на главную

СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ, ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ (1974)
СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ, ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ

СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ, ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ (1974)
#20764

Рейтинг КП Рейтинг IMDb
  

ИНФОРМАЦИЯ О ФИЛЬМЕ

ПРИМЕЧАНИЯ
 
Жанр: Драма Приключенческая
Продолжит.: 92 мин.
Производство: СССР
Режиссер: Никита Михалков
Продюсер: -
Сценарий: Эдуард Володарский, Никита Михалков
Оператор: Павел Лебешев
Композитор: Эдуард Артемьев
Студия: Мосфильм

ПРИМЕЧАНИЯHDDVDRip; покадровая цифровая реставрация изображения и ремастеринг звука. две звуковые дорожки (5.1 и моно).
 

В РОЛЯХ

ПАРАМЕТРЫ ВИДЕОФАЙЛА
 
Юрий Богатырев ... Егор Шилов, чекист
Анатолий Солоницын ... Василий Сарычев
Сергей Шакуров ... Андрей Забелин, командир эскадрона
Александр Пороховщиков ... Николай Кунгуров, чекист
Николай Пастухов ... Степан Липягин, чекист
Александр Кайдановский ... ротмистр Лемке
Никита Михалков ... Александр Брылов, есаул
Николай Засухин ... Никодимов
Александр Калягин ... Ванюкин, железнодорожник
Константин Райкин ... Каюм, член банды
Екатерина Шадрина ... девушка в рваной кофте
Михаил Кислов ... Алешин, конвоир Шилова
Александр Яковлев ... штабс-капитан
Анатолий Борисов ... доктор
Геннадий Крашенинников ... чекист
Михаил Чигарев ... бандит
Галина Микеладзе ... девушка в поезде
Александр Адабашьян ... связной
Вадим Вильский ... бандит с патронташем
Борис Галкин ... красноармеец
Виталий Комиссаров
Наталия Кугель
Юрий Кузнецов
Владимир Точилин
Виктор Щербаков
Игорь Кваша ... озвучивание (Николай Кунгуров)
Александр Градский ... вокал ("Песня о корабле")

ПАРАМЕТРЫ частей: 1 размер: 2783 mb
носитель: HDD2
видео: 958x720 AVC (MKV) 3590 kbps 25 fps
аудио: AC3-5.1 448 kbps
язык: Ru
субтитры: Ru
 

ОБЗОР «СВОЙ СРЕДИ ЧУЖИХ, ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ» (1974)

ОПИСАНИЕ ПРЕМИИ ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ СЮЖЕТ РЕЦЕНЗИИ ОТЗЫВЫ

Маленький губернский городок на юге России, 20-е годы. Кончилась гражданская война, но до полной победы большевиков еще далеко. В округе активно действуют бандиты, и пятеро друзей, бывших красных бойцов, вступают с ними в смертельную схватку. А пропавший золотой груз ставит под угрозу и саму их дружбу. Подозрение в предательстве и смертельная опасность - не слишком ли много для одного человека?

Действие этого психологического «вестерна» происходит в 20-е годы в маленьком губернском городке на юге России. Гражданская война кончилась, но до полной победы большевиков еще далеко. Группа бандитов из бывших белых офицеров грабит поезд с золотом, на которое нужно было купить хлеб для голодающих, и пятеро друзей, бывших красных бойцов, вступают с ними в смертельную схватку. Получается так, что подозрение в предательстве падает на одного из них (первая роль Богатырева в полнометражном кино), и сбежав от товарищей, он один должен вернуть золото, чтобы доказать свою невиновность.

