ОБЗОР «ДЖИНДЖЕР И ФРЕД» (1986)
Когда-то дуэт Амелии Бонетти и Пиппо Боттичеллы гремел на всю страну. Они танцевали чечетку столь виртуозно, что их прозвали Джинджер и Фред, в честь знаменитого голливудского дуэта Фреда Астера и Джинджер Роджерс. Теперь об Амелии и Пиппо едва ли вспоминают. Получив приглашение на специальное телевизионное шоу, они соглашаются, но совсем не из-за денег - они хотят еще раз испытать судьбу под ослепительно яркими софитами...
Это история двух пожилых артистов: Амелии (Джульетта Мазина) и Пиппо (Марчелло Мастроянни). В молодые годы они выступали с танцевальным номером «Джинджер и Фред», в котором подражали знаменитым американским танцовщикам Фреду Астеру и Джинджер Роджерс. Их связывала не только совместная работа, но и любовные отношения. Прошло много лет, они давно расстались. И вот однажды в одной итальянской телестудии решили устроить ностальгическое шоу, участвовать в котором пригласили Амелию и Пиппо...
ЗОЛОТОЙ ГЛОБУС, 1987
Номинация: Лучший фильм на иностранном языке (Италия).
БРИТАНСКАЯ АКАДЕМИЯ КИНО И ТВ, 1987
Номинация: Лучший фильм на иностранном языке (Альберто Гримальди, Федерико Феллини).
ПРЕМИЯ СВЯТОГО ГЕОРГИЯ, 1987
Победитель: Лучший иностранный актер (Марчелло Мастроянни).
ДАВИД ДОНАТЕЛЛО, 1986
Победитель: Лучшая мужская роль (Марчелло Мастроянни), Лучшие костюмы (Данило Донати), Лучшая музыку (Никола Пьовани), Премия им. Рене Клера (Федерико Феллини).
Номинации: Лучший фильм, Лучший сценарий (Федерико Феллини, Тонино Гуэрра, Туллио Пинелли), Лучшая женская роль (Джульетта Мазина), Лучший режиссер (Федерико Феллини), Лучший монтаж (Нино Баральи), Лучший продюсер (Альберто Гримальди), Лучшая работа художника (Данте Ферретти), Лучшая мужская роль второго плана (Франко Фабрици).
ИТАЛЬЯНСКИЙ СИНДИКАТ КИНОЖУРНАЛИСТОВ, 1986
Победитель: Лучшая женская роль (Джульетта Мазина), Лучшая мужская роль (Марчелло Мастроянни), Лучшая работа художника (Данте Ферретти), Лучшие костюмы (Данило Донати).
Номинации: Лучший режиссер (Федерико Феллини), Лучший продюсер (Альберто Гримальди), Лучшая музыку (Никола Пьовани), Лучшая мужская роль второго плана (Франко Фабрици).
НАЦИОНАЛЬНЫЙ СОВЕТ КИНОКРИТИКОВ США, 1986
Победитель: Топ зарубежных фильмов.
ВСЕГО 18 НАГРАД И 18 НОМИНАЦИЙ.
18-й полнометражный кинофильм Федерико Феллини (1920-1993 https://it.wikipedia.org/wiki/Federico_Fellini).
Тонино Гуэрра (1920-2012 https://it.wikipedia.org/wiki/Tonino_Guerra) и Феллини всего за неделю набросали сюжет картины.
Как телефильм, точнее, - как одна из новелл в телесериале, который должны были снимать известные итальянские мастера, - задумывалась и мелодрама «Джинджер и Фред». Но проект оказался слишком дорогим для телевидения, и продюсер предложил Феллини снимать полнометражную ленту.
Премьера: 13 января 1986 (Париж); 21 января 1986 (Рим); 20 февраля 1986 (ФРГ); 12 марта 1988 (СССР).
Англоязычные названия: «Ginger & Fred», «Ginger and Fred»; во французском прокате - «Ginger et Fred»; в прокате ФРГ - «Ginger und Fred».
Слоганы: «The movie that watches television through the eyes of Fellini»; «Europe's master film maker looks at the message, the magic and the menace of the media».
Американская актриса, певица и танцовщица Джинджер Роджерс (1911-1995 https://en.wikipedia.org/wiki/Ginger_Rogers) собиралась подавать в суд на Федерико Феллини за то, что ее имя в фильме используется без разрешения.
Фильм дублирован на к/ст. им. М. Горького в 1987 году. Режиссер дубляжа - Валентин Виноградов; звукооператор - В. Ермолин; автор лит. перевода - М. Северин; редактор - К. Никонова. Роли дублировали: Нина Дробышева - Amelia Bonetti / Ginger; Юрий Яковлев - Pippo Botticella / Fred; Юрий Саранцев - Toto; Сергей Малишевский - Show host; Владимир Балашов - Admiral Aulenti; Ольга Гобзева - Clairvoyant; Игорь Ясулович - Television president; Владимир Прокофьев - Son of clairvoyant; Сергей Федоров.
