ОБЗОР «КОМИССАР» (1967)
Действие фильма происходит во время Гражданской войны. Героиня - комиссар Красной Армии (Нонна Мордюкова) - привыкла к суровой, мужской военной жизни, и, казалось бы, в ней не осталось ничего женского. Поэтому беременность приводит ее в ужас. Попав в семью бедного многодетного еврея Магазанника, она постепенно «оттаивает». Но жестокое время диктует свои жестокие законы.
Идет гражданская война. Комиссар Клавдия Вавилова ждет ребенка, отец которого погиб в бою, и ее размещают в домике, где ютится многодетная еврейская семья. У Клавдии рождается мальчик. Но неожиданно военная обстановка меняется, и красным приходится отступать. И она уходит вслед за своими товарищами, оставляя новорожденное дитя приютившей ее семье.
БЕРЛИНСКИЙ МКФ, 1988
Победитель: «Серебряный медведь» - специальный приз жюри (Александр Аскольдов), Приз ФИПРЕССИ (конкурсная программа) (Александр Аскольдов), Приз Международной Католической организации в области кино (конкурсная программа) (Александр Аскольдов), Приз им. Отто Дибелиуса международного евангелического жюри (конкурсная программа) (Александр Аскольдов).
Номинация: «Золотой медведь» (Александр Аскольдов).
МКФ В ГЕНТЕ, 1988
Победитель: Лучший режиссер (Александр Аскольдов).
НИКА, 1989
Победитель: Лучшая мужская роль (Ролан Быков), Лучшая роль второго плана (Раиса Недашковская), Лучшая операторская работа (Валерий Гинзбург), Лучшая музыка.
Номинации: Лучший фильм, Лучшая женская роль (Нонна Мордюкова), Лучший режиссер (Александр Аскольдов).
По мотивам одного из ранних рассказов Василия Гроссмана (1905-1964 https://en.wikipedia.org/wiki/Vasily_Grossman) «В городе Бердычеве» (1934 https://ru.wikipedia.org/wiki/В_городе_Бердичеве), который Максим Горький считал одним из лучших рассказов о гражданской войне.
Основные съемки проходили в Каменец-Подольском https://en.wikipedia.org/wiki/Kamianets-Podilskyi и на территории замка https://en.wikipedia.org/wiki/Kamianets-Podilskyi_Castle.
Кадры фильма - https://www.kino-teatr.ru/kino/movie/sov/3111/foto/.
Картина, созданная в год 50-летия Советской власти, была признана идеологически вредной и была запрещенна к показу, а сам Александр Аскольдов (1932-2018 https://en.wikipedia.org/wiki/Aleksandr_Askoldov) уволен с к/ст. им. М. Горького с формулировкой "профессионально непригоден". Все материалы (негатив, позитив, фонограммы и др.), в соответствии с приказом председателя Комитета по кинематографии А. Романова (https://ru.wikipedia.org/wiki/Романов,_Алексей_Владимирович) от 28 июля 1968 года были переданы на хранение в Госфильмофонд СССР. По другой версии, согласно вердикту коллегии Госкино, материалы фильма подлежали уничтожению, но экземпляр ленты спас Сергей Герасимов (https://en.wikipedia.org/wiki/Sergei_Gerasimov_(film_director)).
«Комиссар» более двадцати лет пролежал на полке и остался единственным художественным фильмом Аскольдова.
Информация об альбомах с саундтреком - https://www.soundtrackcollector.com/catalog/soundtrackdetail.php?movieid=89342.
Текст фильма - https://cinematext.ru/movie/komissar-komissar-1967/.
Премьера: 15 июля 1987 (Московский МКФ / вне конкурса); начало проката: ноябрь 1988 (СССР).
Фильм завершен на к/ст. «Мосфильм» в 1988 году.
Количество зрителей в СССР: 3,500,000.
Англоязычные названия: «The Commissar», «Commissar».
Слоган: «She risked everything for love and country. She was the Commissar».
