на главную

МАРГАРИТКИ (1966)
SEDMIKRASKY

МАРГАРИТКИ (1966)
#20701

Рейтинг КП Рейтинг IMDb
  

ИНФОРМАЦИЯ О ФИЛЬМЕ

ПРИМЕЧАНИЯ
 
Жанр: Трагикомедия
Продолжит.: 76 мин.
Производство: Чехословакия
Режиссер: Vera Chytilova
Продюсер: Ladislav Fikar, Bohumil Smida
Сценарий: Vera Chytilova, Ester Krumbachova, Pavel Juracek
Оператор: Jaroslav Kucera
Композитор: Jiri Slitr, Jiri Sust
Студия: Filmove Studio Barrandov
 

В РОЛЯХ

ПАРАМЕТРЫ ВИДЕОФАЙЛА
 
Ivana Karbanova ... Marie II
Jitka Cerhova ... Marie I
Julius Albert ... Man About Town
Marie Ceskova
Jirina Myskova
Marcela Brezinova
Oldrich Hora
Jan Klusak
Josef Konicek
Jaromir Vomacka
Vaclav Chochola
V. Myskova

ПАРАМЕТРЫ частей: 1 размер: 1400 mb
носитель: HDD2
видео: 640x480 DivX V5 2166 kbps 23.976 fps
аудио: AC3 192 kbps
язык: Ru, Cz
субтитры: En
 

ОБЗОР «МАРГАРИТКИ» (1966)

ОПИСАНИЕ ПРЕМИИ ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ СЮЖЕТ РЕЦЕНЗИИ ОТЗЫВЫ

Абсурдистская драма-зарисовка. Две девушки, обе по имени Мария, решают, что так как мир испорчен, они будут испорчены также. И стараются вести себя как можно хуже. Их выходки, поначалу кажутся безвредными, но вскоре становятся столь экстравагантными, что пугают и самих девушек...

В этом сумасбродном феминистическом фарсе высмеиваются различные аспекты жизни. Фильм, снятый накануне "Пражской весны" 1968 года, отличается "подрывным" идеализмом, склонностью к либеральному мышлению. Героини - две девушки 17-ти лет, совершающие всевозможные скандальные выходки, высмеивающие мужское достоинство, постоянно хихикающие. Но этот смех разрушительный, будоражащий, обескураживающий и вызывающий.

Повествование о жизни двух девушек с характерными именами Мария I и Мария II, попавших, по словам режиссера, «в заколдованный круг псевдоотношений и псевдоценностей, что неизбежно приводит к пустоте жизненных форм, к позе, демонстрирующей испорченность или псевдосчастье».

Гротескный морализирующий фильм о двух девушках, которые решили стать развратными, потому как окружающий мир сам является полностью развращенным. Шокирующую картину полного разложения и нигилизма усиливает гиперстилизованная изобразительная форма. В свое время этот фильм стал предметом политических слушаний в парламенте.

Это психоделическое исследование на тему распада, первые кадры которого демонстрируют нехитрый механизм уничтожения. Вот еще один оборот грубой шестеренки - и под бравурный боевой марш полетели пули, упали бомбы, обрушились стены здания. Появляющиеся в следующей сцене, похожие на заржавевших кукольных роботов, девушки в купальниках - только логичное продолжение этой увертюры. "Весь мир испортился!" - утверждает блондинка, со страшным скрипом ковыряясь в носу. "А раз он испортился, то и мы испортимся тоже!" - отвечает ей брюнетка, сыграв на трубе атональный мотив. Монтаж и композия фильма - под стать замыслу.

Две невероятные девушки, Мария и Мария, пытаясь познать смысл жизни, приходят к выводу: если весь мир плох - то и они будут плохими. После этого судьбоносного решения мир окончательно катится в тартарары. Самый знаменитый фильм Веры Хитиловой, краеугольный камешек чешской "новой волны", как только не честили: феминистский, дадаистский, абсурдистский, нонконформистский, антитоталитарный. Но сколько определений ни вспоминай - "Маргаритки" все равно останутся в памяти примером абсолютного и несколько невменяемого счастья. Перекраивая - будто легкое платье из ситца - окружающую действительность на собственный непростой лад, накалывая мужчин на булавки своего безумного гербария, порхая по времени и пространству будто мотыльки-капустницы, две Марии подают пример единственно возможного отношения к цивилизации шестеренок, бомбардировщиков и праздничных банкетов. Финальный титр - посвящение "тем, кто не может удержаться от слез при виде растоптанного стебелька латука". Спустя лишь два года, когда советские войска вошли в Чехословакию, растоптан был не только латук. Настоящие взрывы сотрясали древнюю Прагу, и вовсе не коллажные осколки убивали мирных граждан на улицах. Но слезы эти упали в землю, латук воспрял - и именно из его сердцевины негаданной дюймовочкой выскочила тридцать пять лет спустя Амели, девушка с Монмартра. (rutracker.org)