Количество зрителей в СССР: 1,700,000.
Обзор изданий картины: https://www.blu-ray.com/Ginger-and-Fred/152341/#Releases, http://www.dvdbeaver.com/film/DVDReviews21/ginger_and_fred_dvd_review.htm.
«Джинджер и Фред» на сайте компании «Tamasa» - https://www.tamasa-cinema.com/boutique/produit/ginger-et-fred-combo-blu-ray-dvd/.
О фильме на Allmovie - https://www.allmovie.com/movie/ginger-fred-am18519.
«Джинджер и Фред» на итальянских: https://www.archiviodelcinemaitaliano.it/index.php/scheda.html?codice=AG5252, https://www.cinematografo.it/film/ginger-e-fred-fob160rh, https://movieplayer.it/film/ginger-e-fred_1573/, https://www.mymovies.it/film/1985/gingerefred/ и французских сайтах о кино: http://cinema.encyclopedie.films.bifi.fr/index.php?pk=55717, https://www.unifrance.org/film/6320/ginger-et-fred, https://www.allocine.fr/film/fichefilm_gen_cfilm=1255.html.
На Rotten Tomatoes у картины рейтинг 77% на основе 13 рецензий (https://www.rottentomatoes.com/m/ginger_and_fred).
Рецензии: https://www.mrqe.com/movie_reviews/ginger-e-fred-m100039260, https://www.imdb.com/title/tt0091113/externalreviews/.
«Джинджер и Фред» - неофициальное название «Танцующего дома» https://cs.wikipedia.org/wiki/Tan%C4%8D%C3%ADc%C3%AD_d%C5%AFm в Праге.
Олег Ковалов. «Феллини и мы» - http://cinematheque.ru/threadtree/14616.
Владислав Шувалов. «Три шага чародея» (к 90-летию со дня рождения Федерико Феллини) - http://cinematheque.ru/threadtree/14588.
В 1950-е танцоры Амелия Бонетти (Джульетта Мазина) и Пиппо Боттичелла (Марчелло Мастроянни) выступали дуэтом, позаимствовав себе псевдонимы и творческую манеру у легендарных голливудских танцоров степа: Джинджер Роджерс и Фреда Астера. Прошло 30 лет. Бывшие партнеры потеряли друг друга, - каждый выбрал свою жизнь, но такого успеха, который был в молодости, им так и не удалось испытать. И вот неожиданный шанс: Амелию и Пиппо приглашают принять участие в рождественском телешоу. Хотя годы уже не те и ноги не держат, - исполнителям необходимо собраться и снова выйти на сцену. Во время выступления Пиппо падает, но, благодаря поддержке партнерши, поднимается и успешно заканчивает номер.
[...] Шляпа может многое рассказать о характере персонажа. Когда Мастроянни играл в «8 1/2» режиссера, он носил такую же шляпу, что и я. Я ношу шляпы. Хотя делаю это исключительно для того, чтобы скрыть редеющие волосы. Марчелло и сам стал носить шляпу, когда я убедил его, что в фильме «Джинджер и Фред» у его героя не должна быть такая густая шевелюра, как у него. До тех пор, пока его волосы не приняли прежний вид, мне кажется, он и спать ложился в шляпе. [...] Мне думается, эта всепроникающая мощь телевидения, отягощенного коммерческим интересом, чревата прямой угрозой для поколения, с видимой охотой уступающего ему собственную способность мыслить и воспитывать своих детей. Скажем, позволь я себе в фильме «Джинджер и Фред» зубоскалить по пустякам, я погрешил бы против собственного стремления создать увлекательное зрелище; и тогда правомерно было бы предъявить мне те же претензии, какие я предъявляю телевидению. Однако ничего не попишешь: голубой экран пользуется доверием людей. Он приходит к ним в дом, становится их собеседником, не отстает от них за обеденным столом и даже в постели. [...] «Джинджер и Фред» родился из Джульеттиной идеи, изначально задумывавшейся как эпизод в телесериале. Снимать этот эпизод должен был я. Ей хотелось сыграть в нем, и я готов был пойти ей навстречу. Есть во всем этом нечто ироническое: ведь фильм, пусть и в юмористическом ключе, развенчивает банальность и всеядность телевидения! Однако делал-то я его не оттого, что стремился бросить в телевизионный огород еще один камень, а потому, что эта идея, идея Джульетты, мне понравилась. Основу ее составляла любовная история. Имелось в виду, что другие эпизоды снимут Антониони, Дзеффирелли, еще кое-кто. Проект был масштабный, но чересчур дорогой для телевидения. И когда стало ясно, что в Жизнь ему не воплотиться, Альберто Гримальди предложил развернуть мой эпизод в полнометражную ленту. Джульетта считала, что на главную роль идеально подойдет Мастроянни, которого она знала со времен студенческих театральных постановок. Разве не чудесно, что они оба впервые сойдутся в одном фильме? Так полагал не я один. Конечно, для Фреда он, мягко выражаясь, полноват. Дело в том, что именно в последнее время Мастроянни раздался, как никогда раньше, но я делал вид, что не замечаю этого. Я знал, как он любит поесть. И был с ним