ОБЗОР «ПАСТОРАЛЬ» (1975)
В горную деревушку приезжает группа молодых тбилисских музыкантов. Здесь они намерены отдыхать и репетировать. Грустный рассказ об окончательно произошедших разрывах: крестьяне не поют красивых старых песен, музыканты играют непонятную им музыку... Далеко не идиллическое изображение сельской жизни.
Музыканты из Тбилиси приезжают на лето в деревню - отдыхать и репетировать. Они музицируют на лоне природы, а крестьяне продолжают жить своей жизнью. Сюжетные перипетии практически отсутствуют. Фильм можно воспринять как зарисовку или как чистую идею. Идею о разобщенности людей «из разных миров». Они сосуществуют рядом, не вступают в открытую борьбу, но не понимают и не принимают друг друга. Но что-то - пусть лишь у немногих из них, пусть едва ощутимо - меняется в душах от этого временного соседства.
БЕРЛИНСКИЙ МКФ, 1982
Победитель: Приз ФИПРЕССИ (программа «Форум») (Отар Иоселиани), Приз Международной Католической организации в области кино - почетное упоминание (программа «Форум»).
Отар Иоселиани (1934-2023 https://fr.wikipedia.org/wiki/Otar_Iosseliani): "Это фильм о встречах и расставаниях навсегда. В глухую деревню приезжает группа музыкантов, чтобы отдохнуть и порепетировать для следующего музыкального сезона. Вокруг живут крестьяне - симпатичные, злобные... разные. Эти два мира присматриваются друг к другу и удивляются: как по-разному можно жить на этом свете! Среди них наивная деревенская девочка, впечатлительная и мечтательная. Крестьяне с одной стороны, а с другой - люди, избравшие себе занятием столь утонченную вещь, как музыка. Крестьяне не сентиментальны; это мы восторгаемся - ах, как прекрасна деревня! И быть профессиональным музыкантом порой означает потерять всякую связь с прекрасным. Нельзя профессионально практиковать утонченность".
В фильме звучит музыка Франсуа Куперена (https://fr.wikipedia.org/wiki/Fran%C3%A7ois_Couperin), Иоганнеса Брамса (https://de.wikipedia.org/wiki/Johannes_Brahms) и Людвига ван Бетховена (https://pdc.wikipedia.org/wiki/Ludwig_van_Beethoven).
Транспортные средства, показанные в картине - https://www.imcdb.org/movie.php?id=124046.
Премьера: 2 июля 1979 (Москва).
Англоязычное название - «Pastorale».
Обзор изданий картины: https://www.blu-ray.com/Pastorale/1553512/#Releases, https://www.dvdclassik.com/critique/pastorale-iosseliani.
«Пастораль» на Allmovie - https://www.allmovie.com/movie/pastorale-am70603 и Rotten Tomatoes - https://www.rottentomatoes.com/m/pastorale.
О картине на сайте Geocinema - http://geocinema.ge//ka/movies/286.
«Пастораль» входит в списки: «Лучшие фильмы» по мнению кинокритика Сергея Кудрявцева; «Рекомендации ВГИКа».
"Замечательно владея кинематографом - точным, поэтичным и музыкальным письмом, Иоселиани фиксирует на пленку окружающую его жизнь. Его кинематограф не бальзамирует реальность, напротив, как бы лаская и слегка касаясь ее контуров, он следит за музыкальностью ее движения и темпа", - журнал «Кайе Дю Синема», 1979.
"Если можно в чем-либо упрекнуть Отара Иоселиани, так это в том, что он слишком безупречен, слишком утончен, слишком честен, слишком поэт. 'Пастораль' учит смотреть на вещи взглядом строгим и чистым. Это много", - журнал «Нувель Обсерватер», 1980.
"Мы обнаруживаем сотни деталей, и посему можем без устали вновь и вновь пересматривать 'Пастораль'. Каждый план гармонично скорректирован с окружающим его непрерывным движением, которое и ему, в свою очередь, придает глубину содержания. Как и в самых прекрасных немых фильмах, кинематограф царствует здесь полноправно, обнаруживая свой гений в поэтическом описании мира", - газета «Ле Монд», 1980.
