на главную

КРАСАВИЦА И ЧУДОВИЩЕ (1946)
BELLE ET LA BETE, LA

КРАСАВИЦА И ЧУДОВИЩЕ (1946)
#20254

Рейтинг КП Рейтинг IMDb
  

ИНФОРМАЦИЯ О ФИЛЬМЕ

ПРИМЕЧАНИЯ
 
Жанр: Фэнтези
Продолжит.: 94 мин.
Производство: Франция
Режиссер: Jean Cocteau, Rene Clement
Продюсер: Andre Paulve
Сценарий: Jean Cocteau, Jeanne-Marie Leprince de Beaumont
Оператор: Henri Alekan
Композитор: Georges Auric
Студия: DisCina

ПРИМЕЧАНИЯтри звуковые дорожки: 1-я - проф. закадровый многоголосый перевод; 2-я - оригинальная (Fr); 3-я - музыкальное сопровождение: опера Филипа Гласса "Красавица и чудовище" (1995) [5.1].
 

В РОЛЯХ

ПАРАМЕТРЫ ВИДЕОФАЙЛА
 
Jean Marais ... La Bete (The Beast) / The Prince / Avenant
Josette Day ... Belle
Mila Parely ... Felicie
Nane Germon ... Adelaide
Michel Auclair ... Ludovic
Raoul Marco ... The Usurer
Marcel Andre ... Belle's Father
Noel Blin ... Footman
Jean Cocteau ... Voice of Magic (voice)
Christian Marquand ... Footman
Gilles Watteaux ... Footman

ПАРАМЕТРЫ частей: 1 размер: 1796 mb
носитель: HDD2
видео: 640x480 XviD 1823 kbps 23.976 fps
аудио: AC3 192 kbps
язык: Ru, Fr
субтитры: Ru, En
 

ОБЗОР «КРАСАВИЦА И ЧУДОВИЩЕ» (1946)

ОПИСАНИЕ ПРЕМИИ ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ СЮЖЕТ РЕЦЕНЗИИ ОТЗЫВЫ

Давным-давно, жил был купец с сыном Людовиком и тремя дочерьми. Однажды купец заблудился в лесу и попал в заколдованный замок. В прекрасном саду он увидел розу и сорвал ее для любимой дочери Белль, но тут появился страшный монстр - владелец замка. Разгневанное чудовище обещало убить купца, но согласилось заменить его на Белль. Когда красавица приходит в замок, она обнаруживает, что Чудовище не так жестоко, как выглядит, у него есть душа и сердце…

Картина, снятая по сюжету знаменитой французской сказки Лепренса де Бомона, известной в России как "Аленький цветочек" в пересказе Сергея Аксакова. Когда отца в уединенном замке задерживает Чудовище, дочь хочет остаться вместо него в качестве узницы. Но Чудовище хочет жениться на Красавице. Сказка наполнена множеством смысловых творческих метафор - прозрачные двери, подсвечники в виде человеческих рук, ожившие статуи. Чудовище правдоподобно и обаятельно. Через его поступки передана доброта, и под внешностью зверя проступают человеческие качества. Этот фильм Жана Кокто - его любимая работа, которая раскрывает огромную многогранность таланта режиссера.

У купца было три дочери. Две, Аделаида и Фелисия, - вредные и противные, а одна по имени Белль (Джозетт Дэй) - добрая и трудолюбивая. Она делала всю работу по дому, а сестры пытались вести светскую жизнь. Почему пытались? Их отец потерял все корабли с товарами и стал банкротом. Авенан (Жан Маре) влюблен в Белль, просит ее руки, но та отвечает отказом, аргументируя тем, что должна следить за своим отцом, сестрами и братом Людовиком (Мишель Оклер), который, кстати, наделал кучу долгов. Приходит известие, что вернулся с товарами один из кораблей купца. Но когда тот приехал в порт, все уже было разобрано кредиторами. Когда он отправлялся к кораблю, сестры попросили отца привезти разных дорогих подарков, и только Белль попросила розу. Купцу пришлось одному возвращаться домой через лес ночью. Там он попал в волшебный замок, где чьи-то руки наливали ему вино, зажигали свечи. Утром он проснулся, вышел в сад, чтобы идти домой, и увидел прекрасную розу, которую и сорвал для Белль. Как только он это сделал, появилось чудовище. Жить купцу, по словам чудища осталось несколько минут, если одна из дочерей не решится заменить отца и пойти на смерть… Снят фильм в черно-белом изображении. (Иванов М.)