вполне солидарен. Однако растолстевший режиссер - это одно. А растолстевший Фред Астер - совсем другое. Ну, он скорее откажется от роли, чем сядет на диету, думал я, хотя и знал, что Марчелло вряд ли найдет в себе силы сказать «нет» Джульетте. И вдруг - ничего подобного. Вообразите: он вмиг загорелся этой идеей. Оказалось, он всегда мечтал быть Фредом Астером и в подтверждение этого немедленно исполнил передо мной небольшой танцевальный номер. Исполнил с огоньком, даже несмотря на то, что потом дышал, как паровоз. Когда Мастроянни заявил мне, что в жизни Фред был такой рохлей, что, дабы не утратить последних остатков мужской гордости, носил штиблеты только от Лобба, я, признаться, не уловил связи между тем и другим. Но спорить с Мастроянни - себе дороже. Его герой, развивал свою мысль Мастроянни, тоже должен носить дорогие штиблеты: этого требует его чувство собственного достоинства. Неважно, что лишь немногие поймут, что это туфли от Лобба; принципиально, что окружающим будет ясно: его персонаж- человек с высокой самооценкой, ему небезразлично, что подумают о нем другие, и ему хочется, чтобы в нем видели человека, добившегося в жизни успеха. В глазах коммивояжера, добавил он, обувь обретает непреходящее значение. Для профессионального танцора она важна не меньше. Если вдохновение пойдет от подметок вверх, ему де легче будет вжиться в натуру своего героя. Мастроянни не принадлежит к числу актеров, свято чтущих принципы «Метода» [40 - Имеется в виду американский аналог системы К.С.Станиславского]; как правило, он не настаивал на углубленном знакомстве со сценарием, не говоря уж о том, чтобы ему вычерчивали биографию и побудительные импульсы персонажа, чью роль он исполняет. Так что настойчивость, с какой он аргументировал необходимость сниматься непременно в штиблетах от Лобба, на мой взгляд, объяснялась просто: ему хотелось по окончании фильма приобщить их к своей коллекции. После экзекуции, которой я подверг его шевелюру, это было наименьшее, что я мог для него сделать. Всякая большая дружба - приключение. Страсть. Подчас мне кажется, что я не так предан своим лучшим друзьям, как они мне. Для этого я слишком большой эгоцентрик. Эгоцентрик применительно не к своей персоне, а к своей работе. Одержимость ею порой не дает мне задуматься: а как отнесется к этому она или он? Время от времени меня снедают сомнения: не слишком ли многого требую я от моих друзей? Однако я никогда не испытываю дружбу на прочность. Принимаю ее как дар небес, и этим счастлив. Правда, однажды, сам того не желая, я все-таки это сделал. Бедняга Мастроянни! Старина Снапораз ради меня готов был на все - ну, скажем, почти на все. Не знаю, почему он на это пошел: потому ли, что наша дружба была для него превыше всего, или потому, что он бесконечно доверял мне как режиссеру, а быть может, просто потому, что он стопроцентный профессионал. Выйдя со съемочной площадки, мы ведем себя, как двое расшалившихся школьников. На площадке же он безраздельно вверяется моей воле, готовый отдать мне все, что имеет. А я - что с ним делаю я? То же, что сделала с Самсоном Далила: стригу его, как барана. Для замысла «Джинджер и Фреда» было принципиально одно обстоятельство: герой не должен быть слишком хорош собой. То есть женщины должны находить его привлекательным, но не слишком. А свести к минимуму мужское обаяние Мастроянни - это, я вам доложу, задача. Мне пришло в голову, что вернейший способ добиться требуемого эффекта - сделать его лысеющим. Не лысым: тотальная лысина может, Напротив, усилить сексуальную притягательность, - а человеком с неуклонно редеющим волосяным покровом, ну, вроде моего. Потом он говорил, что я проделал это над ним из чистой зависти. Само собой, я ему завидовал. Но подверг его этой пытке совсем по другой причине. Этого требовала его роль, его «Фред». Тут нужны были не ножницы, а бритва для прореживания волос. И воск. Парикмахер заверил: «Потом ваши волосы станут еще гуще». Мастроянни капитулировал: он отдал себя во власть парикмахера, бритвы и воска. Позволил выстричь у себя на макушке прогалину, весьма напоминающую тонзуру. Обрамляли ее редкие волосы, свидетельствовавшие о том, как отчаянно цепляется герой за последнее, что напоминает ему об ушедшей молодости. Ведь стареть - значит сознавать, что все, чем одарила тебя природа, требует дополнительного ухода; и, зная, что твой запас подходит к концу, еще больнее расставаться с его остатками. Когда я обратился к Мастроянни с просьбой проредить шевелюру, мне