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

По повести Эдуарда Володарского и Никиты Михалкова «Красное золото».
Съемки фильма проходили на територрии Чечено-Ингушской АССР, отец режиссера - Сергей Михалков - был в те годы депутатом от этой республики.
В цветном фильме есть черно-белые эпизоды, что обусловлено не только художественной необходимостью, но и тем, что Мосфильм выделил на съемки фильма только 5400 метров пленки «Кодак».
Музыка в фильме не является оригинальной. Артемьев переработал известную композицию «A Whiter Shade of Pale» британской группы «Procol Harum».
Согласно выписке и платежной ведомости фильма, гонорары участвовавших в нем актеров таковы: Н. Михалков - 2809 руб. за режиссуру и 725 руб. за роль; Ю. Богатырев - 1102 руб. 50 коп.; А. Кайдановский - 850 руб.; А. Солоницын - 2060 руб.; С. Шакуров - 1139 руб.; А. Пороховщиков - 826 руб.; К. Райкин - 504 руб.; Н. Засухин - 560 руб.; А. Калягин - 235 руб.
Эпизод, в котором Каюм пытается сбросить Шилова с обрыва в реку, но в итоге сам оказывается в воде, снимался на реке Аргун. Константину Райкину надо было упасть с 12-метровой скалы в бурный водоворот. Перед съемкой сцены долго не могли измерить глубину реки - шест сносило сильным течением. Тогда вместо шеста опустили стальной рельс. Показалось достаточно глубоко, но как выяснилось, рельс тоже снесло, и на самом деле глубина в том месте была около 2 метров. Температура воды в реке Аргун - 3 градуса. К счастью, съемка эпизода обошлась без травм, сняли с первого дубля.
Когда эпизод с ограблением поезда был уже отснят, выяснилось, что практически вся отснятая пленка с данной сценой оказалась бракованной. В начале ноября 1973 года в Чечне внезапно испортилась погода и выпал обильный снег. Снимать в таких условиях стало невозможно, и эпизод пришлось переснимать уже в Азербайджане в окрестностях Баку.
В одной из сцен после пуска под откос отцепленного вагона в кадре отчетливо видна ламповая светофорная железно-дорожная сигнализация, которой в двадцатые годы прошлого века еще не было.
500 тысяч рублей золотом по самым скромным подсчетам должны были бы весить никак не меньше 250 килограмм, в то время как в фильме эта сумма легко умещается в дорожный саквояж с которым герой Михалкова даже совершал небольшие пробежки.
Сцена расстрела предателя в ЧК взята из кинопроб. Актер сначала в одной рубашке, через минуту в другой, сначала без бороды, потом с бородой.
Александр Пороховщиков: "Я тогда параллельно начинал сниматься в приключенческой ленте режиссера Любомудрова «Ищи ветра...». Так уж совпало по срокам. И из-за новых съемок не смог озвучить свою роль" (роль озвучил Игорь Кваша).
Борис Галкин: "Начало фильма «Свой среди чужих…» - красноармеец скачет по полю и кричит: «Мир, труд, свобода, равенство, братство, счастье!» Потом он вылетает из седла, лошадь его тащит по пашне, он спиной колотится об землю, обнимает лошадь, целует ее. Такая радость! Двадцать с небольшим мне тогда было".
Фразы из фильма: "Куда ты лезешь, Воняев?"; "Нехорошо, Шурик. Очень нехорошо"; "Дэвушка, меня зовут Гиви. А тебя?"; "Дело надо делать, дорогой"; "Понял-понял-понял-понял"; "Ротшильд хренов"; "Убей его, Шилов!"; "- Господи! Ну почему ты помогаешь этому кретину, а не мне? - Потому что ты жадный. А даже Бог велел делиться".
Тексты песен. "ПЕСНЯ О КОРАБЛЕ" (муз. Э. Артемьев; сл. Н. Кончаловская): Лодку большую прадед наш Решил построить для внуков. Строил всю жизнь! Но не достроил ее тот прадед наш - Оставил нашему деду. Ждали мы этой лодки, не дождались. Лодку большую наш отец Решил построить для внуков. Строил всю жизнь! Мечтали, друг мой, тогда на лодке той Пройти с тобой вокруг света, Но мечты разлетелись, Наши мечты, наши мечты... И стали мы строить целый корабль! Сын мой, настанет час такой, Что ты проснешься с рассветом на корабле И встанешь твердо на палубе, Лицом к океану жизни, И в тебе воплотятся наши мечты: Из дедовской лодки вырос корабль! Вот он, гордость наша, Плывет он, свободный, И для него не страшны бури! Сын мой, будь достойным Принять наше знамя Доброю волей и верной рукой, А в дорогу возьми с собой Веру мою в счастье твое, В грядущий мир - Он придет, Придет для всех людей! "ПРОЩАЙ, РАДОСТЬ" (русская народная песня): Прощай, радость, жизнь моя! Знать, уедешь без меня. Знать, должна с тобой расстаться, Тебя мне больше не видать. Темна ноченька! Эх, да не спится! Сам не знаю, почему Ты, девчоночка, меня, Ты одна меня тревожишь, Одна решила мой спокой. Темна ноченька! Эх, да не спится! Вспомни, вспомни майский день, Мы купаться с милой шли И садились на песочек, На желтый, на мелкой песок... Темна ноченька! Эх, да не спится!
Премьера: 11 ноября 1974 года.
Картина входит в списки: «100 лучших фильмов РСФСР и РФ» по версии сайта RosKino; «Лучшие фильмы РСФСР и РФ» по версии пользователей LiveJournal; «Рекомендации ВГИКа».
Рецензия (фр.): http://dvdclassik.com/critique/le-notre-parmi-les-autres-mikhalkov.