ПРЕМИИ И НАГРАДЫ

ПРЕМИЯ ИМ. ЛУИ ДЕЛЛЮКА, 1946
Победитель: Жан Кокто.
ПРЕМИЯ «БЭМБИ», 1948
Победитель: Лучшая мужская роль (2-е место) (Жан Маре).

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Правильный перевод названия фильма: «Красавица и Зверь».
Сказка о Красавице и Чудовище была известна еще с древних времен, у разных народов есть свои истории, где в том или ином виде присутствует Она - прекрасная девушка и Он - чудовище, часто - звероподобное существо. Наиболее известная и популярная версия cказки была опубликована в 1756 году. Ее автором стала Жанна-Мари Ле Принс де Бомон (Jeanne Marie Le Prince de Beaumont, 1711 - 1780), французская писательница, автор ряда новелл с морализаторским подтекстом. Нам эта сказка известна под названием «Аленький цветочек» в вольном изложении Сергея Аксакова. По мотивам сказки мадам де Бомон с конца восемнадцатого века и по наше время было создано множество театральных интерпретаций, а после создания кинематографа - и фильмов. Пожалуй, «Красавица и Чудовище» - один из самых популярных и эксплуатируемых сюжетов.
Жан Маре сыграл в этой феерической сказке сразу три роли, а сам фильм снятый в послевоенной Франции получил огромное признание зрителей во всем мире.
Фильм снят с применением, новаторских в то время, спецэффектов; герои фильма одеты в костюмы от Пьера Кардена.
Поклонники фильма «Призрак Оперы» Джоэля Шумахера могут найти для себя много интересного в экранизации старой сказки, сделанной Кокто. Например, знаменитый эпизод, когда в замке Чудовища канделябры поддерживают человеческие руки, "растущие" прямо из стен...
Премьера: сентябрь 1946 года (Каннский кинофестиваль).
У Жана Маре был бурный роман с Милой Парели (Mila Parely), которая играла с ним в этом фильме и в фильме «Кровать под балдахином» (1942). Он даже хотел на ней жениться, но прожив некоторое время с ней, понял, что семейная жизнь не для него.
90-страничную рукопись со своими рисунками поэт и кинематографист Кокто подарил директору кинокомпании Gaumont Марселю Берту в благодарность за то, что он пытался снять фильм по этому сценарию, хоть и не смог довести дело конца.
Авторская рукопись сценария фильма «Красавица и Чудовище» Жана Кокто продана с аукциона «Сотби» в Париже за 120 тысяч евро.
В 1995 году, взяв за основу фильм «Красавица и Чудовище», известный композитор Филип Гласс продемонстрировал новый жанр, названный им "опера для оркестра и кинофильма". Перед экраном, где без звуковой дорожки демонстрировался фильм, располагался небольшой оркестр и певцы, исполнявшие свои фразы совершенно синхронно с движением губ актеров на экране. Исполнители оперных партий: Дженис Фелти (Janice Felty) - красавица, Джон Кютер (John Kuether) - отец красавицы, ростовщик, Анна Мария Мартинес (Ana Maria Martinez) - Фелисия, Халли Нэйл (Hallie Neill) - Аделаида, Грегори Пурнхаген (Gregory Purnhagen) - чудовище / принц, Дзенг Джу (Zhang Zhou) - Людовик.
Лента реставрирована в 2002 году.
Картина входит во многие престижные списки: «The 1001 Movies You Must See Before You Die»; «501 Must See Movies»; «500 лучших фильмов» по версии журнала Empire; «500 лучших фильмов ужасов» по мнению пользователей сайта IMDb; «105 лучших фильмов мирового кино» (снятых не на английском языке) по версии журнала Empire; «100 лучших фильмов» по версии журнала Cahiers du cinema; «They Shoot Pictures, Don't They?»; «1000 лучших фильмов» по версии кинокритиков Нью-Йорк Таймс; «Лучшие фильмы» по мнению кинокритика Роджера Эберта и другие.
Рецензия Роджера Эберта (англ.) - http://rogerebert.com/reviews/great-movie-beauty-and-the-beast-1946.
Другие рецензии (англ.): http://villagevoice.com/2002-08-13/film/simple-twists-of-fate/1/; http://0to5stars-moria.ca/fantasy/beauty-and-the-beast-1946-la-belle-et-la-bete.htm; http://avforums.com/movies/Beauty-and-the-Beast-review_10817/movie.html; http://basementrejects.com/review/beauty-and-the-beast-1946/; http://afilmcanon.com/journal/2008/8/1/cocteau-la-belle-et-la-bete-beauty-and-the-beast-1946.html; http://audaud.com/2011/07/beauty-and-the-beast-blu-ray-19462011/; http://bonjourtristesse.net/2011/07/beauty-and-beast-1946.html.
Владислав Шувалов. "Зеркало для героя" (к 120-летию Жана Кокто) - http://cinematheque.ru/post/140985.