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Из интервью с Верой Хитиловой: - Кадр из вашего фильма «Маргаритки» был вынесен на обложку оксфордского кинословаря. Что для вас означали те эксперименты с изображением, которые стали вашей визитной карточкой? Это распад целого, распад смысла? - Формальная концепция должна служить смыслу картины, быть функциональной. Надо искать то, что нужно выразить. Если в «Маргаритках» темой была деструкция, то и форма должна была поддержать эту идею. Отсюда форма коллажа во всем: и в драматургии, и в работе с актерами, и в визуальном ряде. Для меня эксперимент важен как поиск новых возможностей киноязыка. Поэтому мой каждый фильм был поиском иной концепции… Я не хочу изображать поверхностную реальность. Для меня очень важен, интересен поток сознания.
Чехословацкая новая волна (Чешская новая волна) - термин, используемый для обозначения поколения чехословацких деятелей искусства кино, расцвет творчества которых пришелся на 60-е годы ХХ века. Для творчества режиссеров «Новой волны» характерно разнообразие жанров: лирика, комедия, трагикомедия, гротеск, историческое и военное кино. Часты экспрессионистские и сюрреалистические мотивы кафкианского типа, черный юмор, импровизация и тщательно прописанные диалоги главных героев. Одной из первых лент Чехословацкой новой волны, замеченной критиками, стала работа словацкого режиссера Штефана Угера «Солнце в сети» («Slnko v sieti», 1962). Представителями течения стали молодые режиссеры, многие из которых были выпускниками факультета кино (FAMU) Пражской академии музыкального искусства. Наиболее влиятельные мастера нового направления: Милош Форман, Вера Хитилова, Иван Пассер, Ярослав Папоушек, Антонин Маша, Павел Юрачек, Иржи Менцель, Ян Немец, Яромил Йиреш, Эвальд Шорм, Войтех Ясны, Ян Шмидт, Юрай Герц, Юрай Якубиско, Ян Кадар, Эло Гаветта.
Премьера: 30 декабря 1966 года.
Слоган: «Upsa-daisy... downs-a-daisy... turned-ons-a-daisy».
Картина входит в престижные списки: «The 1001 Movies You Must See Before You Die»; «They Shoot Pictures, Don't They?»; «Лучшие фильмы всех времен» по версии издания Sight & Sound и другие.
Рецензии (англ.): http://worldfilm.about.com/library/weekly/aafpr032002.htm; http://bonjourtristesse.net/2012/02/daisies-1966.html; http://cineoutsider.com/reviews/dvd/d/daisies.html; http://cinescene.com/flicks/flicks052003.htm#daisies; http://cinespect.com/2012/07/girls-gone-wild/; http://criterioncast.com/news/a-journey-through-the-eclipse-series-vera-chytilovas-daisies/.
Владислав Шувалов. «Стальное женское сердце» (к юбилею Веры Хитиловой) - http://cinematheque.ru/post/138976.
Вера Хитилова / Vera Chytilova (род. 2 февраля 1929, Острава) - чешский кинорежиссер и сценарист. Училась архитектуре. Лидер чехословацкой «новой волны» 1960-х гг., авангардист-экспериментатор, сочетающий в своем творчестве новаторские поиски в области киновыразительности, эстетику игры и острую социальную критику. Один из наиболее значительных фильмов - «Маргаритки» (1966). Другие работы в кино: «Панельная история» (1979), «Катастрофа» (1983), трагикомедия о СПИДе «Копытом туда, копытом сюда» (1989), «Наследство, или Отвяжись, парень!» (1993) и др. Снимает как игровые, так и документальные ленты. Премии и награды: Главные премии на кинофестивалях в Гейдельберге (1963) и Бергамо (1967), номинация на «Золотую пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля (1970), «Серебряный Хьюго» на Международном кинофестивале в Чикаго (1977), номинация на «Золотого медведя» Берлинского кинофестиваля (1987), специальная премия Венецианского кинофестиваля (1998), Премия чешской кинокритики (2001).