В феврале 1972 года руководство Творческого объединения «Время» вышло с ходатайством о выдвижении Никиты Михалкова на самостоятельную работу. Эта инициатива была необходима, поскольку Михалков считался начинающим режиссером и должен был получить разрешение от своих старших товарищей. Бюро режиссеров, посмотрев дипломную работу Михалкова «Спокойный день в конце войны», вынесло решение: ходатайство поддержать. В марте Министр кинематографии СССР А. Романов дал согласие на то, чтобы фильм «Свой среди чужих, чужой среди своих» был включен в тематический план на 1973 год, а сценарно-редакционная коллегия Главного управления художественной кинематографии вынесла свое положительное мнение по последнему варианту сценария «Свой среди чужих, чужой среди своих.». 14 марта 1972 года вышел приказ по объединению «Время», разрешающий Михалкову приступить к разработке режиссерского сценария. До того дня, как на съемочной площадке фильма «Свой среди чужих...» должна была прозвучать команда «Мотор!», оставались считанные месяцы, когда случилось непредвиденное. На каком-то высоком совещании был поднят вопрос о том, что многие деятели культуры призывного возраста отлынивают от почетной обязанности - службы в рядах Вооруженных Сил. При этом прикрываются кто чем может: родственными связями, справками о различных болезнях и т.д. и т.п. В итоге Минобороны была спущена директива с самого «верха»: брать всех. В начале апреля повестка из военкомата пришла и Никите Михалкову. Над фильмом нависла угроза если не закрытия, то большой отсрочки. За Михалкова попытался вступиться Генеральный директор «Мосфильма» Николай Сизов. 7 апреля он направил на имя министру обороны СССР А. Гречко телеграмму следующего содержания: «Уважаемый Андрей Антонович! Генеральная дирекция киностудии «Мосфильм» обращается к Вам с убедительной просьбой отсрочить на один год призыв и Советскую Армию актера и режиссера-постановщика т. Михалкова Н. С. В настоящее время Н. С. Михалков осуществляет постановку полнометражного художественного фильма и одновременно исполняет главную роль в другом фильме. Учитывая, что замена в таком фильме невозможна и отсутствие Н. Михалкова повлекло бы за собой серьезные нарушения производственной жизни «Мосфильма» в целом, прошу Вас не отказать в просьбе». И вот 25 апреля 1972 года на «Мосфильм» пришел ответ: «Михалкову Н. С. 21 октября 1972 года исполняется 27 лет, таким образом предоставление ему отсрочки от призыва на один год или зачисление его в запас будет являться нарушением указаний Закона СССР... Ст. 37 Закона СССР «О всеобщей воинской повинности» гласит: «призывники, не призванные по различным причинам в Вооруженные Силы в установленные сроки, призываются на действительную военную службу до достижения ими 27-летнего возраста». Никита Михалков ушел в армию - на Камчатку. Там он служил в атомном подводном флоте, был в числе четырех участников зимнего похода на собаках по Чукотке. Этот поход был организован при поддержке ЦК ВЛКСМ и пролегал по маршруту, по которому 50 лет назад прошел отряд красноармейцев. Кандидатура Михалкова возникла в самый последний момент: в экспедицию должны были отправиться четыре человека - автор идеи Зорий Балаян, представитель Корякского национального округа, сотрудник аппарата Камчатского обкома комсомола и воин Петропавловского гарнизона. С первыми тремя проблем не было, а вот с воином возникли. Командование гарнизона наотрез отказалось выделять под это дело своих солдат, мотивируя тем, что «командование не может брать на себя ответственность разрешить принимать участие матросу или солдату в экспедиции, которая без страховки пойдет в экстремальных условиях Крайнего Севера». Никита Михалков сам изъявил согласие участвовать в подобном мероприятии. Поход начался поздней осенью 1972 года и продолжался несколько месяцев. (По материалам книги Федора Раззакова "Наше любимое кино о войне", 2005)