"Большой, человечный фильм. Это шедевр или почти шедевр - такая уверенность возникает за несколько секунд до окончания 'Пасторали' - достижения, достойного 'Листопада', который открыл для французской критики имя Иоселиани", - газета «Юманите», 1980.
"Фильм совершенно мастерский, вдохновенный: черно-белое изображение исполнено блеска, в котором нет ничего лживого", - газета «Ле Матен», 1980.
"Чудесный фильм одного из самых крупных советских современных кинематографистов... Советский фильм, что не очень видно по нему. Фильм, полный простоты, свободы и восхитительной свежести", - журнал «Телерама», 1980.
Рецензии - https://www.imdb.com/title/tt0124046/externalreviews/.
Отар Иоселиани на сайте «Кино без границ» - http://arthouse.ru/person.asp?id=412.
[...] Александр Кан: Ваши полнометражные фильмы советского периода - "Листопад", "Жил певчий дрозд", "Пастораль", которые я очень люблю еще с тех времен,- конечно, критичны к окружающей советской действительности, но вместе с тем они очень мягкие, элегичные. Неслучайно даже название - "Пастораль" - какое-то пасторально-элегичное. Наверное, в то время иначе и быть не могло - в обстановке цензуры прямая критика была невозможной. В то же время в ваших более поздних французских работах - в частности, в "Разбойниках" - уже прямое и достаточно жесткое обличение сталинизма. И в "Шантрапе" - неприкрытая критика чиновничьего произвола в кино. Дело тут только в том, что появились новые неподцензурные возможности, или же ваш взгляд за эти десятилетия изменился?
Отар Иоселиани: Сложно ответить на этот вопрос, потому что критика не является предметом искусства. Как только вы снимали то, что вам любо - то, что вызывает у вас восхищение, что существует как естественный человеческий конфликт, - оно неизбежно выливается в стремление увидеть, как от всяких мерзостей человек может избавиться. Причем это касается любой страны. Большевизм вовсе не монополист на мерзости. Капитализм имеет такое количество мерзких черт, которые так давят человека, так его угнетают, что может легко соревноваться с коммунизмом. Поэтому ты просто снимаешь. Ведь что такое "Пастораль"? Музыканты приехали в деревню, а в деревне какие-то безобразия происходят. Нормально. И весело всем от этого. И печально. И происходят встречи и расставания. Вот об этом картина. А для цензуры - это критика, как вы говорите. Они думают, что все всегда нацелено на то, чтобы критиковать. А раз критика, то надо запретить. А фильм абсолютно не о том, он никого не обличает, ничего. Просто живут люди - и, как везде на этом свете, происходит борьба добра со злом. [...] (2018. Читать полностью - https://www.bbc.com/russian/features-44046803)
Это фильм о встречах и расставаниях навсегда. В глухую деревню приезжает группа музыкантов, чтобы отдохнуть и порепетировать для следующего музыкального сезона. Вокруг живут крестьяне - симпатичные, злобные... разные. Эти два мира присматриваются друг к другу и удивляются: как по-разному можно жить на этом свете! Среди них наивная деревенская девочка, впечатлительная и мечтательная. Крестьяне с одной стороны, а с другой - люди, избравшие себе занятием столь утонченную вещь, как музыка. Крестьяне не сентиментальны; это мы восторгаемся - ах, как прекрасна деревня! И быть профессиональным музыкантом порой означает потерять всякую связь с прекрасным. Нельзя профессионально практиковать утонченность... («Cinema Prestige»)
Знаменательно, что этот фильм, снятый ровно через 40 лет после ассоциативно перекликающегося с ним "Строгого юноши" Абрама Роома, тоже оказался в ситуации как бы запрещенного, но показываемого в узком кругу кинематографистов. А в 1982 году он даже попал вне конкурса на фестиваль в Западном Берлине и удостоился премии ФИПРЕССИ, которой еще не раз был награжден режиссер уже за работы, сделанные во Франции. Уже по этой причине можно выискивать в "Пасторали" приметы диссидентства автора, тем более, что эта лента по сравнению с двумя первыми частями своеобразной трилогии - "Листопад" и "Жил певчий дрозд" - поневоле выглядит более дидактичной, а порой даже не лишенной иронически-сатирического заряда. Хотя внешне не дает повода для подобной трактовки, являясь как бы документальной зарисовкой-импровизацией о поездке камерного оркестра городских музыкантов на летний отдых в деревню, где они репетируют классические сочинения, то соотносящиеся с буколикой пейзажей, то контрастирующие с сельским бытом и местными нравами. («Кинопроцесс»)
