на главную

ЗА ЭКРАНОМ (1916)
BEHIND THE SCREEN

ЗА ЭКРАНОМ (1916)
#30298

Рейтинг КП Рейтинг IMDb
  

ИНФОРМАЦИЯ О ФИЛЬМЕ

ПРИМЕЧАНИЯ
 
Жанр: Короткометражный
Продолжит.: 26 мин.
Производство: США
Режиссер: Charles Chaplin
Продюсер: Henry P. Caulfield, Charles Chaplin
Сценарий: Charles Chaplin, Vincent Bryan, Maverick Terrell
Оператор: Roland Totheroh
Композитор: Michael Mortilla (1989)
Студия: Lone Star Corporation

ПРИМЕЧАНИЯреставрированная версия (Lobster Films, 2014). два варианта музыкального сопровождения: 1-я звуковая дорожка - камерная музыка (композитор: Robert Israel; исполняет: The Robert Israel Orchestra); 2-я - фортепианный аккомпанемент.
 

В РОЛЯХ

ПАРАМЕТРЫ ВИДЕОФАЙЛА
 
Eric Campbell ... Goliath - a Stagehand
Charles Chaplin ... David - His Assistant
Edna Purviance ... The Girl
Albert Austin ... Stagehand
Lloyd Bacon ... Director of Comedies
Henry Bergman ... Directory of History Film
Leota Bryan ... Actress
Frank J. Coleman ... Assistant Director
James T. Kelley ... Cameraman
Charlotte Mineau ... Actress
John Rand ... Stagehand
Wesley Ruggles ... Actor
Leo White ... Stagehand
Tom Wood ... Actor

ПАРАМЕТРЫ частей: 1 размер: 411 mb
носитель: HDD3
видео: 704x528 XviD 1863 kbps 23.976 fps
аудио: AC3 192 kbps
язык: Ru
субтитры: Ru, En
 

ОБЗОР «ЗА ЭКРАНОМ» (1916)

ОПИСАНИЕ ПРЕМИИ ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ СЮЖЕТ РЕЦЕНЗИИ ОТЗЫВЫ

"За экраном" ("За кулисами экрана", "За кулисами кино"). Маленький, всеми помыкаемый реквизитор Давид (Чарльз Чаплин), выведенный из себя бесконечными придирками ленивых рабочих и прежде всего собственного начальника по имени Голиаф (Эрик Кэмпбелл), устраивает забастовку и начинает мстить своим обидчикам. Ему помогает девушка (Эдна Первиэнс), которая ищет работу и переоделась парнем. Когда Давид выясняет, что это девушка, то влюбляется в нее...

В этой комедии Чарли решил пустить зрителя в святая святых кинематографа - на съемочную площадку. На маленьком пространстве киностудии одновременно снимается несколько самых разных фильмов. Съемочные группы мешают друг другу, по киностудии летают торты, люди неожиданно проваливаются в технические люки, натыкаются на камеры, ломают мебель. И среди всего этого хаоса расцветает любовь.

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Эпизод с бастующими подсобными рабочими показывает ироническое отношение Чаплина к методам тогдашней профсоюзной борьбы.
Фильм поставлен Чаплином по контракту со студией «Mutual» (http://charliechaplin.com/en/films/mutuals).
Кадры фильма - http://silenthollywood.com/behindthescreen1916.html.
Премьера: 13 ноября 1916 года.
Картина шла в Великобритании под названием «The Pride of Hollywood» (Гордость Голливуда).
Стр. фильма на сайте Allmovie - http://allmovie.com/movie/behind-the-screen-v4701.
Стр. фильма на сайте Rotten Tomatoes - http://rottentomatoes.com/m/behind-the-screen/.
В британский телефильм «Неизвестный Чаплин» (1983; http://imdb.com/title/tt0158310/) вошли некоторые чудом сохранившиеся рабочие дубли этого фильма.
"Несмотря на общий шаржированный рисунок, Чаплин показал в фильме «Его новая работа», а также в более поздней картине, «За кулисами экрана», жизнь студии того времени во множестве деталей и в общем правдиво… [В последней] высмеивались штампованные приемы комических фильмов: торты с кремом безудержно летели в физиономию реквизитора-гиганта Голиафа, издевающегося над своим помощником Чарли, а также в лица артистов, исполнявших роли епископа, короля и его свиты, придавая безумной феерии определенный социальный смысл" (А. Кукаркин, 1988).
Рецензии кинокритиков - http://mrqe.com/movie_reviews/behind-the-screen-m100050247; http://imdb.com/title/tt0006414/externalreviews.