Историко-революционный приключенческий фильм. Стильная работа 29-летнего Никиты Михалкова давно уже стала почти культовой и, как говорят, даже Леонид Брежнев лично был к ней неравнодушен. Вообще-то удивительно, что подчеркнуто цитатный (сейчас бы мы сказали - постмодернистский, тем самым глубоко обидев автора, ставшего с годами более консервативным в жизни и искусстве) фильм, который по-своему перелагает американские вестерны и их виртуозные модификации в творчестве итальянца Серджо Леоне, все же был принят широкой зрительской аудиторией. Конечно, он без зазора вписывается в ряд «вестернов по-советски», начиная с «Белого солнца пустыни» и кончая несколькими опусами Самвела Гаспарова, кстати, сокурсника Михалкова по ВГИКу (вместе они сочинили сценарий еще одного «истерна» под названием «Ненависть»). И все они имели практически один и тот же успех в прокате, несмотря на то, что дебютная картина Никиты Михалкова справедливо кажется более изощренной в кинематографическом плане. Не так уж важно - кто, куда и когда везет золото, необходимое для покупки хлеба за рубежом. Не случайно, что повесть «Красное золото», написанная режиссером вместе с крепким профессионалом сценарного дела Эдуардом Володарским, сменила название на афористично-метафорическое - «Свой среди чужих, чужой среди своих». В этой ленте вообще можно обнаружить немалое число намеренно иносказательных кадров, буквально реализованных символических идиом (типа «в карете прошлого далеко не уедешь»), а также сознательное смешение мод и времен. Помнится, почему-то именно к этому больше всего придирались в 1975 году на устроенном для дебютанта обсуждении в секции молодых критиков при Союзе кинематографистов СССР. Но не углядели тогда главного - фильм Михалкова оказался своеобразным гимном во славу мужского братства, отчаянно нежно озвученным в партии для трубы композитора Эдуарда Артемьева. Потом эта мелодия стала существовать уже отдельно от изображения, хотя и оно в финальной сцене почти впечаталось в сознание - радостные и счастливые чекисты, обнимающиеся друг с другом, разочарованные неудачей белогвардейцы… Свои и чужие, но кто разберет и оценит их правоту или историческое заблуждение?! Есть лишь сиюминутный миг победы и единения друзей, которые уже завтра могут оказаться врагами. (Сергей Кудрявцев)