«Комиссар» демонстрировался в широком прокате в США.
Обзор изданий картины: http://www.dvdbeaver.com/film/DVDReviews10/komissar.htm, https://www.dvdclassik.com/critique/la-commissaire-askoldov, https://www.dvdfr.com/dvd/c63101-commissaire-le-test-complet-du-dvd.html.
«Комиссар» на Allmovie - https://www.allmovie.com/movie/the-commissar-am211714.
Стр. фильма на Rotten Tomatoes - https://www.rottentomatoes.com/m/the_commissar_1967.
«Комиссар» входит в престижные списки: «100 лучших фильмов» по версии гильдии кинокритиков РФ (34-е место); «Рекомендации ВГИКа».
Рецензии: https://www.imdb.com/title/tt0061876/externalreviews/, https://www.mrqe.com/movie_reviews/komissar-m100049160.
Нонна Мордюкова вступает в фильм, всем своим обликом противостоя традиционному, романтически приподнятому представлению о женщине-комиссаре. А впрочем, противостояние - здесь не совсем точное слово. Работа Аскольдова и Мордюковой чужда каких бы то ни было полемических вызовов. Просто они хорошо знали, что им надо сказать. [...] Поначалу - и на первый взгляд - героиня Мордюковой выглядит тяжело, неуклюже. Глядя на нее, вы думаете о том, какое это не женское дело - три месяца не вылезать из седла [...] Великолепен ее первый разговор с командиром [...], когда Клавдия признается, что беременна. [...] Командир дружески, мягко упрекает Вавилову, она чувствует себя виноватой в том, что оказалась в тягость отряду... И только мимолетный невольный взгляд, легкий поворот головы вдруг напомнят о том, что перед нами молодая красивая женщина, как бы она сама ни старалась об этом забыть. Такой и приходит она в семью жестянщика Ефима Магазаника. [...] В роли Марии, жены Магазаника - [...] Раиса Недашковская. [...] Она с самого начала предстает словно бы воплощением той самой женственности, которая потом, после родов, засветится в Клаве Вавиловой [...]. Влюбленными глазами смотрит на свою такую еще юную жену потрепанный жизнью жестянщик Ефим. И однажды вдруг становится перед ней на колени, прижимается к ее ногам и говорит нежно и даже как будто чуть удивленно: Мария, я тебя люблю... Годы летели, массами гибли люди, ломались эпохи, а это осталось: Мария, я тебя люблю. [...] Режиссер строит киноповествование на точных деталях, достоверных реалиях времени. Но сходясь, сталкиваясь, как в горячечных видениях Клавдии, они высекают поэтическую мысль, дают фильму новое - символическое, метафорическое измерение. И заскрежещет по песку беспомощно и бесплодно блеснувшая на солнце коса. И глядя в светящиеся покоем и счастьем глаза Клавдии, держащей на руках новорожденного, мы вспомним вдруг каменную деву Марию, мимо которой [...] в начале картины [...] устало, не повернув голов, проехали товарищи комиссара Вавиловой. Метафорический слой захватывает, затягивает, поэтическое начало ленты сопрягается с философским. [...] Ночь, когда город оставляют красные, а белые всего в сорока верстах,- это, наверное, кульминация ленты. Ее предварят жутковатые игры детей, которые, подражая выкрикам и ругательствам, не раз звучавшим на этих улицах, станут мучить свою сестренку, и засмеются, когда услышат ее стоны и жалобы. Погромщики, бандиты, убийцы! - яростно заорет тихий Магазаник на своих плачущих чад, и голос его зазвенит отчаянием оттого, что и в его собственных детей проникло, оказывается, дало ростки зло этого мира. Этой ночью Ефим впервые скажет Клавдии - не мадам, а товарищ Вавилова. Этой ночью он произнесет вдруг свое сокровенное, выношенное: я за добрый Интернационал. А Клав?дия возразит ему, что Интернационал замешан на рабочей и крестьянской крови и что нельзя жить сказками, когда идет такая страшная [...] праведная война. И выстраданная правда Вавиловой не перечеркнет выстраданной правды Ефима, а будет сходиться, взаимодействовать с нею, давая надежду, что когда-нибудь они сольются в одну правду - высшую, свободную от вся?ких вынужденных ограничений [...]. Но это - наша надежда, а у Ефима, у Клавы, у Марии ее, этой надежды, было совсем чуть-чуть в ту страшную ночь - а может, и вовсе не было. [...] В фильм ворвется эпизод прозрения-предвидения [...], леденящий тем, что он не фантазия, а реальность. [...] Люди, толпа людей с шестиконечными звездами на груди и в полосатых лагерных робах. [...] В толпе - Ефим Магазаник и совсем рядом, с младенцем на руках,- закутанная в черный платок Клава Вавилова. Чем же она может помочь, что может сделать, когда сама беззащитна [...]