Самый знаменитый фильм Веры Хитиловой, краеугольный камешек чешской "новой волны", как только не честили: феминистский, дадаистский, абсурдистский, нонконформистский, антитоталитарный. Но сколько определений ни вспоминай - "Маргаритки" все равно останутся в памяти примером абсолютного и несколько невменяемого счастья. Перекраивая - будто легкое платье из ситца - окружающую действительность на собственный непростой лад, накалывая мужчин на булавки своего безумного гербария, порхая по времени и пространству будто мотыльки-капустницы, две Марии подают пример единственно возможного отношения к цивилизации шестеренок, бомбардировщиков и праздничных банкетов. Финальный титр - посвящение "тем, кто не может удержаться от слез при виде растоптанного стебелька латука". (Станислав Ф. Ростоцкий)

В центре фильма аллегорическая история о двух юных девушках, которые, решив "оторваться", весело и с выдумкой творят всевозможные безобразия, а не дождавшись реакции окружающих, рвут на себе одежду, и, прикрывшись обрывками ткани и газет, появляются в банкетном зале с накрытыми столами, чтобы, объевшись и упившись, приступить к тотальной разрушительной деятельности. Девушки необычайно изобретательны и даже блистательны в пароксизме разрушения. Но где-то в глубине их безумия - ощущение растерянности и трагизма мира, который не способен принести истинную радость юным созданиям. Несколько отрезвев, они пытаются склеить черепки тарелок и навести хоть какой-то порядок, что им, естественно, не удается. Слишком поздно. Свою красочную феерию Xитилова. завершает финальным документальным кадром взрыва атомной бомбы, почти буквально повторяющим начальный. Эпатаж, провокации, символы отмирания основополагающих человеческих ценностей, сюрреалистический юмор, мотивы абсурда жизни и гибели мира, эмоциональные и семантические шоки, динамичные и неожиданные комбинации образов, направленные на безграничную вместимость смыслов и значений, наконец, агрессивный дробный монтаж, предваряющий эстетику видеоклипа, - все это вместе подготовило заключительный кадр некролога безответственной жизни. Одновременно фильм был некрологом и чешскому кинематографу "отцов" с его убогой простотой, постоянным опасением выйти за пределы дозволенного, холодностью и сентиментальностью. (Г. Компаниченко)

[...] Самая известная кинокартина чешской художницы, одна из визитных карточек "новой волны", фильм-взрыв, за которым закрепилась слава феминистского манифеста, поднимает на киноэкране изобразительную бурю, поражая видавших виды иностранцев психоделическими экспериментами и вызывая шок у зрителей из Восточного блока, не привыкших к подобной свободе самовыражения. Абстракция Хитиловой оказывается мерой ее понимания реальности, поэтому Маргаритки несмотря на нарочитую искусственность, кажутся до сих пор живыми и органичными, хотя, казалось бы, ничего "живого" в фильме нет: две роботоподобных милашки с клонированным именем "Мария" проводят время в нехитрых увеселениях. Не особо заботясь какими бы то ни было проблемами, куколки нежатся подобно цветам, благоухающим и красивым. Но одновременно они бессмысленны и бездушны. Фильм посредством емкой формы объединил разные баррикады зрителей (почти идеологических врагов). С одной стороны, это приверженцы чистой незамутненной красоты, освобожденной от социальных вериг и обязанностей. Они пропагандируют удовольствие от факта самого проживания (прожигания) жизни и воспринимают бездушных кукол как прообраз нового человека. Другие зрители получили красноречивый образ конца мира, жители которого уподоблены растениям. Может ли красота быть бессмысленной? Гуманно ли предъявлять к красоте претензии? Может ли считаться красивым то, что лишено морали? Сама Хитилова не ставила своей задачей найти утверждающий ответ на этот вопрос. Маргаритки, как и всякий шедевр, способен поворачиваться к зрителю разной стороной, раскрывая себя в зависимости от уровня развития личности в зрителе. Непреложным остается одно - для обозначения мига счастья или апокалипсиса Хитилова неизменно выбирает женщину как самый гибкий и эластичный актерский материал. В Маргаритках на весь мир прозвучало имя еще одной женщины, неразрывно связанной с периодом взлета чехословацкого кино. Эстер Крумбахова - соавтор сценария и проводник художественной концепции Маргариток, художница по костюмам, украсившая своими идеями фильмы Яна Немеца Мученики любви /1964/ и О празднестве и гостях /1965/. Эстер, которая была старше подруги на пять лет, привнесла в Маргаритки торжество художественной отделки (экстравагантный грим актрис, рукодельное оформление павильона, фантастические одежды героинь безумных фактур и расцветок). Крумбахова будет работать с подругой Хитиловой еще дважды, в следующей картине, Вкушаем плоды райских деревьев /1970/, и спустя годы - Фавн сумеречной порой (иногда переводят - Предвечерняя резвость фавна) /1983/, помогая утвердить представление о ней, как об одном из самых самобытных режиссеров планеты, обладающей своим ярким, ни на что не похожим видением. [...] (Владислав Шувалов)