Михалков снял полнометражный дебют на тему "веришь - не веришь". В 74-м году "Архипелаг ГУЛАГ", доходчиво объяснивший террор и репрессии родовыми пороками советского строя, до нас еще не дошел. Главным стоял вопрос доверия: как могли миллионы большевиков поверить напраслине, возводимой на старых боевых товарищей по каторгам и сабельным походам. Научному подходу математика Солженицына пока еще предшествовали морально-императивные метания, и в сказке Михалкова про солдата Егора, полный ранец золота и сорок злых одноглазых головорезов был прозрачнейший намек, каково самому решать виновность другана, когда все улики налицо и ходы записаны. Жили-были пятеро друзей, одного убили, другого подставили, и пришлось трем остальным - председателю ревкома Сарычеву (Солоницын), начальнику ЧК Кунгурову (Пороховщиков) и главбуху Забелину (Шакуров) грызть локти, ловить спичечные коробки и тыкаться в три проклятые сосны: все вокруг свои, залетных не было. И поезд с золотом свой продал, и стрелочника Ванюкина свой замочил, что хочешь, то и делай с такими своими. И все стрелки на четвертом сходятся, который один правду знает, да кто ж ему, классовому попутчику, поверит. Даже в дебюте Михалков твердо обозначил магистральную свою тему - "Русское дворянство между Николаем Павловичем и Иосифом Виссарионовичем". Брылов в полудреме вспоминал усадебную лужайку под старый клавесин с афганскими борзыми, да по старой поручицкой традиции завел себе казачка-вестового для запечных утех, Шилову ели глаза братом-сотником, Сарычев с Кунгуровым тоже не из батраков в революцию пришли - не говоря уж про офицерскую банду "Белая шляпа" с креслами-качалками и пилочками для ногтей. Столкновение двух кланов дворянских детей предопределило дальнейшее внимание режиссера к великому разлому в образованной, читающей среде. О том были и "Раба любви", и "Обломов", и "Пианино", и "Утомленные солнцем". Лучшие люди России клали друг друга почем зря из самых наивысших побуждений, и лишь золотой саквояж четко разводил их - кого к Богу, кого к дьяволу. "Господи, ну почему, почему же ты помогаешь этому идиоту, а не мне?!" - "Потому что ты жадный. А даже Бог велел делиться" (интересно, сколько раз Михалков позже чертыхнул себя за это "даже"?). И все же плясовое рабочее название "Полмильона золотом вскачь, пешком и волоком" сменил на чеканное, как удары барабана в шиловских кошмарах, "Свой среди чужих, чужой среди своих". Треклятое притчевое злато, заветный сундучок с сокровищами взорвал священный союз пятерых - это и было главным; злое семя подозрения, под метлу сгубившее старую гвардию через 15 лет после описываемых событий. "Мне - не поверили. Не поверили мне", - было последними словами Егора в картине. Пристрастная камера Павла Лебешева выдергивала из тьмы белые серпы полупрофилей скорченных сомнением людей - ловящих черную кошку в темной комнате и изуродованных знанием, что она там есть. Еще секунду назад все было снова ясно и чисто, и шел отряд по бережку добивать ползучую гадину в ее смрадном логове - а уже пылил ему навстречу черный автомобиль ЧК, злой вестник предательства, и снова обкладывали сузившуюся до двоих маленькую компанию тенета бельевых веревок с чистейшими тогами простыней, за одной из которых - вражина. Один за другим предавали они друг друга, допуская измену самых-самых своих, - и набожный Михалков каждому платил его же мерой, уже через полдня выгоняя на товарищеское аутодафе. Забелин рвал глотку на друга - его мундштук нашли на трупе Ванюкина. Кунгуров на ячейке отказался голосовать за доверие Шилову - и через пару дней сам получил черную метку от Сарычева: "Лови!" - бросил ему