? Только разделить участь тех, кто рядом..? И неужто апокалиптическое прозрение это посетило одновременно их обоих - Ефима Магазаника и Клаву Вавилову? [...] Есть [...] люди, которым эстетика «Комиссара» кажется устаревшей, отошедшей в прошлое, принадлежащей шестидесятым годам. [...] По моему мнению, фильм Александра Аскольдова - одно из [...] явлений [...] необходимых для нашего сегодняшнего духовного опыта. Ибо недорешили мы, слишком недорешили те вопросы, насущные и проклятые, над которыми бились герои «Комиссара». А когда самонадеянно представлялось, что все, решили, - мечты о счастье, замешанные на крови, оборачивались потерями, бедами. (Константин Щербаков. «Шаг навстречу» / «Искусство кино», 1987)
Конфликтная комиссия напоминает Госкино о судьбе фильма Александра Аскольдова «Комиссар».
К осени 1986 г. дело фильма Комиссар с грифом «хранить вечно» лежит в архиве уже порядка двадцати лет. Единственная работа режиссера, да еще и дебютанта, оказалась чуть ли не государственной тайной, обнародование которой бессрочно отложено. Письмо секретариата СК с рекомендациями Конфликтной комиссии направляется в Госкино осенью 1986 г. и содержит ряд пунктов: предоставить Александру Аскольдову возможность внести поправки и переозвучить некоторые эпизоды; тарифицировать режиссера и помочь ему с трудоустройством; дать Комиссару высокую категорию (с соответствующим авторским вознаграждением) и рекомендовать его «Совэкспортфильму» для проката за рубежом. Однако запрос секретариата остается без внимания. Очевидно, что сценарий фильма по рассказу Василия Гроссмана «проскочил» в производственный план студии им. Горького явно «по недосмотру» цензоров, потерявших бдительность в идеологической неразберихе после смещения Хрущева. Однако, опомнившись, они пытались делать все возможное, чтобы «скорректировать» будущее произведение, применяя в качестве «рычагов» не только худсоветы, но и телефонные звонки «оттуда», устные приказы, аудиенции у Алексея Романова (тогдашнего главы Кинокомитета). Партийный контроль осуществлялся на всех уровнях - от указаний мелкой районной сошки до личных распоряжений товарищей из ЦК. Официальные претензии к сценарию, а позже и к черновой сборке материала сводились к двум излюбленным ярлыкам - дегероизации и дегуманизации. Прежде всего это относилось к центральной героине в исполнении Нонны Мордюковой: режиссеру настойчиво рекомендовали «очеловечить» женщину-комиссара, в образе которой, на взгляд руководства, революция была представлена внешне непрезентабельно и даже устрашающе. Существенной причиной (как обычно, не формулируемой) для особой строгости был «еврейский вопрос», вновь обострившийся в эти годы в связи с Шестидневной войной. Заключительным аккордом стало заседание коллегии Госкино 29 декабря 1967 г. Поскольку уступки, на которые согласился пойти Аскольдов, изъявший несколько «натуралистических» эпизодов, оказались недостаточными и не привели к принципиальному изменению концепции, решено было картину закрыть. Приказом от 29 июля 1968 г. Кинокомитет передал все материалы фильма на хранение в Госфильмофонд. Впоследствии аттестационная комиссия «Мосфильма» признала режиссера профессионально непригодным, он был отчислен из студии и фактически отлучен от профессии, а на партсобрании заочно исключен из рядов КПСС. В 1975 г. Сергей Герасимов и Ростислав Плятт направили в ЦК КПСС письмо, в котором призывали пересмотреть отношение к опальному фильму и решить его судьбу. Однако запрет отменен не был, а Председатель Госкино Филипп Ермаш сообщил в ЦК, что подведомственное ему Министерство своего мнения о картине Аскольдова не изменило. Не изменит оно его и спустя одиннадцать лет. После просмотра, который состоится 16 октября, коллегия не сочтет целесообразным присоединиться к мнению СК. Уже отлаженный механизм освобождения и реабилитации «полочных» фильмов неожиданно даст сбой: Комиссар окажется тем бастионом, который Госкино не спешит сдавать без боя.