вспомнилось, как во времена давно минувшие Росселлини попросил меня перекраситься в блондина. Вся разница между нами заключалась в том, что я не был кинозвездой... Тогда я и представить себе не мог, сколь сильно это скажется не только на поведении воплощаемого Мастроянни героя, но и на самоощущении исполнителя. Добрый старина Снапораз увядал на глазах. Его походка стала не столь уверенной. Куда-то улетучилось все его высокомерие. Порой у него делался прямо-таки прибитый вид. Где бы он ни появлялся: на улицах или в помещении, в гостях у знакомых, в ресторанах, - он всегда был в шляпе. Сирио Маччоне, владелец роскошного, изысканного нью-йоркского ресторана «Ле Серк», в порядке исключения разрешил ему не снимать шляпу, когда тот посещал его заведение. Вообще в ходе нашей поездки в Нью-Йорк по приглашению Линкольновского центра он лишь раз расстался с нею - в момент, когда присуждали награду, думаю - мне хочется думать - из уважения ко мне. Странным образом отой его причуды, равно как и ее подспудных мотивов, почти никто не заметил. Кое-кто, правда, счел ее привычкой, воспринятой им у персонажа «8 1/2». Думаю, большинство людей просто не решалось произнести что-нибудь вслух. Одна женщина рассказывала мне, что он и любовью занимается в шляпе, но это, по-моему, байка. Поначалу мы его поддразнивали - в искренней уверенности, что вот-вот его волосы начнут отрастать. Но проходили месяцы, а этого все не случалось. Он продолжал дефилировать в шляпе. Утратил былую беззаботность. Стал замкнутым, чуть ли не угрюмым. Обзавелся целым набором шляп. Меня терзало бремя вины. А парикмахер, пообещавший, что его шевелюра станет лучше прежней, исчез с концами. Прошло еще несколько месяцев. И вот в один прекрасный день мы явились свидетелями чуда: у Мастроянни начали отрастать волосы. Еще более густые и шелковистые, чем когда-либо. Его вновь стали замечать без шляпы, и, где бы он ни оказывался, всюду женщины норовили потрепать его по холке. Бонвиван вновь стал самим собой. Кстати, на алтарь фильма ему пришлось принести еще одну жертву: перевоплощаясь в своего персонажа, танцевать на порядок хуже, чем он умел. Это больно ударило по его самолюбию: ведь давней мечтой Марчелло было танцевать не хуже самого Фреда Астера в паре с партнершей, не менее обаятельной, нежели Джинджер Роджерс. Но, дай он до конца раскрыться своим танцевальным способностям, это дисгармонировало бы с натурой его героя. Да и Джульетта вряд ли пришла бы в восторг, обнаружив, что ее партнер танцует лучше нее. Фабула задуманного мной фильма принципиально исключала какую бы то ни было сентиментальность. Прояви я хоть малую толику видимого сочувствия к главным действующим лицам, все пойдет прахом: тщетно будет ждать тех же эмоций со стороны аудитории. Не менее важно было не допускать чересчур снисходительного отношения персонажей к самим себе. В особенности это касалось Джульетты, чья героиня вечно готова к покорению новых высот. Что до Фреда, то демонстрация определенных слабостей лишь добавила бы его образу новых красок; важно было только не слишком их акцентировать, дабы не утратить зрительского сочувствия. Джульетте не нравилось, как выглядит ее героиня. Ей хотелось, чтобы я сделал Джинджер моложе, привлекательнее. Ей не нравились морщины, ее не удовлетворял костюм Джинджер: по ее мнению, одежда должна не только служить отражением характера танцовщицы, но и выигрышно высвечивать ее внешность. Поначалу, впрочем, ее не слишком волновало, насколько идет ее героине то, что та носит: важно было, чтобы костюм соответствовал духовному облику Джинджер, помогал вживаться в ее образ. Стремление выглядеть как можно лучше, доказывала она мне позже, органично заложено в натуре Джинджер; невозможно представить себе актрису, которой в корне чуждо самолюбование. Логичное рассуждение, соглашался я; и все же трудно было удержаться от мысли, что в его основе - не одно лишь самолюбование Джинджер Роджерс. Взять ту же Джульетту: когда она была совсем юной, я мог загримировать ее под столетнюю старуху, и она бы бровью не повела. На это она заявила, что и теперь не против сыграть кого-нибудь ста лет от роду; беспокоит ее лишь промежуточная зона между двадцатью и ста годами. На протяжении тридцатых годов Фред Астер и Джинджер Роджерс воплощали для итальянской аудитории весь блеск американского кинематографа. Благодаря им мы верили, что существует жизнь, исполненная радости и света. Навсегда оставшись их искренними почитателями, мы задумали этот