Наверное я еще никогда не видел столь своеобразного и странного фильма, но странный он в том плане, что многие сцены в фильме абсолютно для меня не привычны, иногда они не поддаются никакой логики. Все здесь показано, в совершенно новой манере, для меня, …многие сцены, зачастую показаны в абстрактной визуализации, которые придают еще больше сложности для восприятия, …фильм, как говорится "чистый сюрреализм", и тем более Чехословацкий. Но мне все очень понравилось, фильм довольно таки смешной, яркий, красочный. Визуальный ряд необычен и красив, музыка восхитительна (но вот некоторые своеобразные звуки, вызывали у меня недоумение), кстати надо отдать должное композитору этой картины, т.к. музыка это бесспорное украшение и неотъемлемая часть фильма. Но главная заслуга успеха фильма это конечно же сама работа режиссера. Суть данного фильма, его смысл, заключается в понятии одиночества человека в этом мире, это как бы неизбежность. Две героини фильма, почувствовали что мир не в порядке, он стал злым и бессердечным. В их жизни на них никто не обращает внимания, они никому не нужны (хотя вот интересна сцена с признанием в любви Марии). Только тратили понапрасну свое время и чужие деньги, …думая, наверно, хоть как-нибудь себя осчастливить, хотели быть плохими, и получить все удовольствие от жизни. Но счастливыми они себя почувствовали, хоть и на мгновение перед смертью. Мыслей для раздумья в этом фильме - масса, выбирайте что хотите. (fisto)