спичечный коробок уже ни в кого не верящий предгубкома. Остыл - и наутро сам снимал погоны перед подчиненным ему предгуб ЧК: "Я отправил поезд - я и отвечу по всей строгости". Кипучая машинерия вожделенного завтра рвала незримые человеческие связи, время сходило с ума, отмеряя шестьдесят седьмой "бом", пока старший не запускал в спятившие часы папкой с делами, - и Михалков в первой же картине открыто и честно признавался в своей ненависти к обожествленному революцией миру поршней, турбин и двигателей внутреннего сгорания. Несуразная карета, спущенная в прологе под откос именем свободы, равенства и братства, снова возникала в финале как антипод брошенному в овраге пыхтящему авто, и этот заключительный кадр дал начало сквозной михалковской теме вредоносности волшебной механики. Лишь раз ступил он на горло собственной песне в деланном для "ФИАТа" рекламном фильме "Автостоп" - во всех остальных грузовики вязли в монгольских траншеях, вагоны летели с мостов, рев самолетов сотрясал новостройки, а зло являлось в дом на блестящих черных лимузинах. Танки топтали жнивье, пули дробили циферблаты, а орды кочевников неслись на один-единственный цветной телевизор. Эту свою манию он и спародировал в "Сибирском цирюльнике", доведя самоходную лесокосилку до образа обло-стозевна идолища - что было зачем-то воспринято как серьезный образ заграничной экспансии. Просто под занавес XX века было уже как-то неловко манифестировать свою традиционалистскую общеевропейскую технофобию, заявленную еще немым "Рассветом" Мурнау в ответ на индустриальные кантаты советской документалистики. А в 74-м было еще вполне нормально, итальянцы только тем и занимались - вот и Михалков противопоставил бездушным цилиндрам и лошадиным силам кобылу на дыбках, перепуганную революционной истерикой Забелина, потягивающегося под овчиной щенка да беспризорника, форсящего в круглых кунгуровских очках. Уже там, задолго до "Утомленных солнцем", лип к усам тополиный пух, берегли покой усталых конников надвинутые на нос кожаные фуражки со звездочкой, подтягивались гири умолкших ходиков, была деревня Рассохи, волнующиеся ковыли и много еще чего от гайдаровского ощущения "А жизнь, товарищи, была совсем хорошая" из рассказа "Голубая чашка", написанного в крайне недобрый для страны 38-й год. Титры были напечатаны на пишмашинке, как протокол дознания, - предвестие их горькой, подлой, самоедской судьбы. "Прощай, радость-жизнь моя, знать, уедешь без меня". В связи с фильмом Михалкова часто бранили за хорошее знание ковбойской классики, однако прямого плагиата он себе сроду не позволял, а роскошная сцена с облепившими вагон убийцами-альпинистами и вовсе уникальна в мировой художественной практике. Отдельные же парафразы с "Бучем Кессиди" и "За пригоршню долларов" вполне органичны - что до последнего фильма Джона Уэйна "Рустер Когберн", в котором шериф с плота сечет из пулемета засевшую на берегах банду рейнджеров, то снят он был ровно через год после "Своего среди чужих" и если и было какое заимствование, то как раз у Михалкова (чего в принципе исключать нельзя). На картине сложилась постоянная михалковская команда: художник и соавтор Адабашьян, оператор Лебешев, композитор Артемьев, актеры Богатырев, Пастухов и Калягин, к которым позже примкнули Елена Соловей, Олег Табаков и Олег Меньшиков. Культовым фильм сделали субтитры С. Ээро и воспоследовавшие десятки показов по образовательному четвертому каналу ТВ для глухих. Сегодня кассета со "Своим среди чужих" стоит на заветной видеополочке в доме любого русского эмигранта бок о бок с "Белым солнцем пустыни", "Местом встречи" и "Иронией судьбы". (Денис Горелов)

