперед, невзирая на более опытных и старших. Показателен во многом и герой Олега Табакова - отличник в институте, начальник на работе, человек со строгим моральным кодексом, а вместе с тем с неразделенной любовью и внутренним, очень хорошо спрятанным чувством глубокого неудовлетворения жизнью. Только в отличие от своего однокашника, что-то менять он уже не хочет, а вместо этого опять надевает маску прилежного советского гражданина и укрывается обратно в свой панцирь, где его ждет советская идиллия среднего возраста. И хоть Роман Гургенович не был совсем неопытным постановщиком, а снискал определенный успех переосмыслением классики, именно «Полеты...» сделали ему имя и стали настоящей визитной карточкой. Интересно, что режиссер всячески открещивается от скрытого символизма своей ленты, который ей порой приписывают. Тут, скорее, дело в ином: просто звезды так сложились, что собралась компания одного поколения и сделала фильм, по сути, о себе, о своих проблемах, переживаниях, просто о том, что им казалось важным тогда. И сделалди это в момент, когда зритель был готов и даже в какой-то мере подсознательно ждал такого фильма и героя такого типа. В меру аморального, в меру обаятельного, в меру оппортунистского. А если откинуть все эти возрастные рамки, то мы увидим кино, прежде всего, о потерявшемся в обществе человеке, остро переживающем несоответствие своего внутреннего мира паспортному возрасту и сражающегося с серьезным жизненным кризисом. А такое может настигнуть в любом возрасте и в самый неожиданный момент. Финал произведения не дает четких ответов на расставленные вопросы, ни даже каких-то определенных акцентов, вплоть до того, что герой у нас не прошел развития. И зритель вполне может домыслить его дальнейшую историю. Все события фильма каким-то образом крутятся вокруг того самого, как бы этапного юбилея. Но когда он наступает, ничего-то собственно не меняется, и предельно ясно, что юбилей не более чем повод хорошо гульнуть и повидать старинных друзей, но никак не момент превращения в не мальчика, но мужа. И не приблизит его ни количество разбитых женских сердец, ни тонны вранья, ни правда, от которой плакать хочется, ни глупые шуточки, ни никому не нужные нелепые извинения. Нужны Поступки. И вот возможность, а, главное, желание совершать их куда лучше ускорят этот важный момент. (Тарас Сасс, «25-й кадр»)
Роковая годовщина. Вы летаете во сне? А я вот снова начал, совсем как в детстве. Легонько так, кончиками пальцев ног, отталкиваюсь, раскидываю руки в сторону и парю над землей. Люди вокруг тоже пытаются. Но ни у кого не получается. А мне кажется, это так просто - летать. Но такие сны ничего хорошего не предвещают. Вот и наяву тоже летаю. Но чаще падаю. То мордой на чей-нибудь кулак. То с тарзанки в студеную реку. Или иные неприятности сами падают на мою голову. Мне без пяти минут сорок. Мои полеты, наверно, как-то связаны с этой знаменательной датой. Вы же меня понимаете: «кризис среднего возраста», «переходный период» и тому подобная чепуха. Время подводить итоги и задумываться об оставшейся половине жизни. А что там думать: грядущее мое иль пусто, иль темно. И в прошлое оглядываться тоже страшно неприятно. Чего я достиг? Семья, работа, любовница. Все, как у всех, должно быть. Но откуда это острое недовольство собой и всем, что меня окружает? Какой-то я чужой на этом празднике жизни. Лишний человек своего времени. Тепленькая подобралась компания - Онегин, Печорин, Базаров и Серега Макаров. Может, вы мне завидуете? Мол, бабы меня любят, а я строю кислую мину. И я их обожаю. Да почему-то все одно - погано на душе. Вот, женщина, близкая и дорогая, но кроме долга, ничего меня с ней не связывает. Это жена. Довел я ее до того, что заявила, что не любила она меня, а только создавала видимость. И что Машка не от меня. Врет, конечно. Вот другая, совсем девочка. Наивная, милая. Это, если угодно, любовница. Казалось, меня с ней связывает, наоборот, все, кроме долга. А узнав поближе, понимаю, что между нами такая пропасть, которую перепрыгнуть мне не под силу. Да и не очень хочется. Есть у нее друг, в два раза моложе меня. Наглый такой. Ухлестывает за ней и ей это нравится. Мне за ним не угнаться. И черт с ними. Я не гордый. Заслужил 'кукареку' под столом - сделаю. Это один треугольник о четырех углах. И мне мало радости, что я одна из сторон. А вот другой. Начальник мой, однокашник и просто друг, Коля, страдает от неразделенного чувства к Ларисе. Это наша сослуживица и ровесница. Неувядающая красавица и потрясающий друг. У нас было с ней кое-что по молодости лет. Теперь я поостыл, а она продолжает по мне сохнуть. Впрочем, это не треугольник получается, а цепочка какая-то, которая прерывается на мне. И это тоже меня огорчает. Я бы поговорил с Ларисой, чтобы она смилостивилась над Колей. Но вряд ли они оба будут мне благодарны за это. И так всегда и повсюду. Из добрых побуждений говорю правду, а меня бьют по роже, выгоняют из дому. Солгу - пожалуйте написать заявление об увольнении. Коля правильно назвал меня клоуном. Только от моих ужимок зрители горько усмехаются или плачут. Хотел пошутить с нырянием в речку. А гости мои навесили на меня табличку «подонок», дружно повернулись и ушли. Оставив меня умирать от воспаления легких. Есть еще одна женщина. И на нее вся моя надежда. Это мама. Уверен, что все у меня кувырком оттого, что мы пять лет не виделись. Пытаюсь написать ей письмо, но кроме «здравствуй, мама» больше не могу выдавить из себя ничего. Хочу поехать к ней, но по пути обязательно попадаю в историю. Это проклятие какое-то. А она бы все исправила. Если надо, влепила бы затрещину, в угол поставила. Или погладила по непутевой головушке 40-летнего оболтуса: «Не переживай, сынок, все образуется. Только не теряй себя». Да поздно уже. Потерялся я. (wolfgang66)