Есть фильмы, у которых оригинальный хронометраж подкатывает к 2ум часам, но в них есть какая-то легкость, благодаря которой длительность не чувствуется. И есть фильмы наоборот, с не столь длинным хронометражем, но которые так сняты, что ты задаешься вопросом «Долго еще?» (конечно есть фильмы, не подпадающие под эти категории, например «Ганди» Ричарда Аттенборо, который идет около 3 часов). А вот «Маргаритки» Веры Хитиловой относиться к первым, с продолжительностью всего-лишь 1 час и 20 минут. В моем понимании, это короткие фильмы (Это вам не «Мамочка и шлюха» или «Охотник на оленей»). Женщина-режиссер - явление в кино довольно редкое. И еще реже - талантливая. И думаю вместе с Лилиан Кавалли и ее «Ночным портье»,Джейн Кэмпион и ее «трилогией об ущербных», Софией Копплой с «Марией-Антуанетой» и «Девственницами-самоубийцами» в этот же ряд можно смело поставить Веру Хитилову. Вера Хитилова, по праву считается лидером чешской «новой волны». Резким экспериментатором, и предводителем женственности в кино. В 1966 она снимает новаторский, не только в техническом но и в моральном смысле, фильм. Если говорить про сюжет, то он прост - две девушки по имени Мария (хотя откуда мы знаем точно?) решают, что раз уж мир движется в никуда, то они будут вести себя плохо. Под лозунгами «Мы существуем!» и «У нас впереди вся жизнь!» две девушки, делаю то, что как говорится, Бог на душу положит. Фильм начинается и заканчивается недвусмысленно. Титры перемежаются с кадрами взрывов и бомбежек. А потом появляются две девушки и говорят, «Мир плохой. А значит… Мы… будем… вести… себя… плохо!» Своим хаотичным сюжетом и техникой монтажа Мирослава Гайека, фильм напоминает свежих Бунюэля и Дали с их «Андалузским псом». Только здесь еще и говорят. Для неподготовленных зрителей, фильм покажется полнейшим абсурдом, и их винить в этом нельзя. Но для этого и существует концовка, развязка. Когда все становится на свои места. Так и с «Маргаритками». Конец настигает юных Марий в банкетном зале, в который они пробрались. Все чистенько, убрано и явно подготовлено к приезду каких-то чиновников, этаких советских ревизоров. Девушки не церемонятся - разбиваются стаканы и тарелки, торты летают по залу, показ одежд из штор и подюбников проходит прямо на столе, а под конец великолепная люстра из серии «ГДР» становится качелями. Сцена Марий в банкетном зале, напоминает чаепитие Алисы с Безумным Шапошником и его компанией. Как-то без цели, какая-то непонятная суета. Как и жизнь общества, чье разложение я увидела в этом фильме. Еще вспоминается «Душечка» Кэмпион, которая занималась чем-то похожим, но ее не заботили окружающие. В отличии от «Душечки», «Маргариток» заботит. Они расстраиваются, когда на них не обращают внимания и поэтому решают вытворить что-то «грандиозное!». Кульминацией «грандиозного» и становится сцена в банкетном зале. Потом появляются титры, говорящие «Могли бы они закончить как-то по-другому?» (Марии тонут) «Можно ли было бы починить все то, что было испорчено?» (за перевод не ручаюсь). И Марии, одетые в газеты, восстанавливают все, что сами и разрушили. Под звуки своих собственных нашептывающих голосов «Когда мы хотим, мы работаем хорошо», «Все будет чище, если мы будем работать сильнее» и т. д. А потом, уверяющие себя в том, что они счастливы, на них падает люстра, и резким скачком монтажа кадр падающей люстры совпадает со взрывом бомбы, сброшенной на некий город (Дрезден?) Думаю сатира, правда жестокая и неумолимая (прямо Оруэлловский «Скотный двор»!) ясна каждому. Разложение общества внутри и снаружи, разрушение чего-либо, созданного руками такого-же как ты человека, а потом попытка все это восстановить. Но восстановленный банкетный зал далеко не похож на то великолепие, которым он юных Марий встретил. А потом люстра. Как ни старайся, как не восстанавливай, как ты не сдруживай братские советские республики и народы, всегда на стороне найдутся Марии, которые все равно все разрушат, аккомпанируя себе по истине дьявольским смехом. (flowerinurhand)

«Маргаритки» - кино про двух девушек с именем Мария. Они не желают отставать от испорченного мира и тоже стремятся быть испорченными. «Испорченность» проявляется в беспорядочности мелких хулиганских проделок, смысл которых непонятен и самим героиням. Девушки кривят на кукольный манер лица, двигаются как старомодные роботы, ведут бессодержательные разговоры и постоянно хотят есть. Такой фильм мог появиться лишь при условии невмешательства администрации и финансистов реализованного проекта. Национализированные студии социалистической Чехословакии исключали продюсеров, а у фильмов проблемы возникали, как правило, после окончательного монтажа. Хитилова сняла «Маргариток» с максимально возможной свободой во имя самой свободы самовыражения. Вышедшая незадолго до событий пражской весны, картина стала культовым документом для прогрессивных интеллектуалов восточноевропейского блока. Трактовать фильм можно вкривь и вкось, в зависимости от потолка личной границы понимания назначения искусства и места в нем человека. Хитилова придумала интересный, но чисто формалистский ход, заставить своих примитивных героинь воспринимать окружающий мир, как предмет концептуального творчества. Они постоянно что-то вырезают, аплицируют, инсталлируют, используют абсолютно все, что попадается под руку или в поле зрения, включая собственные тела. Все до чего можно коснуться - они касаются, что ломается - будет сломано, что сломано - будет вновь выстроено. Сами девушки, будто неодушевленные игрушки, открывающие рот по велению внутреннего механизма. Они сами себе и актеры и сценаристы, и продюсеры, и режиссеры. Они подмигивают с экрана и оказывают влияние на ход событий. Они одновременно и дети неразумные, и гениальные демиурги. Художники, одним словом. Художник инфантилен и не осознает природного таланта. Художник нуждается в абсолютной свободе выражения мысли и обязан сметать любые границы и препятствия. Художник обязан считать мир несовершенным или «испорченным», чтобы делать его лучше. Художник всегда прав. Если художник захочет жить в счастье и мире формального благополучия, то…люстра может не выдержать… В отличие от французских «нововолновских» коллег, Хитилова не прикрывает декларационность манифеста сюжетными наворотами. Она создает сюжет из обиходных ситуаций. 75 минут похождений безбашенно обаятельных девчушек, возможно, продолжать до бесконечности, лишь бы фантазия позволяла. Но и тот небольшой объем существующей пленки сгодится для многоуровневой работы мозга, если возникнет желания подвергать анализу происходящие на экране эстетские «глупости». Нарочитая театрализованность не тяготит излишеством и сохраняет «передовую» природу авангардного эталона. Улыбки хитиловских «дурочек» не обманывают. «Маргаритки» фееричны, легки и красочны. Возможные подоплеки антисоциалистического характера на «эзоповом языке», которые, безусловно, есть в фильме, сегодня не так интересны. А вот фонтанирующий поток художнических конфетти до сих пор сохраняет право за «Маргаритками» на сертификат авангардного шедевра всех времен и народов. (аррмен)