Жан Кокто / Jean Cocteau (5.7.1889 - 11.10.1963) - французский поэт, драматург, прозаик, сценарист, кинорежиссер, актер, график. Жан Кокто - один из виднейших представителей авангарда в европейском искусстве 20 века. Образование получил в лицее Кондорсе. В 1995 был принят в члены Французской академии. Свой путь в искусстве начал как поэт-экспериментатор. Его формирование как художника произошло под влиянием спектаклей русского балета, музыки И. Стравинского, живописи П. Пикассо и поэзии Г. Аполлинера. Именно Кокто с его разнообразными талантами и чуткостью ко всему новому оказался вдохновителем многих художественных начинаний эпохи, прежде всего в области театра и музыки. Как график Кокто выступил на рубеже 1910-х и 1920-х годов, когда на смену кубизму приходит возвращение к натуре, но уже на других, чем прежде, началах. Рисование являлось для французского художника подобием письма; на бумагу переносилось не увиденное с натуры, а пережитое и осмысленное. Поэзия Кокто развивалась отдадаизма ("Стихи", 1920) к сюрреализму (сборник "Опера", 1927). Разносторонне одаренный художник, Кокто пробовал себя и в кинематографии - им были поставлены картины "Красавица и чудовище"(1946), "Орфей"(1950) и "Завещание Орфея" (1960). Все творчество Кокто - поиски "истинной линии" (которая в переносном смысле слова являлась его целью и в литературе), передающей суть вещей. Движимый, в духе времени, страстным интересом к кинематографу, в 1930 (одновременно с постановкой Л. Бунюэлем сюрреалистического шедевра "Золотой век") снял свой первый, отмеченный намеренной алогичностью повествования фильм "Кровь поэта" (Le Sang D'un Poete), в котором просматривались смутные контуры античного мифа об Орфее. В дальнейшем тема искусства и участи художника в прозаичном и корыстном мире становится центральной в творчестве Ж. Кокто, обретая роковую, в позднеромантическом духе предопределенность в фильмах "Орфей" (Orpheus/Orphee, 1949) и "Завещание Орфея" (Le Testament D'orphee, 1959), снятых по собственным сценариям (в последнем он выступил сам в будничном облике пожилого поэта). Наибольший успех снискала вторая часть кинотрилогии, представлявшая собой перенесенную в условную современность экзистенциальную, в духе "Мух" Ж.-П. Сартра и "Мифа о Сизифе" А. Камю, притчу о несовместимости высокой духовности с регламентированным буржуазным бытом. Мрачная экспрессивность картин посещаемого героем (Орфея, как и большинство главных героев Кокто, играл Ж. Маре) в сопровождении таинственной Принцессы-Смерти (М. Казарес) ада, где безликие судьи с унылой механичностью выносят своим жертвам приговоры без права апелляции, живо напоминала о недавних ужасах фашистской оккупации. Мотив абсурдного героизма, сквозь трагизм бытия ведущего к бессмертию, звучал у Кокто и раньше - в авторском сценарии фильма "Вечное возвращение" (L'eternel Retour, 1943, режиссер Ж. Деланнуа) - обобщеннно-поэтической версии легенды о Тристане и Изольде. Самой простой и популярной из лент Кокто, в полной мере продемонстрировавшей образные возможности его "ирреального реализма" (как определял он сам свой кинематографический метод), стала сказочно фантастическая картина "Красавица и чудовище" (La Belle Et La Bete, 1946), фабула которой восходит к волшебной сказке 18 века. В 1937 Кокто познакомился с двадцатитрехлетним Жаном Маре и спустя короткое время, влюбившись в красивого молодого человека и открыв его своеобразный актерский талант, Кокто написал для Маре пьесу "Царь Эдип". Они стали жить вместе, и Кокто снимал Маре в своих фильмах, писал для него пьесы и стал с амым близким человеком, заменив, по сути, Маре отца и мать. Спустя какое-то время он разорвал их любовные отношения, сочтя, что Маре будет тяготиться связью со стариком. Менее удачны его опыты в области костюмно-исторического фильма - сценарии экранизаций "Рюи Блаза" (Ruy Blas, в нашем прокате - "Опасное сходство") (по драме В. Гюго, 1947, режиссер П. Бийон) и "Принцессы Клевской" (La Princesse De Cleves, по роману М.-М. Де Лафайет, 1960, режиссер Деланнуа) ощутимо проигрывали на фоне классических источников. А дважды предпринятую Кокто - сначала в драме "Двуглавый орел" (L'aigle A Deux Tetes, 1946), а затем в одноименном фильме (1947) - попытку реанимировать исторический апокриф - загадочную гибель королевы Елизаветы Австрийской от руки неведомого убийцы - современники восприняли как откровенный анахронизм. Позднее к тому же сюжету, и тоже без особого успеха, обратился М. Антониони в телевизионной драме "Тайна Обервальда" (Il Mistero Di Oberwald, 1981). Большим успехом пользовались экранизации двух написанных им еще до войны мелодрам из современной жизни - "Несносные родители" (Les Parents Terribles, 1948) и "Несносные дети" (Les Enfants Terribles, 1949, режиссер Ж.-П. Мельвиль), иронически высвечивавших несостоятельность морали среднего класса. Кинематографическое творчество Кокто, несмотря на видимую эклектичность, несомненно обогатило набор образно-выразительных средств и приемов современного киноискусства. Жан Маре же, имея в последствии отношения с другими мужчинами, продолжал поддерживать Кокто и заботиться о нем, пытаясь помочь ему выбраться из опиумной зависимости. Кокто умер на руках Маре.