Коллегия Госкино СССР отказывается выпускать «Комиссара» в авторской версии.
Повторное предложение выпустить Комиссара встречает неожиданное и упорное сопротивление со стороны коллегии Госкино. Состав коллегии к этому времени еще остается неизменным, многих из ее членов можно счесть ветеранами борьбы против Комиссара - понятно, что добрых чувств к фильму они по-прежнему не испытывают и с легким сердцем отпустить его на волю не хотят. Однако, с легким ли, с тяжелым ли - но отмашку «разгружать полку» дали не где-нибудь, а в ЦК; предыдущую обойму «полочных» фильмов, представленную Конфликтной комиссией, разрешили к выпуску всем списком; даже Покаяние месяц назад получило разрешительное удостоверение. Но, судя по стенограмме обсуждения Комиссара, именно здесь старое советское кино любой ценой, как двадцать восемь панфиловцев под Москвой, решает остановить врага и перейти в наступление. Впервые после Пятого съезда взбунтовались Филипп Ермаш и Сергей Бондарчук - обсуждение Комиссара становится для них тем самым «последним и решительным». Аргументы за двадцать лет существенных изменений не претерпели. Фильму вновь вменяют в вину дегероизацию и дегуманизацию (комиссара, революции, отечественной истории), которая может привести к дезориентации (зрителей вообще и молодежи в частности). Помимо старых и до сих пор актуальных для заседателей обвинений, озвучена и былая «фигура умолчания»: на свой лад восприняв новизну гласности, директор «Мосфильма» упоминает о «еврейском вопросе» - он полагает, что неумеренная положительность отдельного представителя этой нации «может привести к нежелательному разжиганию межнациональных страстей». Лев Кулиджанов, Юрий Озеров и Станислав Ростоцкий придерживаются иной точки зрения по поводу выпуска фильма, но резоны у них различны. Озеров не видит в фильме политической крамолы и находит его интересным «по линии искусства». Кулиджанов считает, что у Комиссара те же права на свободу, что и у других «полочных» фильмов. Ростоцкий же видит в снятии запретов эффективный метод борьбы с дутым авторитетом «мучеников режима». Видя, что дискуссия зашла в тупик, Армен Медведев предлагает «выпустить фильм, но с доработками» - вариант решения, который должен устроить всех и всех устраивает. Одних - опасающихся нового витка конфронтации с крепнущим Союзом - тем, что все же «выпустить». Других - не желающих больше уступать ни пяди своей земли - тем, что все же «с доработками». Почему же, не пытаясь препятствовать выпуску других фильмов, именно Комиссару дают столь решительный отпор? Как ни странно, здесь более всего значимо время действия картины: в Комиссаре это Гражданская война, а не 1930-е гг., как в Покаянии. В 1986 г. еще сохраняется надежда, что горбачевское «обновление» повторит сценарий «оттепели»: признание издержек культа личности и осуждение репрессий с одной стороны; возвращение к «ленинским нормам партийной жизни», романтика революции и героика Гражданской войны - с другой. «Комиссары в пыльных шлемах» пока не только имеют статус неприкосновенности, но и по-прежнему окружены романтическим ореолом. Кроме того, не за горами празднование юбилея Великой Октябрьской социалистической революции, которой в 1987 г. должно исполниться семьдесят лет: старая выучка почти неосознанно проявляется в обостренной бдительности к произведениям на юбилейную тему. Дело усугубляется тем, что у многих на памяти неслыханная дерзость, с которой когда-то вел себя никому не известный режиссер-дебютант Александр Аскольдов. Вступаться за него и через двадцать лет некому: все эти годы он упорствовал, держался особняком, а потому не обзавелся покровителями наверху и не принадлежит ни к одному из влиятельных кинематографических кланов. О решении коллегии Аскольдова информируют в неофициальной беседе. Поправки режиссер делать не станет, через полгода самовольный, несанкционированный показ Комиссара станет одной из главных сенсаций Московского международного кинофестиваля.