Один из моих любимейших фильмов, и, бесспорно, одна из самых пронзительных и светлых картин советского кинематографа. Дебют Никиты Михалкова как режиссера, несмотря на суровую критику и негатив к «барскому сынку» и «баловню судьбы», получился взрывным, ярким и запоминающимся. Вне времени, вне истории, этот фильм пронимает до дрожи и смотрится больше сердцем, нежели рассудком, склонным к критике и анализу. А покритиковать можно было бы многое: отрыв от реальности, чрезмерную идеализацию образов главных героев - чекистов, восхваление утопических идеалов революции и гражданской войны с ее пафосом ценностей свободы, равенства и братства, которые на деле оказались не более чем крикливыми лозунгами и привели в итоге к катастрофе и краху страны и миллионов человеческих жизней. Все это действительно так, но прошло уже больше 30 лет, а фильм почему-то продолжает радовать, удивлять и восхищать. Секрет его обаяния и притягательности как раз скорее в том высшем и непреложном, что вечно и абсолютно и совершенно безотносительно к цвету мундиров, идеологической направленности и политическим воззрениям - настоящей дружбе, братской любви, безмерной вере, преданности Родине. Грозные альбатросы революции. «И стали мы строить целый корабль…» Михалков - мастер создания образов. Его герои, сплоченный войной квинтет «грозных альбатросов революции», - романтическая мечта о человеческом рае и о торжестве людей с большим сердцем, строящих большой корабль счастья, верящих в грядущий мир, который однажды придет для всех. Егор Шилов (Юрий Богатырев). Молодой, смелый, честный, его любят очень и все, и любовь эта, большая и трепетная, как лейтмотив пронизывает весь фильм и так часто сквозит в теплой улыбке и словах Сарычева. Лучшая роль Богатырева. Председатель ЧК Николай Кунгуров (Александр Пороховщиков). Интеллигентный, сдержанный, немногословный, все главное - в его взгляде. Липягин (Николай Пастухов). Добряк, из народа, быстро появляется, так же быстро исчезает, но за это очень короткое время успеваешь к нему привязаться. Андрей Забелин (Сергей Шакуров). Очень и очень много авторской любви и симпатии. Славный бесстрашный боец-кавалерист, которого «зарыли и закопали» в бумагах, дебетах и кредитах, ведь война закончилась, надо строить новую мирную жизнь, а в нем до сих пор все кипит и сердце рвется в бой с шашкой наголо «защищать родину до последней капли свой красной рабоче-крестьянской крови». Вспыльчивый, порывистый, шумный, с распахнутой душой герой Сергея Шакурова Забелин - очень милый мне образ, каждый раз, пересматривая фильм, трогает до глубины души. Василий Сарычев (Анатолий Солоницын). Нервный, глубоко переживающий, но старающийся скрыть свои эмоции за маской напускного хладнокровия, ведь он - председатель губкома, несущий моральную ответственность за возложенное на него партией дело и готовый ответить за все ошибки по законам сурового военного времени. Они такие разные и все-таки вместе благодаря революционно-военному красному прошлому, которое их сроднило и забросило на ту сторону баррикад, где любовь к Родине воистину не знает границ. Без Родины. А по другую сторону - другие, наоборот, оставшиеся без Родины. Есаул Брылов (Никита Михалков) Циничный и кровожадный предводитель банды головорезов, так прекрасно сыгранный самим Михалковым? А по-моему просто очень одинокий, несчастный человек со своей личной трагедией, которого мучают призрачные видения прошлой жизни и старого, милого душе дворянского уклада и неторопливого, размеренного обустроенного существования - всего того, что было растоптано революцией и окончательно и безвозвратно сметено вихрем беспощадной войны. Золото - соломинка, за которую он судорожно пытается уцепиться в надежде вернуть себе хотя бы частицу того прошлого, об этом он исступленно мечтает, уткнувшись лицом в рукоять пулемета, которым отбивает свой кусочек счастья, с этой мыслью погибает… Ротмистр Лемке (Александр Кайдановский). Осколок когда-то могучей армии генерала Каппеля, поверженный офицер, все еще готовый «бить красных», но уже сознающий всю бессмысленность ситуации, идущий на компромисс с собой и со своей душой, спасающий уже не столько свою честь, сколько просто жизнь. Сила режиссерского волшебства. В том, как технически сделан фильм, вся мощь и сила волшебства Михалкова как художника и режиссера. Уже здесь видно то, в чем он, безусловно, всегда будет виртуозом - умение акцентировать внимание на важных символичных деталях: природе, одежде, пластике, жестах, позах, речи. Несущаяся под откос карета, как символ победы нового прогрессивного миропорядка над старым, рухнувшим буржуазным укладом. Сарычев с рыдающей от боли душой из-за смерти друга на фоне портрета вождя пролетариата, который своим мудрым и проницательным взглядом как будто бы говорит: «Товарищ, ради идеалов нашего великого правого дела даже эти жертвы оправданы». Шилов, смотрящий на тлеющие угли костра с сакраментальной фразой: «Мне не поверили…. Не поверили мне…» Слезы Лемке, слезы не только о себе, но и о неподдающейся осмыслению, сводящей с ума своей нелогичностью в данных условиях человеческой порядочности и честности. Забелин, проводящий ладонью по стеклу под шум дождя и его безмолвный, полный беспредельной тоски взгляд, устремленный на друга. Все эти по-михалковски филигранно отточенные в деталях мизансцены на выходе складываются в удивительное по силе производимого впечатления и вызываемых эмоций красочное полотно. Музыка как главная актриса. Для меня без нее не было бы и этого фильма. И для меня - она актриса, у которой здесь главная роль, она всегда в нужном месте и в нужное время, она нереально красива и, сливаясь с каждой сценой она создает тот неповторимый гармоничный союз, который, выражаясь метафорично, в своей гармонии напоминает союз 2-х безумно любящих друг друга людей. Музыка главная в начале, она главная и в конце. Эти 2 сцены я бы назвала самыми гениальными в фильме, они без слов, но музыка говорит все сама, о самом главном, о самом человеческом… Каждый раз, когда я пересматриваю этот фильм, мое сердце разрывается. С высоты прожитых лет уже ясно, что пророческими станут слова ротмистра Лемке о том, что за это самое золото всех же их и расстреляют. Бессмысленными окажутся благородство души и честность, с которыми они жили и с которыми они отдавались Родине, ведь пройдет совсем немного времени и все они попадут в кровавую мясорубку времени и так и не смогут понять за что их будут расстреливать и забивать до смерти в застенках НКВД, за что их будут ссылать в лагеря ГУЛАГа, за что сгинут они безвестно в захолустьях необъятной страны и за что же так жестоко с ними обойдется та самая, так горячо любимая ими Родина… Прекрасный фильм о светлой мечте всеобщего рая на земле. (Lena Fadeeva)