Именно так - "волшебной сказкой без волшебницы" - охарактеризовал в интервью Андре Фрэно жанр второй своей режиссерской работы сам себе волшебник Жан Кокто. В основу фильма легла сказка мадам Лепренс де Бомон, писательницы XVIII столетия, превращенная режиссером в кинопоэму и, как почти каждый его фильм, - в поэтический манифест романтика и модерниста. Из предшествующих этой ленте фильмов более всего ей созвучна, на мой взгляд, картина Марселя Карне "Вечерние посетители". (Из наследующих, замечу в скобках, - "Золушка" Надежды Кошеверовой.) Не знаю, был ли Карне, младший Кокто на двадцать лет, его учеником, или почитателем, но эти два фильма, сказка поэтическая и сказка философская, переговариваются между собой настолько внятно, что и непосвященному явна творческая близость их создателей. Не буду останавливаться на сюжете "Вечерних посетителей", поскольку читатель легко может найти на этом сайте соответствующую рецензию. Пересказывать же фабулу "Красавицы и чудовища" решительно нет смысла: каждый, наверное, видел диснеевскую версию этой истории, а если нет, так читал сказку С.Т. Аксакова "Аленький цветочек". Нет, надо полагать, необходимости и углубляться в дебри исторической протяженности сюжета, исходящего из вставной новеллы об Амуре и Психее, изложенной в Апулеевых "Метаморфозах". Все это увело бы нас от кинематографа, которому, в общем, важно совсем другое. Что именно? О том и пойдет речь. И Кокто, и Карне, несомненно с благодарностью поминая родоначальника собственно художественного кино Жоржа Мельеса, в названных лентах демонстрируют истинно поэтические чудеса, возможные только на экране: оживающие статуи и живые люди, превращающиеся в каменные изваяния, или человеческие конечности, украшающие стены старинных замков, указующие путникам дорогу в столовую и освещающие ему путь в спальню, или зеркала, проявляющие истинную суть негодяев и оповещающие героев о грозящих им опасностях, или медленно, горизонтально, несколько даже бестелесно, рапидом возносящиеся в небеса под финальные музыкальные аккорды победившие препятствия возлюбленные и т.п. Картина "Красавица и чудовище" имела огромный успех у современников именно потому, что это была не просто волшебная, а поэтическая сказка. Одних очаровывали именно эти живые руки, растущие вместе с подсвечниками из стен замка Чудовища, или его потрясающе сложный грим (говорят, что перед каждой съемкой Жан Маре подвергался пятичасовой пытке превращения из молодого красавца в нечто ужасное, напоминающее и медведя, и циклопа, и собаку); других увлекало сказочно-романтическое действо в целом, позволяющее на полтора часа уйти из всепобеждающего в те годы реализма ("бегство от действительности") в таинственный мир грез... Как бы там ни было, но факт былого успеха легко подтверждается опытным путем. С год назад телеканал Ren TV продемонстрировал эту ленту, и она, ей Богу, понравилась далеко не мне одному. Во всяком случае, она, пусть черно-белая, пусть отнюдь не многобюджетная, пусть немножечко излишне эстетская и по нашим, "аленькоцветочковым", меркам холодноватая (то есть без истерики, без педалированной жертвенности с обеих любящих сторон), смотрится все же куда более естественно и очаровывает куда более загадочно, нежели, например, опустошающе примитивная в роскошной своей иллюстративности экранизация "Властелина колец". (Надеюсь, многочисленные юные поклонники этого блокбастера не оторвут мне голову за негативное мнение об их любимом фильме, - в конце концов, как говорил когда-то великий хоккейный вратарь чехословацкой