фильм как дар признательности, как своего рода памятник тому, что значило их искусство в глазах зрителей всех стран мира. Поэтому нас поразило, шокировало известие о том, что Джинджер Роджерс намеревается подать на нас в суд. Для меня и по сей день непостижимо, что побудило ее так поступить. Я собирался начать свою ленту экранной цитатой: кадром из фильма, где Джинджер Роджерс танцует с Фредом Астером - и тут же показать, как внимает им зачарованная итальянская публика. Мне было в этом отказано. Стыд, да и только. Выяснилось, что с ранних лет Джинджер Роджерс была для Марчелло «девушкой его мечты». И не переставала быть ею, когда мы снимали фильм. А вот когда начался процесс... Не знаю. Позже мы с Мастроянни не поднимали эту тему. Наша небольшая картина рассказывала о людях, боготворивших Роджерс и Астера. В самом ее названии - «Джинджер и Фред» - резонировала наша безмерная благодарность двум этим мастерам; и я просто отказывался верить своим ушам, когда мне объявили, что оно привело Джинджер Роджерс в ярость и она собирается принять меры к запрету ее показа. Сумма предъявленного нам иска превышала все затраты на производство фильма. Я и сейчас не уверен, что инициатива исходила от нее. Думаю, она просто доверилась людям, утверждавшим, что фильм рисует ее в невыгодном свете. Нашлись даже критики, во всеуслышание говорившие, будто я подверг осмеянию прославленный танцевальный дуэт Роджерс-Астер. Так вот: осмеивать что бы то ни было - не в моих правилах. Я умею высвечивать смешные стороны в моих героях, но никогда их не осмеиваю. Я смеюсь вместе с моими персонажами, а отнюдь не над ними. Полагаю, дело было так: адвокаты и агенты Джинджер, смекнув, что могут сорвать на этом куш, попросту скормили ей придуманную версию произошедшего, и она сочла ее правдоподобной. Мне не верится, что она смотрела наш фильм. В моей голове не укладывается, что Джинджер Роджерс - та самая Джинджер Роджерс, на которую я подростком не мог налюбоваться в нашем кинотеатре «Фульгор», - могла так меня предать. И потом: больнее всего это ударило по Джульетте - ведь это она приложила столько сил, дабы перевоплотиться в Джинджер, и только ради Джульетты взялся я снимать этот фильм. Само собой разумеется, дело кончилось ничем; но оно омрачило наше чувство творческой радости, радости, завоеванной трудом всех участников фильма. И вдобавок создало то мрачное облако, которое притягивает неудачу. Я убежден, что самое важное - создавать вокруг всего, что вы делаете, ауру доброжелательности, любви. Она, словно нимб, оберегает вас от опасностей. Иная же аура несет в себе поражение. В Италии тридцатых годов Джинджер и Фред были для нас - особенно для тех, кто жил в провинции, - источником света. В мире, где господствовал фашизм, Фред Астер и Джинджер Роджерс своим появлением на экране свидетельствовали, что существует и другая жизнь - по крайней мере в Америке, этой стране немыслимой свободы и неограниченных возможностей. Мы знали, что такое кино делают в Америке, но оно принадлежало и нам. Джинджер и Фред принадлежали нам, как и братья Маркс, Чарли Чаплин, Мэй Уэст и Гэри Купер. У нас было не меньше прав наслаждаться их искусством, нежели у американских детей. В словах не выразить того, что значил Голливуд в существовании мальчишки из Ри-мини. Голливуд означал Америку, а Америка означала мечту. Увидеть Америку - об этом мечтал в Италии каждый. В том числе и я. Мою самую любимую реплику - нет, не завет, не послание; мне не импонирует, когда в фильме усматривают разновидность проповеди, - в «Джинджер и Фреде» произносит монах. «Сама жизнь - сплошное чудо, - говорит он. - Нужно уметь видеть чудо во всем, что происходит вокруг». [...] (Из книги Федерико Феллини и Шарлотты Чандлер «Я вспоминаю...», 2005)
«Джинджер и Фред» - фильм о чувствах, отложенных на долгие годы, но не угасших ни на секунду, хотя и постаревших вместе с самими героями, о чувствах, рассказанных на фоне своеобразного комического шаржа на телевидение и современную жизненную суету. О том, как все-таки идеализированные чувства, выраженные в любимом деле двух персонажей, разительно отличаются от реалий жизни, что эффектно и ярко отражено в эпизоде прощания, - сильном, непредсказуемом, трогательном до глубины души. И вот что удивительно: речь в фильме идет о людях далеко не в полном расцвете сил, но зрителю любого возраста становятся понятны их эмоции и поступки, вызывающие к себе искренний интерес, идущий от понимания внутренней молодости главных героев.