[...] как ведущая тема фильма основной конфликт творчества Иоселиани впервые был заявлен в картине «Пастораль» (1975), где стиль жизни городских музыкантов, приехавших работать в деревню, входит в непримиримое противоречие с традиционным жизненным укладом. Фильм был посвящен целиком достаточно абстрактной теме, и специфическая драматургическая конструкция - отсутствие главного героя - придала кинофильму надличностный притчевый характер. [...] (Сергей Филиппов)
В деревню приезжает на отдых группа студентов-музыкантов. Они репетируют и наслаждаются отсутствием городской суеты, коротая дождливые дни в играх и беседах с хозяйской дочкой. "Пастораль" - последний советский фильм Иоселиани. С формальной точки зрения. Ибо, по существу, все его картины - не советские, не французские и даже не грузинские. В "Пасторали" нет типичной для грузинских притч комедийности, но нет и трагизма: мир Иоселиани математически уравновешен, что не мешает ему оставаться поэтичным. И в этом секрет мастера. Он с меланхоличной иронией наблюдает за мутациями человеческой природы, которая все меньше находится в ладу с самой собой. В деревне еще сохранились островки старой, традиционной жизни, но и она обречена, будь то Грузия, Африка или Прованс, которые в равной степени разрушаются под напором цивилизации. Бессюжетность достигает в "Пасторали" своего пика. Фильм невозможно пересказать, потому что в нем почти нет героев и как будто бы ничего не происходит. Зато настроение и ускользающая красота схвачены безошибочно, так, что, начав смотреть, уже невозможно оторваться. 9/10. (Андрей Плахов, «Афиша»)
Художественный киноочерк. Сюжет фильма чрезвычайно прост: приезд музыкантов из города в деревню, отдых, репетиции, знакомство с местными жителями и отъезд - единственные опорные столбы киноповествования, которые и заданы как темы для вариаций. Два закрытых, отделенных друг от друга мира встретились и, не поняв друг друга, разошлись. Смысл этих встреч и прощаний не открыт персонажам: одни проживают дни в делах и заботах, в спорах с соседями, в мелких обманах властей, в заботах о хозяйстве, другие - в отдыхе, записи старинных песнопений, в прогулках и подготовке к очередному концерту. Они плохо понимают даже язык друг друга: мингрельское наречие непонятно приезжим, и режиссер сохраняет эту непонятность и для зрителя, не допустив перевода. Смысл происходящего открывается в авторской композиции, обнаруживающей драму невстречи, композиции, которая оказывается доминантной по отношению к сюжету, развитию действия, частным перипетиям. Ощущение кантиленности рождается сразу из размеренного чередования кадров, описательная полнота и достоверность которых важна не сама по себе, а в едином, словно бы заторможенном, замедленном знакомстве с этим затерянным миром. Только стороннему взгляду может открыться красота природы, которую не замечают селяне. Только детям - волшебство и гармония классической музыки. Прагматика победила, даже традиционное грузинское многоголосье забывается, становится музейным реквизитом. В строй фильма естественно входят комедийные элементы - последнее прибежище фольклорного духа. Но и они приобретают характер цирковых аттракционов, как, к примеру, самозащита крестьянина, выкашивающего траву на колхозном поле, от охранника. Закупоренность жизни ведет к иссяканию энергии, к каторжному существованию. Не без доли иронии, но внятно дает режиссер комментарий уже случившейся беде: уезжает поезд, увозящий музыкантов в город, на полях трудятся крестьяне, из репродуктора звучит моцартовский дуэт Дон-Жуана и Церлины: «Дай руку мне, красотка. » Не возникли связи, контакты, привязанности, та родственная зависимость, без которой не может быть естественной полноты жизни живущих не земле. Только талант и воля художника собирают распавшееся целое воедино, чтобы оповестить людей о трагизме происходящего. Не услышали - и пророчество сбылось. Пастораль оказалась последней. («Мегаэнциклопедия Кирилла и Мефодия»)