сборной Владислав Дзурилла, "никакой я не гений, а всего лишь скромный пожилой джентльмен из Брно"... а пожилым джентльменам, право, простительно некоторое отставание от моды, - отцы... куда уж нам!..) В помянутом интервью А. Фрэно, в ответ на замечание журналиста о том, что современные критики упрекали автора "Красавицы и чудовища" за привнесение в чужую историю его личной мифологии, то есть, надо полагать, прежде всего мотива зазеркалья, да и, я бы сказал, эстетики однополой любви (камера безусловно любуется Жаном Маре, исполняющим сразу три роли, Жозетт Дэй же, Красавица, то ли не справляется с ролью, то ли и сама роль написана, мягко говоря, без особого вдохновения, отчего ускользает идея жертвенной любви, а финальный полет в небесах очевидно беспол, напоминает позднюю тургеневскую фантастику и уж во всяком случае для победивших препятствия злого колдовства героев не радостен), Кокто отвечал следующее: "Я адаптировал этот сюжет, поскольку он был созвучен моей собственной мифологии. Но самое забавное состоит в том, что все предметы и действия, приписываемые мне, содержатся в тексте мадам Лепренс де Бомон, написанном в Англии, где истории чудовищ, прячущихся в фамильных замках, бесчисленны. Впрочем, меня прельщало и толкало к ИРРЕАЛЬНОМУ РЕАЛИЗМУ... именно то правдивое, что было в тексте" (цит. по: Жан Кокто. Петух и арлекин. СПб.: Кристалл, 2000. С. 587 - 588). А что такое ирреальный реализм, расшифровывает, кажется, Клод Бейли в своей компактэнциклопедии "Кино: фильмы, ставшие событиями" (СПб: Академический проект, 1998. С. 208 - 209): картина "является как бы иллюстрацией к определению, которое сам Кокто дал кинематографу, - "Сон наяву". Прибегая к минимальному количеству трюков и умело пользуясь сокровищами классических сказок (замок, лес, оживающие светильники, волшебный конь, любовь, побеждающая колдовство), он создает на экране поистине феерический мир, а мастер своего дела художник-декоратор Кристиан Берар помогает ему построить "новую действительность", где немалую роль сыграли реминисценции живописи, от Вермеера Дельфтского до Гюстава Доре... Жан Кокто считал кинематографию "десятой музой". Здесь он дает ей имя "Магия" (анаграмма французского "image" - "кадр")". Прекрасный фильм! Надо бы его почаще смотреть и взрослым, и детям, ведь это я тут акцентировал внимание на тонкостях эстетики Жана Кокто, дети же (и большинство взрослых, не разучившихся испытывать высокие чувства под рассчитанным влиянием буквально заставляющих столбенеть боевиков и мыльных опер) увидят в ней то, что и должны видеть: добро и любовь, красоту и волшебство без всякого что ни говори, а туповатого примитива и пошловатого юмора голливудских аниматоров, продолжателей (я бы сказал - ниспровергателей) доброго дела Уолта Диснея. Что еще сказать, кроме как лишний посетовать на основные наши телеканалы, бесконечно пережевывающие один и тот же набор голливудской попсы в ущерб богатому и разнообразному искусству мирового, прежде всего европейского кинематографа? Да и на отечественные видеоконцерны, явно недостаточно разнообразящие стеллажи специализированных магазинов кассетами с записью высокого кино... Хотя вот как раз "Красавица и чудовище" Жана Кокто в продаже есть, но 200 рублей - цена, вряд ли способная устроить юного и способного мыслить, а значит небогатого зрителя. Как бы все-таки попробовать изменить эту негуманную систему, обернувшись лицом к человеку, хотя бы молодому? Чего ж его, наше с вами общее будущее, без конца оболванивать? А, господа предприниматели? (В. Распопин)