[...] В последовавших затем фильмах "Джинджер и Фред" (1986) и "Интервью" (1987) впервые со щемящей болью зазвучала тема старости и усталости. Оставаясь стилистически верным себе, Феллини тем не менее ностальгирует по прошлому, а в ностальгии нет уже иронии, а есть усталость и сожаление о том, что все хорошее так или иначе кончается. Кончается и сам кинематограф, уступая место тому, что называется "масс-медиа". Искусство Феллини, в котором так глубинно вросли друг в друга трагизм и комедия, иррациональное и рациональное, реальность и фантазия, интеллектуализм и эмоциональность было новаторским для кинематографа XX века на протяжении трех десятилетий. Оно было "открытой книгой", по которой учились несколько поколений режиссеров и зрителей. Но это не значит, что оно полностью исчерпано. (Любовь Алова. Из книги «Режиссерская энциклопедия. Кино Европы», 2002)
Трагикомедия с элементами сатиры. На итальянском телевидении записывается шоу с участием популярных в прошлом исполнителей из кабаре и мюзик-холлов. Постаревшие Амелия Бонетти и Пиппо Боттичелла, которые были славной парой танцоров, имитировавших Джинджер Роджерс и Фреда Астера, кумиров Голливуда, встретились друг с другом после долгого перерыва, чтобы вспомнить о годах своей молодости и попытаться достойно выступить на сцене перед телекамерами. Легко увидеть в этой истории ностальгию и сентиментальность самого Федерико Феллини, который в возрасте 65 лет уже с грустью думает о минувшем и не без сарказма описывает современную реальность. Он смог, наконец-то, вволю разделаться и с нелюбимым телевидением, миром рекламы, бессмысленно пустых, как мишура, всевозможных конкурсов, игр и шоу, которые выглядят жалкими и бледными копиями американской культуры развлечения. Режиссер шел на определенный риск, выбрав в качестве героев пожилых подражателей чужому искусству, всегда пользовавшихся заемной славой (однако с иронией была многими воспринята непонятная обида в то время еще живой Джинджер Роджерс, которая даже собиралась подать в суд на Феллини за использование ее имени без разрешения). Французский критик Жиль Кольпар справедливо сопоставил «Джинджер и Фред» с феллиниевским шедевром «Восемь с половиной», хотя считал, что «страхи творца трансформировались в страхи отсутствия творчества». Высказывание достаточно резко по отношению к итальянскому маэстро, который все еще продолжал доказывать свои немалые творческие потенции, удивляя волшебностью видения мира, затрагивая зрителей эмоционально сильными сценами, правда, опасно приближаясь к старческому мелодраматизму. В облике загримированного Марчелло Мастроянни проглядывают черты то состарившегося Казановы из картины Феллини, то самого постановщика, который представлен как бы в карикатурной версии. А Джульетта Мазина, не игравшая целых 20 лет в лентах своего мужа еще со времен «Джульетты и духов», кажется именно пожилой Джульеттой. Но упомянутый Кольпар ошибся в своих более оскорбительных опасениях, что «18 1/2 фильм может стать последним завещанием» Федерико Феллини. Во-первых, критик просчитался, поскольку «Джинджер и Фред» - это двадцатая работа мастера. Во-вторых, она явно выигрывает по сравнению с абсолютно самоцитатным и бессюжетным «Интервью», последовавшим через два года. И, наконец, в своей 22-й ленте «Голос луны», которая была создана аккурат к 70-летию, Феллини напоследок вновь обрел силу неудержимой фантазии и даже предстал чуть в ином качестве, чем прежде. (Сергей Кудрявцев)
"Это неправильно!" - с досадой воскликнула моя знакомая по поводу фильма. - "Он должен был сначала показать их в расцвете славы, а потом - в старости". Он - это Феллини, они - это герои фильма, бывшие популярные танцоры, нынче - безнадежные пенсионеры в исполнении Джульетты Мазины и Марчелло Мастроянни. Режиссер действительно не показал своих героев молодыми. Он просто не хотел этого делать. Для него интересно было продемонстрировать их как раз на склоне лет, потому что только жизненный опыт мог создать ту ситуацию, которая привлекала Феллини. "Любите друг друга, убейте свое телевидение", - так, по мнению одного из критиков, следует понимать идею "Джинджер и Фреда". Великий режиссер, по собственному признанию, всю жизнь питал глубокую антипатию к безумному миру по ту сторону маленького экрана - миру, который дает человеку дополнительную жизнь и тем самым лишает внутренней свободы. Феллини ненавидел телевидение, наверное, так, как мог бы ненавидеть Тициан компьютерную графику. Настоящий художник, Феллини облекал эту антипатию в яркие образы, из которых легко прорастали