Лирико-социальная притча. Знаменательно, что этот фильм, снятый грузинским режиссером Отаром Иоселиани в сорокадвухлетнем возрасте и ровно через 40 лет после ассоциативно перекликающегося с ним «Строгого юноши» Абрама Роома, тоже оказался в ситуации как бы запрещенного, но показываемого в узком кругу кинематографистов. А в 1982 году даже попал вне конкурса на фестиваль в Западном Берлине, где удостоился премии ФИПРЕССИ, которой Иоселиани еще не раз был награжден за работы, сделанные во Франции. Уже по этой причине можно бы выискивать в «Пасторали» приметы диссидентства автора, тем более что данная лента по сравнению с двумя первыми частями своеобразной трилогии - «Листопад» и «Жил певчий дрозд» - поневоле выглядит более дидактичной, а порой даже не лишенной иронически-сатирического заряда. Хотя внешне она не дает повода для подобной трактовки, являясь как бы документальной зарисовкой-импровизацией о поездке камерного оркестра городских музыкантов на летний отдых в деревню, где они репетируют классические сочинения, которые то соотносятся с буколикой пейзажей, то контрастируют с сельским бытом и местными нравами. Но в стилевом отношении - по мере развития творчества Отара Иоселиани от все-таки более прозаического «Листопада», пусть и снабженного метафорическими кодами, к намеренно амбивалентной по морали и манере картине «Жил певчий дрозд», которая насыщена иносказаниями вопреки якобы беспечности героя и бессюжетности материала - в «Пасторали» проявляется безусловная притчевая форма. Но она лукаво спрятана под видом чуть ли не телерепортажа, случайно зафиксированного камерой на деревенской натуре. Как раз природа, которая оставалась только на заднем фоне в городских работах Иоселиани (несмотря на то, что крайне важным было весеннее время года еще в «Апреле», предосеннее - в «Листопаде», летнее - в фильме «Жил певчий дрозд»), становится, пожалуй, главным героем в исключительно сельской по месту действия «Пасторали». Нега лета и работа до пота, будь то простые сельские труженики или музицирующие горожане-интеллектуалы; умиротворение всего вокруг, замирающего в жаркие дни; и сонливое переживание «застойного времени», которое всего лишь через три года сменится зимней «жарой в Кабуле» (да и какая в тех южных краях зима?!). Конфликт между вдохновенными музыкантами и приземленными жителями из провинции может показаться в «Пасторали» явным, острым, не терпящим примирения. Но постепенно это отходит на второй план. В самой деревне не все так уж пасторально, хотя и не заслуживает гневного презрения, ленивого снисхождения, а в чем-то способно вызвать любопытство и пробудить подлинный интерес горожан, которые тоже не идеальны, не столь одержимы своим служением искусству, подчас по-человечески мелочны и эгоистичны. Смысловая перекличка с предыдущими лентами Отара Иоселиани в том и заключается, что грань в отдельном человеке или группе людей, объединенных по профессиональному, социальному и какому-либо иному принципу, проходит между нравственным и безнравственным, духовным и бездуховным. После отъезда музыкантов, которые вроде бы должны были уже всем надоесть, остается непредусмотренное чувство грусти. Финал не замкнут. Деревенская девочка-подросток, которая покорно выполняла работу по хозяйству и лишь прислушивалась к репетициям музыкантов, теперь ставит на проигрыватель подаренную ими пластинку - и слушает музыку. Не это ли становится истинной пасторалью: что-то изменилось в душе тех, кто вообще не тронулся с места или же уехал восвояси. Вот и в скоро случившемся переселении режиссера во Францию по лично-семейному поводу не было, на самом-то деле, такого резкого и демонстративного разрыва ни с обществом, ни со страной, не говоря уже о родине (к сожалению, не свойственная Иоселиани тема огульного неприятия и раздраженного отрицания советского прошлого все-таки найдет отражение в поздней документальной картине «Грузия одна»). И в фильмах, снятых в окрестностях Парижа или вообще в африканской деревне («И стал свет»), он остается самим собой, не изменяющим своим эстетическим принципам свободным художником. (Сергей Кудрявцев)