Род его занятий не определить ни одним, ни тремя словами. Поэт? Разумеется: всю жизнь слагал изысканнейшие строфы, удостоился своеобразного и редкого титула "принц поэтов" и на склоне лет вошел в число "бессмертных", был препоясан шпагой и облачился в зеленый камзол Французской академии. Однако выпускал и книги рисунков, делал афиши, плакаты и декорации к спектаклям, а помимо того - удивительно расписал несколько церквей в окрестностях Парижа, в Вильфранш-сюр-Мер и даже в Лондоне. Были еще и пьесы Кокто-драматурга, нередко сопровождавшиеся скандалами и всегда - шумом, собиравшие лучших актеров - Шарля Дюллена, Ивонн де Бре, Жанну Моро, Эдвиж Фейер, Жана Маре, - пьесы, идущие по всему миру и сейчас, известные в России: "Священные чудовища", "Ужасные родители", "Двуглавый орел", "Человеческий голос"; были фильмы по сценариям Кокто - "Вечное возвращение", "Ужасные дети", "Рюи Блаз"; фильмы, поставленные режиссером Кокто по собственным сценариям, - "Кровь поэта", "Орфей", "Завещание Орфея"; кроме того, не раз он выступал и как актер... Это Сергей Дягилев создал фокусника Кокто, сказав ему свое знаменитое "Жан, удиви меня!" Жан удивил - и удивлял с тех пор всю Францию. Кокто говорил, что Дягилев заставил его умереть, чтобы родиться настоящим Жаном Кокто - поэтом. Эта смерть и это возрождение случились в 10-е годы ХХ века, когда весь Париж свели с ума Русские сезоны Дягилева. Сумасшествие постигло не только впечатлительных юношей в возрасте Жана, тогда 20-летнего богемного поэта. Участь его разделили вполне зрелые, много повидавшие ценители прекрасного - Огюст Роден, Марсель Пруст, известный портретист Жак-Эмиль Бланш, Коко Шанель... Удивив Дягилева, Кокто стал одним из его сотрудников. Он делал афиши с портретами Нижинского и Карсавиной, сочинил сначала довольно заурядное либретто к балету "Синий бог", но потом придумал ни на что не похожие "Парад" и "Голубой экспресс". "Парад" был клубком диких по тем временам идей. Балет не имел сюжета - зазывалы перед нарисованным балаганом демонстрировали фрагменты своих номеров, но главного - того, что происходит внутри, - никто не увидит; публика удивлялась и возмущалась. Но не уходила. Музыка представляла собой обработку уличных мелодий, действие сопровождалось шумами - стуком пишущей машинки, ревом двигателей. Движения, имевшие самое приблизительное отношение к танцу, по большей части придумал сам Кокто, а костюмы и декорации сделал Пабло Пикассо. Над "Парадом" работали в военное время, хотели отвлечь сограждан от суровой действительности, а парижане сочли себя оскорбленными, и описание грандиозного скандала, с драками в партере, с криками "Пикассо - бош!" и даже "Русские - боши!", многие свидетели приводят в своих мемуарах. Через три года, в 1920-м, Париж принял "Парад" с восторгом, и Дягилев навсегда оставил его в репертуаре. Похоже, именно дягилевская антреприза показала Жану Кокто, как искусство выходит за пределы любых границ и перегородок - стиля, направления или даже вида и жанра... Дягилев не боялся никаких экспериментов - все, что талантливо, ему годилось. Это искусство не знало правил касты, не подчинялось никакому "изму". Дягилев спокойно ставил вперемежку романтические и кубистические, сюрреалистические и абстрактные балеты - за что его дружно терпеть не могли все идейные "исты". Та же участь постигнет Кокто. Его назовут фокусником и обманщиком: он только что заставил поверить в себя - авангардиста с "Парадом", с фарсом "Бык на крыше", однако "Новобрачные с Эйфелевой башни", пантомима в сопровождении текста и музыки, отдают пародией и на авангард, и на сограждан, и на себя - верного "иста"; а Кокто уже примеривается к сюжетам библейским, классическим, задумывает "Давида" на музыку Стравинского, в 1922-м ставит "Антигону", в 1923-м начинает "Эдипа" (в этой пьесе Кокто будет играть сам) и намного позднее - "Ужасных родителей", навсегда полюбившуюся зрителям пьесу о современниках... Он показывал фокусы, обманывал, удивлял. Исчезал там и появлялся здесь - что в искусстве, что в жизни он был мастером побегов и дерзких проникновений… Кажущаяся легкость и непостоянство его музы многих наводили на мысль, что Кокто - ребенок, который играет. Так просто было объяснить преодоление любых границ - без видимого усилия и борьбы; презрение условностей любого рода - без презрительности; ненавязчивость дерзости. "Вечный гамен", он и внешне всю жизнь походил на мальчишку, худой и легкий, с торчащими даже в старости смешными вихрами на голове... Всю жизнь находились желающие опекать гамена. Всегда рядом с Кокто были сильные, решительные, яркие женщины - Мися Серт, Шанель, Эдит Пиаф, Франсин Вейсвейлер. Он принимал опеку. Эдит Пиаф в одном из писем говорила Кокто, что ей всегда хочется защитить его от жестокостей мира, но после каждой встречи она чувствует, как Жан помогает ей жить в этом мире. Он был другом Раймону Радиге, Жану Деборду и Жану Маре - и помог состояться каждому из них. Щедрая любовь и смелая дружба хрупкого поэта всегда были с тем, кто слаб, рядом с кем опасно. Писателя Жана Жене, когда того судили за воровство, Кокто защищал в суде. Поэта-священника Макса Жакоба арестовало гестапо, и Кокто начал кампанию за его освобождение... Кокто не боялся ни боли, ни смерти - даже сознавая, что стоит у нее на пороге. Но Смерти в "Орфее" он придал черты некогда любимой женщины, Натали Палей, и говорил, что мертвые совсем недалеко - мы разделены с ними, как две стороны одной монеты. Артист, он странным образом был независтлив и неревнив к чужому успеху - редкий случай! - и подталкивал к творчеству всех, кто был с ним рядом. (Екатерина Виноградова)