мощные символы. В "Джинджер и Фреде" есть одна мимолетная героиня, которая становится чуть ли не центральным персонажем. Это - обычная итальянская домохозяйка, которая заключила с одним из каналов договор сроком на месяц, обязавшись совершенно не смотреть телепередач. У нее с крыши сняли антенну, опломбировали ее телевизор. И бедную женщину оставили на целых тридцать дней наедине с собой. Она выдержала - но чего ей это стоило! Когда ведущий шоу спросил ее о том, что она чувствует по окончании своего "судного месяца", женщина, вытирая слезы, сказала: "Это ужасно! Нельзя так издеваться над бедными людьми! Тем более, что рядом со мной все это время находились дети и старики!" Но Феллини не был бы Феллини, если бы посвятил фильм одной теме. На фоне блистательно переданного телевизионного безумия особенно сочно выглядит вторая главная линия сюжета - отношения тех самых двух танцоров. Тридцать лет назад их имена знала вся Италия. Они копировали танцевальный стиль легендарных Джинджер Робертс и Фреда Астера, взяв себе и творческие псевдонимы этих великих артистов. К середине 80-х об итальянских Джинджер и Фреде почти совершенно забыли. И вот какой-то режиссер рождественского телешоу воспылал идеей - сделать нечто с участием бывших звезд кабаре и эстрады. Перетряхнуть, так сказать, бабушкины сундуки. Под этот проект с насиженных мест вытягивают кучу народу, в том числе - и пару танцоров, которые не встречались лет тридцать - с тех пор, как ушли со сцены. Их встреча становится поводом не только вспомнить славные деньки, но и переосмыслить прошлое, поняв в нем то, что, казалось бы, они должны были понять еще тогда. "Джинджер и Фред" - это Великая Ода Сентиментальности. Здесь сияет солнце Феллини, свет которого согревает все его фильмы, которое даст достаточно теплоты каждому, кто смотрит на экран. Здесь играют обладатели , возможно, самых удивительных улыбок в истории кинематографа - Джульетта Мазина и Марчелло Мастроянни. Их участие в фильме Феллини гарантировало, что при всех вариантах результат получится особенным. Как заметил сам режиссер: "Джульетта и Марчелло так много для меня значат, что они должны были наконец встретиться в моем фильме". Они встретились, и, наверное, им было что сказать друг другу на языке кино - точно так же, как их герои, в конечном итоге, смогли окончательно объясниться посредством танца. Одна небольшая рекомендация. Будьте готовы к последним двадцати-тридцати минутам фильма. Если вам не понравилось начало "Джинджер и Фреда", имейте терпение посидеть до того момента, когда герои Мазины и Мастроянни выйдут, наконец, под лучи софитов. Если вам начало придется по душе - приготовьтесь к перелому, который произойдет в преддверии финала. Он почти напрочь убьет едкую сатирическую интонацию, доминировавшую до этого момента, и превратит фильм в романтическую историю, которую многие считают совершенной по стилю и содержанию. (Джон Сильвер, «Kino.orc»)
«Сегодня такие истории уже никого не трогают»... О, как безбожно лукавил Феллини! Он врал и знал, что врет, ибо незачем было тогда снимать «Джинджер и Фред». Такие истории трогают и еще как. «Джинджер и Фред» - история о быстротечности жизни, большую часть в которой занимает великое чувство любви. История о двух звездах, чей свет не меркнет, двух мирах, чьи пути соединяются благодаря любви и искусству, что в данной картине почти что равно. Но Феллини не был бы классиком кинематографа, если бы не вложил в фильм о высшем чувстве, не тесня главной канвы повествования, часть своих ощущений и размышлений о глобальном. И мысли, которые я смог найти и понять, касаются современного культурного наследия. Что даст в будущем диванное поколение, прикованное к телевизору, с трудом переживающее его месячное молчание? И на ответ Феллини наталкивает нас с помощью самой идеи такого огромного ТВ-шоу, пошлого по своему определению. Однако признаюсь, первую часть фильма я принимал сторону неунывающего, движущегося, циничного Пипо, мастерски скрывающего за этими качествами слабость. Происходящее, мне казалось, довольно-таки курьезным и немного шутливым, но, надеюсь, разгадка в том, что в современном мире трагедия, нарисованная Феллини, давно вышла за рамки и приняла иной, более страшный и драматичный характер. Все телевизионные ролики (которые, кстати, не появляются на экране, пока в кадре держится Мазина или Мастрояни, как олицетворение старого, «чистого» времени), снятые «безвкусно» для подлинного вкуса реальности, вызывают нервный смешок, потому что в сравнении с настоящим кажутся шуткой «великого