Работяга Давид (Чарли Чаплин) работает на киносъемках помощником ленивого реквизитора Голиафа (Эрик Кэмпбелл), а молодая актриса (Эдна Первиэнс) безуспешно пытается получить роль. На площадке одновременно снимаются историческая драма, детектив и комедия положений. Подсобные рабочие объявляют забастовку из-за того, что их разбудили после обеденного перерыва, и отказавшийся бастовать Давид вынужден делать всю работу за десятерых. Своей старательностью и неуклюжестью он создает множество смешных ситуаций и в итоге превращает процесс киносъемки в полнейший хаос. Бастующие готовят акцию протеста - взрыв студии. Но даже динамит не наносит такого ущерба, как постоянное желание Давида быть полезным кинематографу. (wikipedia.org)

Эта ранняя суматошная комедия на поверку оказывается издевательской пародией на голливудские нравы и принципы работы. Маленький, всеми помыкаемый реквизитор с символическим именем Давид, выведенный из себя бесконечными придирками ленивых рабочих и прежде всего собственного начальника, носящего столь же символическое имя Голиаф, разыгрывает этакий пиратский бунт на корабле и, разумеется, одерживает над всеми викторию. Картина развивается в бешеном темпе, усыпана иголками бесчисленных гэгов, подобно тому, как сам Чарли в одном из эпизодов, перенося на спине одновременно штук двадцать венских стульев, явно обезьянничает, изображая дикобраза. Пародируя тем самым, между прочим, и себя самого, многостаночника. Картонная, но по виду ужасно тяжелая дорическая колонна, без конца падающая на головы обидчиков Чарли, люк, в который с помощью рычага обрушивает маленький реквизитор своих притеснителей, наконец огромное множество тарелок с тортами и кашей, чьим содержимым Давид без пращи (вместо пращи) уделывает всех с головы до ног, сам оставаясь чистеньким, - вот основной реквизит картины, если не главные (после Чарли) ее неодушевленные персонажи. "Несмотря на общий шаржированный рисунок", - пишет в своей книге "Чарли Чаплин" отечественный киновед А. Кукаркин (М.: Искусство, 1960. С. 26, 45), - Чаплин показал... в картине "За кулисами экрана" жизнь студии того времени во множестве деталей и в общем правдиво: перепалки рабочих, тут же готовящих под стук молотков необходимый реквизит; ругань режиссеров, шум и суетня, которыми сопровождается подготовка каждого нового эпизода; мешающие соседние съемки; общая атмосфера спешки, нервозности и полной неразберихи. И в этих условиях неумолимый, холодный глаз съемочного аппарата, ручку которого крутит думающий лишь о метраже оператор, требует от исполнителя "выдать" гамму самых различных переживаний, чуть ли не одновременные проявления радости и горя, любви и ненависти... Герой Чаплина своей комедийной активностью... высмеивал штампованные приемы комических фильмов: торты с кремом безудержно летели в физиономию реквизитора-гиганта Голиафа... а также в лица артистов, исполнявших роли епископа, короля и его свиты, придавая безумной феерии определенный социальный смысл". В общем, драки, гэги и сатира в режиме нон-стоп. Именно это, а еще насыщенная информацией, как энциклопедия, лапидарность, неповторимая мимика, веселый балаган-маскарад, "многостаночность" едва ли не каждого автора, действующего в атмосфере перманентных открытий, - вот сам молодой Чаплин, одновременно же объект его пародии и... то, что утратил кинематограф с появлением звука. Печально, но факт: чуть ли не любительские получасовые комедийные боевики Чаплина и Китона дают сто очков вперед современным жанровым экзерсисам, изобилующим цветом, долби-звуком и разреженным, подчас удушливым воздухом усталой своей третичности. (В. Распопин)