Сейчас невозможно уже знать наверняка, как изначально выглядела сказка о Красавице и Чудовище. Пересказы, переиздания, переводы, адаптации - и вот мы знакомы с тихой скорбной Настенькой, напрочь лишенной всякого эгоизма и любящей все, что может вызвать жалость, и с американской разбитной красоткой, танцующей среди говорящей бытовой техники. Чудовище в обоих вариантах выступает жертвой злых чар, заколдованным принцем (я полагаю это справедливым: не все же бедным мужчинам лягушек и летаргические трупы целовать, надо и нам иногда проявлять характер). Архетипический смысл "Красавицы и Чудовища" так глубок, что можно писать трактаты и за всю жизнь не докопаться до сути. Жуткое варево из комплекса Электры, страха девирджинизации, выдуманного уродами тезиса "внешность - не главное", морали "терпение и труд все перетрут" и, конечно, мечты о любви, творящей чудеса. Сквозь романтический флер, скрадывающий острые углы и страшные рожи, эта сказка - прекрасное утешение для социально неадаптированных ботаничек, в брызги разбивающееся о первый же риф реальности: вне зависимости от затраченных усилий, в финале чудовище никогда не превращается в принца. Въезд закончен, перехожу к Кокто. Первые, с кем нам предлагают познакомиться - второстепенные персонажи, своим молодечеством придающие повествованию некоторый задор, и остроумно именуемые моими коллегами "долбоебы". Два мучимых бездельем долбоеба - сын купца с другом - упражняются в стрельбе из лука, и вскоре одна из стрел попадает ровно в окно отчего дома, прямо в комнату, где две сварливые сестры соревнуются в злословии, в то время как третья драит паркет зубной щеткой. Таким славным и стремительным образом перенеся нас с улицы в дом, нам дают возможность так же скоро оценить ситуацию в семье: по лестнице уже несутся юноши, вопрошая, не угодила ли стрела в Белль. Судьба сестер-злодеек их ни капли не волнует. Сестры в картине выступают комическим воплощением бытового хамства - несмотря на их потуги выглядеть, с ними все, включая слуг, таскающих носилки, обходятся как с кулями муки. Пара долбоебов, напротив, находится в роли более сложной. Относительно Белль, являющейся точкой отсчета, нулем, они занимают позицию пусть плюсовую по шкале намерений, но отрицательную по шкале разума, что очень усложняет задачу зрителя определить свое к ним отношение. Белль в течение всего фильма словно бы колеблется на кочке среди зыбкого болота. Если по мере повествования персонажи задают ей вопросы, она никогда не отвечает конкретно, а составляет свой ответ из всех возможных: "Да. Нет! Да. Я не знаю", что лично меня изрядно бесило. Ее лицо одинаково невозмутимо во всех ситуациях - ни стрела, вонзающаяся в пол возле того места, где она елозит щеткой, ни жуткий самообслуживающийся замок чудовища, ни даже само чудовище - ничто не способно вывести ее из апатии. Только мысль об отце способна навести легкую рябь на ее белоснежный лобик и ускорить ее жесты. Если бы я смотрела фильм с середины и не имела представления об истории о красавице и чудовище, честное слово, мне было бы не догадаться, положительный она персонаж или отрицательный. Зачем именно такая игра нужна была режиссеру для сказки? То ли чтобы придать истории способствующую индивидуальному воображению стерильность, то ли чтобы на фоне механической красавицы очеловечить и выпятить остальные персонажи - не понимаю. В интерпретации Кокто есть удивительные моменты. Судя по тому, что один из долбоебов превращается в точную копию чудовища, будучи подстреленным статуей Дианы, охраняющей его сокровищницу, происхождение монстра - жадность, а не воспитательные чары какой-то колдуньи. Подобный ход мы можем наблюдать в сказках о кладе Дракона - когда человек, убив хозяина и завладев его богатством, мгновенно обрастает чешуей и принимается изрыгать огонь. Другой момент состоит в том, что монстр Кокто является не чудищем, как сообщает наша сказка, а гибридом - минотавром, человеком со звериной головой, оборотнем, в котором борются два начала - животное и человеческое. Временами, как и положено оборотню, чудовище теряет контроль над собой, страшно воет, носится по чаще и задирает в лесу косуль, чтобы вскоре явиться под дверь к Красавице в окровавленной рубашке, с дымящейся головой и обескураженной рожей. В этой постоянной мучительной внутренней борьбе и состоит его горе, о чем он недвусмысленно высказывается. В фильме есть откровенно потешные сцены. В какой-то момент навязчивая манера всех без исключения персонажей прислушиваться к происходящему за дверью, склонившись и прильнув к ней щекой, начинает вызывать гыгы-эффект. Но вершиной нелепицы заслуженно является сцена превращения чудовища в человека. Тихий зверь, величественно умирающий на берегу ручья, изрекши последние слова, полные любовной самоотверженности, вдруг оборачивается несимпатичным, слащаво ухмыляющимся аферистом Жаном Маре в белых колготках, мгновенно берет аморфную Красавицу за рога, и со снисходительной улыбочкой утягивает ее куда-то вверх из кадра. Это скорее было похоже на похищение из сумасшедшего дома, чем на хеппи-энд. Если ставить перед собою задачу просто ознакомиться с еще одной версией известной истории, фильм ее полностью решает. Для этого следует воспринимать персонажей как тряпичных кукол, а все их взаимодействия - как условности. Я же совершила ошибку, увлекшись бесполезным сравниванием, и таким образом утеряла способность оценить вязкое очарование предложенной игры. (Юлия Ульяновская)