Хорош или плох наш мир? Над этим вопросом бьются сонмы мыслителей, и вот две свеженьких маргаритки с библейскими именами из фильма Хитиловой, «Маргаритки», решают вплестись в этот венок, путем опытных изысканий доказав, что ложка дегтя таки портит бочку меда полностью и бесповоротно. Если ты родился чуть сумасшедшим, если ты сходишь с ума, что остается окружающей тебя реальности, если, при этом, ты силен, молод, красив, и жаждешь сумасшествия искренне и истово? - она трансформируется, отвечая требованиям, она поддается, она манит, открывая личико. Полубезумные, радужные, опасные корпускулы, выпущенные в него, как ртуть, пропитывая металл, меняют его цвет. Но рано или поздно реальность перемалывает тебя. Дай бог, до времени, когда ты становишься слаб, стар и уродлив. Кто они - девушки из фильма Веры Хитиловой? Сего ли мира их юная плоть и кровь? Так непохожие внешне, так похожие внутренне… Сестры они или любовницы? Их игра в испорченность действительно игра, или эта игра всего лишь прикрытие для действительной аномалии? Их нельзя назвать полностью безбашенными - для этого у них слишком хорошие шмотки, для этого у них слишком хороший аппетит, их шалости слишком напоминают детские, в их походках слишком много танца, их легкость - легка. Грязь к ним не липнет - они смоют ее в ванной Клеопатры, тут же, лакая как кошки, запив смесью молока, яиц и грязи, черствый коржик. Они правы - эти причудливые бабочки, заигрывающие со своим огнем буквально и фигурально - лучше гореть, лучше чувствовать, как жизнь пожирает тебя, такую испорченную (раз - пожрала, но и тебе перепало), чем под старость лет мыть полы в уборных. И тут возникает главный вопрос? - а горят ли они? Да нет же, чадят, пачкая сажей окружающее пространство, постепенно сводя его с ума, как бы он ни сопротивлялся. Их квартира напоминает нору, уютную норку двух зверят. Пьяные выкрутасы у всех на виду? - милое хулиганство. Встречи с престарелыми ловеласами? - чудесный, оплачиваемый из чужого кармана, аттракцион хитрости и чревоугодия. Очередной встречный, кажется, влюбился? - хи-хи-хи. Воруй, грабь, убивай? - достаточно ли ты для этого испорчен? Почему этот фильм считается феминистским? Если это и феминизм, то с приставкой «анти», иронически осмеянный и комформный. Женщина здесь автономна и инициирует действие, но является ли она, грубо говоря, человеком?… В связи с «Маргаритками» приходит на ум высказывание: «женщина не глубока, и даже не мелка…», но вот парадокс - эти две девушки и глубоки, и мелки одновременно. Одна из финальных сцен «Маргариток»: голодные девочки, блуждающие там и сям, такие яркие, но почему-то незаметные для большинства, обнаруживают сервированный стол. Какая метафорическая точность сцены - Хитилова великолепна! Как легко, и с каким удовольствием можно уничтожить абсолютно невосстановимое. Резюмирующий титр-посвящение: «тем, кто огорчается только из-за растоптанного салата» красноречив и четок, - «маргариткам» не стоит лить слез из-за пролитого вина и размазанного торта (разве салат они топчут?) - они сыты жизнью по горло, и она с перемалывает их с тем же гаденьким хихиканьем, с тем же колюще-режущим цинизмом нимфетки-забавницы. Так хорош или плох наш мир? Да ведь он ни хорош, и не плох, он - никакой. Он, как послушное и услужливое зеркало, готов состроить любую гримасу. (small_dead_life)

comments powered by Disqus