В этой коротенькой комедии, снятой без изысков других «мьючуэловских» фильмов Чаплина, таких, как «В час ночи» или «Лавка ростовщика», мастер сделал вид, что приподнимает завесу, отделяющую зрителя, верящего в чудо кинематографа, от чародеев, этим чудом занимающихся - он словно впустил зрителя «за экран», но, конечно, сделал это только в шутку. Съемки исторической эпопеи с королями и колоннами, вестерна с злодеями и пистолетами и комедии с извечными тортами срывает один единственный человечек, совершенно серьезно пытающийся как можно лучше выполнить свою работу, не имеющую ничего общего с кино, кроме того, что ему, подсобному рабочему, приходится все время торчать на съемочной площадке и получать пинки от своих многочисленных начальников. И… чуда не происходит. Историческая драма превращается в комедию, вестерн - в трагедию, а комедия - в черт знает что! Чудо оказывается совсем в другом - как этому маленькому «невезучему», который не может справиться с простым рычагом, а из просьбы передвинуть бутафорскую колонну устраивает чуть не закончившуюся убийством потасовку, удается приковывать внимание зрителя, вызывать такой искренний смех и заставлять сочувствовать себе. Он ведь, в конце концов, совсем не так уж и мил, этот чаплинский Давид: он портить все, к чему прикасается, правда, делает это не со зла, а от чрезмерного старания. Как говорится - работа и труд - все перетрут, Чаплин доводит это трение до такого абсурда, что смех рождается сам собой! Все, что делает Чаплин в этом фильме - так естественно, так просто, так убедительно. Перед нами человек, как будто бы никаким образом не связанный с кино и даже не намекающий на какое бы то ни было желание славы или успеха. Убедительна непринужденность, с которой Давид ведет себя перед камерами - он ведь совсем не актер! Ну, попросили швырнуть торт в своего начальника! Отчего бы и не швырнуть! Кто ж виноват, что начальник - здоровенный детина, - не слишком проворен и не в силах увернуться от с большим энтузиазмом запускаемых подчиненным тортов!? Или колонна, которую нужно перетащить с места на место? Сказано - сделано! Никто не виноват, что рабочий маловат для колонны, а реквизиторы не постарались снабдить ее удобными ручками, вот и валится она то на режиссера, то на бедняг-актеров. А оператор? Ведь он сам виноват, что расставил свою дурацкую треногу прямо на пути у простака-рабочего, знающего лишь одну дорогу! Артистизм Чаплина в этом фильме совсем неброский (в отличие от «В час ночи», где Чаплин в своем полновластном бенефисе поднимал на уровень шедевра каждый крошечный гэг), мягкий - он просто весь в природной органичности Чаплина в любых обстоятельствах. Когда актер делает вид, что он за экраном и совсем не актер и ему веришь - это ведь дорогого стоит. А потом Давид находит свою любовь. Это, конечно же, Эдна. Он долго и пытливо старается понять, что это за странный пацан с длинными волосами и такими притягательными пухлыми губками и не понимает в своей простоте, что за чувства ворочаются в нем. Может, если бы Голиаф (Эрик Кэмпбелл показал чудесный балет, подумав, что Давид гей) не был бы таким настырным, любовь в Давиде так и не проснулась бы? Но самое главное остается за экраном. Та сила, которая заставляет сегодня смеяться над тем, как Чарли прыгает вокруг массивного Голиафа, сражаясь с ним на кулачках, над тем, как он одного за другим роняет в люк артистов, над тем, как горделиво отказывается от забастовки и удивленно смотреть, как он робко целует Эдну, восхищаясь и задумываясь всякий раз над тем, куда же сегодня исчезло первозданное чудо кинематографа. Это детское, невинное, большеглазое чудо, сделанное по-взрослому основательно, но ребячески наивно и искренне, которое жило в фильмах Чаплина, Китона, Ллойда, братьев Маркс? Почему оно так редко радует нас теперь? Может быть, мы просто слишком часто стали заглядывать за кулисы и знаем слишком много о том, что на самом деле творится за экраном? У Чаплина за экраном жило чудо - маленькое, смешное чудо, которое до сих пор готово удивлять и восхищать тех, кто осмелится на несколько минут забыть о том, что он живет в век 3-D и «Аватара». (Боб)

comments powered by Disqus