Все, наверное, когда-нибудь слышали о «Красавице и чудовище», история о звере и ослепительной красавице Белль. Но мало кто видел фильм 1946 года, который можно назвать - великий. Запоминающаяся Романтическая история, очень
красиво снятая и с глубоким смыслом. Чем красив этот фильм? Музыка сопровождает нас почти весь фильм. Необычная, магическая, чарующая, незабываемая. Композиторы - Жорж Орик и Филип Гласс, известные своими работами в фильмах: «Дракула», «Иллюзионист», «Римские каникулы», «Большая прогулка» проделали хорошую работу, и создали в фильме романтическую атмосферу. Работа оператора просто превосходна. Все ракурсы заняты нормально, в кадре показано все что надо. Каждый кадр из фильма остается в памяти надолго, благодаря замечательной операторской работе. Декорации, костюмы, грим - впечатляют. Особенно запоминается замок, полностью пропитанный магией. Грим Зверя, наводит страх, но еще он впечатляет. И вообще, все выглядит реалистично, руки держащие подсвечники, живые статуи. Я впечатлен. Что действительно впечатляет, так это актеры. Говорить об игре актеров, в этом фильме модно часами. Но я скажу - это надо видеть. В их глазах можно видеть любовь, я верю их слезам, в их страданья. Тут нету фальши, одни эмоции. Ну и конечно же, чему учит данный фильм. Что главное не красота, а главное чувства, любовь. Любовь может сделать из человека чудовище, но и может из чудовища - человека. Ну и в конце хочу сказать, что эта картина надолго останется в моей памяти своей красотой. Надеюсь мимо вас эта картина, не пройдет. Моя оценка фильму 10 из 10. (prunea)

comments powered by Disqus