Советским ответом западному голливудскому Чемберлену, в конце 60-х- начале 70-х заполонившего мировые экраны однотипными вестернами (некоторые из них, например «Великолепная семерка» или «Золото Маккены» демонстрировались даже в советском прокате), стало появление нового условного киножанра - «истерна» (по аналогии Вест - запад, ист - Восток). Гражданская война в России - чем не фон для игры в красных «шерифов» с комиссарскими звездочками и бандитов, роли которых по праву достались белогвардейцам, махновцам, басмачам. В конце концов, российские степи, на экране смотрятся ничем не менее выразительно, чем прерии американского Среднего Запада, а формула типичного вестерна всегда столь же утрирована: благородное и честное добро против ужасного и мерзкого зла. Как тут не вспомнить цитату из классика: «Пока народ безграмотен, из всех искусств для нас важнейшими являются кино и цирк»? В новоиспеченном жанре было выпущено немало крупных кинохитов, в числе которых «Белое солнце пустыни» Мотыля, «Неуловимые мстители» Кеосаяна, «Шестой» Гаспарова. Это были стопроцентные «истерны», ловко сочетающие в себе скачки на лошадях и цирковые перестрелки с мягким, подобно прижиганию каленым железом, напоминанием о том, какой нелегким трудом добывалось для ныне живущих советских людей, их выстраданное народное счастье. Дебютная картина Никиты Михалкова «Свой среди чужих, чужой среди своих» всегда держалась особняком от прочих представителей жанра, и на то были свои причины. Честного красноармейца Егора Шилова вероломно подставляют, будто он раскрыл белогвардейскому подполью время и место перевозки конфискованного золота; чтобы оправдать свое имя он вынужден бежать на поиски истинного виновника. Хороший? Белогвардейский ротмистр Лемке, участвовавший в похищении красного золота, остается единственным выжившим в результате бандитского налета, теперь его задача - вернуть вновь исчезнувшее достояние Республики. Плохой. Есааул Брылов, эстетствующий подонок и бандит, одним из последних узнает о заветном золотом бауле, и не остановится ни перед чем, чтобы заполучить его. Злой! В финале они сойдутся, и жребий обладания искомым предметом решат не сила идеологии, а две быстро летящие револьверные пули. А помимо этого - классическая сцена ограбления поезда, драматический эпизод на горной речке, неумолимо вызывающие такое множество, не всегда уловимых голливудских ассоциаций. Нет, господа, «Свой среди чужих» - это самый настоящий ВЕСТерн с множеством цитат из аналогичных образцов этого жанра и компактно упакованной на самое дно заветного баула с золотом, идеологической составляющей! Чуть менее юморной, совершенно лишенный цинизма оригинала, но тем не менее, практически советский вариант легендарной картины Серджио Леоне «Хороший, плохой, злой». Подобно яблочку, которое с аппетитом похрустывает сам Михалков в уже, ставшей легендарной, сцене налета на поезд, сам фильм имеет множество слоев, сначала незаметных под толстой кожурой. Тут тебе и ярко выраженная детективная составляющая с поиском белогвардейского предателя, которого уличат в лучших традициях дедуктивного метода Сами-знаете-Кого, и линия настоящей мужской дружбы, которая лишь крепнет со временем в такой чугун, что и руками не разорвешь, и даже мотивы юношеского идеализма, когда на фоне катящейся по склону холма кареты, трое совсем юных героев сбегают ей вслед - за собственными мечтами о «нашем новом мире», котором им суждено построить, хотя бы в своих наивных романтических мечтаниях. Актерский состав, по истине удивителен - ни одной случайной роли, ни одного выстрела «в молоко2 - как и подобает настоящему красному ковбою, каждый из них поразительно удачно поразил задуманные режиссером мишени. Юрий Богатырев, Александр Кайдановский (до сих пор, холодок пробегает по спине от всей силы его крика «Господи, ну почему ты помогаешь этому кретину, а не мне?»), сам Михалков в роли Брылова (чем-то напоминающий, еще более оскотевшего собственного персонажа из рязановского «Жестокого романса»), первое, по истине, феерическое появление на экране Константина Райкина в роли юродивого узбека, великолепный Калягин в роли мелкого и трусливого станционного смотрителя, Солоницын, Пороховщиков, Шакуров… Удивительно, как фильм, продолжительностью всего в полтора часа, смог стать прибежищем такого количества ярчайших актерских дарований, при этом не растеряв ни капли из них, предоставив каждому - по возможности показать себя. Отдельное упоминание - сценарий самого Михалкова и Эдуарда Володарского, удачно сочетавший юмор и драматизм с острым сюжетом. Операторская работа Павла Лебешева, буквально летающая по всему экрану вслед за героями. Ну и естественно - наш ответ итальянцу Энио Мориконе, великолепный саундтрек за авторством Эдуарда Артемьева, с его незабвенным трубным «Финалом», ныне ставшим в Союзе кинематографистов, печальным символом прощания с ушедшими от нас, навечно прославленными и заслуженными кинодеятелями. Некоторые фильмы тяжело пересматривать со временем: блекнут некогда яркие краски, устаревают когда-то революционные художественные решения. К дебюту Михалкова это не относится: наоборот, он и по сей день, смотрится очень ярко и свежо, особенно по сравнению с многими последующими работами этого режиссера. Не верьте, если Вам будут говорить, что главное в искусстве - это опыт. Главное - это талант, который с опытом может видоизменяться, терять искренность и мутировать в нечто тяжеловесное и насквозь меркантильное. Молодой Михалков, наделенный легкостью и мечтательностью, был готов сам, вприпрыжку скатываться со склона холма, вместе со своими героями - навстречу идеалам собственной молодости, беззаботно и искрометно. Разве можно эту беззаботность угадать в его последних фильмах, которые напоминают загруженные под завязку тяжелые баржи, перевозящие для своего создателя несоизмеримый груз из солидных наград, признания мировой кинообщественности и солидных кассовых сборов? Время бежит, люди меняются, и только старые бобины с кинопленкой остаются прежними. Минует еще одна эпоха, забудутся награды, а перевозившие их баржи, рано или поздно затонут. А наивные мечты останутся, ведь в отличие от кассовых сборов, они не имеют цены. (fox m)

Описание неполное, и скоро будет добавлено.
comments powered by Disqus