Грузинская песня. Виноградную косточку в теплую землю зарою, / И лозу поцелую, и сладкие гроздья сорву, / И друзей созову, на любовь свое сердце настрою... Эту любовь он многие-многие годы несет в себе. Все его фильмы - это любовь и... удивительной силы талант. Такой, что не дает потерять самого себя и оригинальное видение мира, не позволяет затеряться среди множества других. Он всегда таким был, Отар Иоселиани - ироничный грузинский интеллигент, режиссер-музыкант и художник. В его кинокартинах есть что-то от Брессона, нечто едва уловимое, больше ощущение, чем явное следование. Иоселиани - это тоже «письмо изображениями и звуками», почерк, а не зрелище. Его кинокадр - всегда движение: сложное пространства и времени, людей или явлений природы, цветов и травы, животных или машин, иногда находящихся даже вне кадра (движение в звуке). Они могут двигаться вместе или по раздельности, но непременно дают глубину и дополнительный смысл происходящему. В этом Отар Давидович близок с Куросавой, также умевшем тонко использовать этот код, задавать движением тон и настроение в каждом отдельном эпизоде и в кинокартине в целом. Но узнаваемой и отличительной чертой Иоселиани является внутренний ритм, рождающий мелодику, наполняющий кинокадр музыкой, даже когда она не звучит. В темно-красном своем будет петь для меня моя Дали, / В черно-белом своем преклоню перед нею главу. / И заслушаюсь я, и умру от любви и печали... Движение и музыка. Всегда. От студенческих «Акварели» и «Саповнелы» до выверенной и практически выстраданной «Пасторали» - фильма, завершившего грузинский период в творчестве режиссера. Все как бы случайно, сиюминутно и настояще - такой невероятный эффект присутствия, вовлечения в происходящее. Вот женщина, что вместе с матерью (а может, свекровью) выпекает шоти и, как бы от жара, развязывает платок, бросив кокетливый взгляд сквозь ограду на остановившийся автобус - всего секунда и... тут же этот взгляд ловит джигит в окне, а хромой автобус убегает вдаль, но мы успеваем заметить неподдельное восхищение, вызванное женщиной в мужчине. Последовательно, кадр за кадром, режиссер выстраивает детали-ключи, но при этом он не озвучивает и не проговаривает мотивы поступков, не дает перевода - это считывается как культурный код, понятный каждому. Как старинная песня с протяжными стонами чунири темным вечером. Как дополнительные штрихи к портретам героев. Например, веселость в по-детски шаловливых глазах шофера подпрыгивающего на ухабах грузовичка, когда он не остановился, чтобы подобрать на обочине односельчанина с тяпкой, и тому пришлось забираться в кузов на ходу. Так же естественно и порой забавно проходит день за днем, светит солнце, идет дождь... И после приезда в деревню группы музыкантов практически ничего не меняется - крестьяне заняты своими делами, молодые музыканты - репетициями, вызывающими настоящий восторг у местной детворы, что гурьбой собирается под окнами и на лестнице послушать музыку. И когда заклубится туман, по углам залетая, / Пусть еще и еще предо мною плывут наяву / Синий буйвол, и белый орел, и форель золотая... «Пастораль» непостижимым образом вобрала в себя все лучшее, что было в багаже у режиссера на тот момент: мелодику и гармонию «Саповнелы»; притчевость «Апреля»; полифонию и народное пение из «Старинной грузинской песни»; древний уклад сельской жизни, предваряющий «Листопад»; течение жизни, кажущуюся легкость существования и беззаботность музыкантов, что перекликается с мотивами «Жил певчий дрозд»; неспешность и экспрессию, свойственные самому режиссеру. Но если взглянуть на кинокартину как бы со стороны и немного над, то «Пастораль» - это больше кинозарисовка о порядке вещей, предначертанном нам свыше, о предназначении человека и... о любви. Незаполненное пространство стирает различия, законы бытия соритмичны жизни и сами становятся искусством, а последовательность событий и действий выглядит по-новому с каждым следующим витком: повторяясь, они никогда не повторяются полностью, сплетаясь в дни, недели, в целую жизнь. Где-то там, где мир не имеет границ, где фантазия, труд и творчество сливаются в музыке, где есть ощущение того Высшего, что не подчиняется анализу и логике, но что можно ощутить, прочувствовать и сохранить в себе, став чуточку счастливее. (Jezebel_k)