лжеца». Однако во второй части «Джинджер и Фред» засилье такой бездушной пошлости начинает удручать, вызывать чувство отвращения, тошноты. Хочется смотреть лишь на тонкую ниточку отношений Пипо и Амелии, не отвлекаясь на окружающий разврат. Сразу хочется посмотреть синематограф (который отчего-то всегда произносится с особой лаской и умилением), посмотреть на танец, выражающий настоящие чувства, чувства любви. И этому чувству, после которого начинаешь верить в вечное и бессмертное, есть выражение. Обаятельная, женственная и, в то же время, сильная Джульетта Мазина (которая почему-то мне напомнила Алису Бруновну Фрейндлих) и интересный, многогранный Марчелло Мастрояни восхитительно справляются с ролями любящих и тонко чувствующих людей, с драмой, которая поразило многие сердца, с историей, которая до сих пор трогает. «Джинджер и Фред» Феллини снял, когда ему было 65 лет. Разве это возраст для такого гения? Нет! Но почему-то в картине отчетливо чувствуется чувство ностальгии по чему-то безвозвратно утерянному. Есть в истории о звездах, потерявших свое время, сладко-горькое ощущение скорби по прошедшему. По прошедшей красоте, по прошедшей возможности бросить все и бежать с корабля, по прошедшему времени. Но как говорил Пипо: «Хороший артист всегда в лес смотрит»... даже если лес давно не тот, даже если бежать уже трудно... И это верно. Талант и любовь не сохранить, предлагая газетку, домашние тапочки и ежедневное меню. И кому, как не артистам, знать об этом? Так давайте последуем их мудрому совету и хоть раз решимся на безрассудство бежать в лес, который любили всю свою жизнь... (Влюбленный в кино)
Близится новый год и один из итальянских телеканалов решает пустить в эфир этакую версию «Старых песен о главном», но в несколько ином формате - продюсеры собирают звезд прошлого для совместного выступления. Среди таких вышедших в тираж персон - танцевальный дуэт Амелии Бонетти (Джульетта Мазина) и Пино Ботичелло (Марчелло Мастрояни), которые десятилетиями назад гремели по всей стране под видом «Джинджер и Фред» - такие они взяли себе псевдонимы, отсылая к творчеству стэпа в исполнении Фреда Астера и Джинджер Роджерс. Но прошло очень много времени и бывшие ранее близкими люди сильно изменились - Амелия, можно сказать, не бедствует, тогда как Пино говорит о деньгах с тревогой и имеет кое что доказать тем самым людям, которые сделали его таким. Но, когда зажигается свет рампы, все обиды прошлого, горечь настоящего и безнадежность будущего нужно отбросить и танцевать. Даже если ты падаешь - все равно танцевать. Ведь артист - это не профессия, а рядом есть рука верной подруги. «Джинджер и Фред» - это своего рода симфония, посвященная актерам и просто творческим людям, которые отдали всю свою душу и сердце своей профессии и которые, годы спустя, не потеряли того огонька внутри себя, даже вопреки тому что тело уже не слушается, как раньше, а внутри - слишком много ран и обид. Очень символично, что Феллини взял на роли подобных людей своих самых главных актеров во всем творчестве - собственное альтер-эго во многих фильмах и верную жену, что прожила с ним всю его жизнь, сыграла в ключевых фильмах и умрет практически в один с ним день. Что интересно, позднее творчество Феллини буквально пронизано ненавистью к телевидению и рекламе, но при этом он ухитряется снимать фильмы на деньги от RAI и слышать в свою сторону обвинения в том, что он вставляет в свои картины скрытую рекламу, как это было, к примеру, в этом фильме, буквально пропитанном роликами о макаронах. Сам режиссер утверждает, что никаких денег от представителей производителей спагетти он не имел, однако с интересом относится к жанру рекламы как таковой, мол, за половину минуты нужно показать целую историю. Еще одним важным изменением в тематике творчества последнего этапа творчества итальянского режиссера стоит рассматривать тот факт, что романтической линией в данном фильме является трогательная и наивная история любви, без каких-либо явных сцен, тогда как чуть ранее герои в исполнении того же Мастрояни тем только и занимались, что путались в собственных любовницах и через сцену пылали к кому-либо страстью. И, все-таки, вопреки тому, что в кресле режиссера все тот же Феллини, это фильм двух актеров, теперь уже прошлого. Мастрояни и Мазина буквально воплощают в себе все те роли, что они сыграли и не сыграли. И, если «И корабль плывет» стал итогом режиссерской деятельности Феллини, то «Джинджер и Фред» - однозначно итог актеркой деятельности артистов, самых близких и родных маэстро. (M_Thompson)