На МКФ в Западном Берлине фильм Александра Аскольдова «Комиссар» получает «Серебряного Медведя».
Прошлогодний берлинский успех советскому кино повторить не удается: Комиссар получает более привычного для нас «Серебряного Медведя», а также премию FIPRESCI. «Золотого Медведя» жюри отдает китайскому Красному гаоляну Чжана Имоу, поддержав в его лице «новое кино» социалистических стран. Сообразно с этой «политической линией» другим «Серебряным Медведем» награждают Мать Крулей поляка Януша Заорского, предпочтя его мэтру-соотечественнику Анджею Вайде с Бесами. Комиссара показывают на третий день фестиваля, фильм идет в переполненном зале, а завершение показа сопровождается овацией. На пресс-конференции также яблоку негде упасть. Более всего журналистов интересует не поэтика, а драматическая судьба картины, двадцать лет пролежавшей на «полке» и впервые ставшей доступной западному зрителю. По свидетельству Ханса Йоахима Шлегеля, до последнего времени оставалось неясным, дадут ли в Берлинский конкурс Комиссара, несмотря на то, что он уже полгода назад, в июле 1987 г., был показан в ПРОКе Московского МКФ и в декабре, незадолго до Берлинале, дождался официальной премьеры в столичном Доме кино. Советское представительство в Западном Берлине - самое внушительное за всю историю фестиваля. Во внеконкурсной программе - также снятый с «полки» фильм Андрея Кончаловского История Аси Клячиной..., параджановские документальные Арабески на тему Пиросмани, ...Больше света! Марины Бабак. В «Форуме» - альманах Начало неведомого века (Родина электричества Ларисы Шепитько и Ангел Андрея Смирнова), Непрофессионалы Сергея Бодрова, неигровые картины Александра Сокурова. На смотре детского кино - сказка Бориса Рыцарева На златом крыльце сидели. Под крышей «Панорамы» - короткометражка Ивана Дыховичного Элия Исаакович и Маргарита Прокофьевна, Риск Дмитрия Барщевского, а главное - программа «Балтийское ретро», отрекомендованная «Times» как «очередной сюрприз социалистического Востока» и представившая перестроечную документалистику Латвии, Литвы и Эстонии. В том числе Легко ли быть молодым? Юриса Подниекса, Познакомлюсь с мужчиной Ивара Селецкиса, Мужики острова Кихну Марка Соосаара и Высший суд Герца Франка, чья персональная недельная ретроспектива начнется в Академии искусств сразу же после закрытия Берлинале. (Дмитрий Савельев, Анна Мурзина, Любовь Аркус. «Новейшая история отечественного кино. 1986-2000. Кино и контекст»)
Снят фильм по мотивам рассказа Василия Гроссмана "В городе Бердичеве". Запрещенный советской цензурой, был сохранен сотрудниками Госфильмофонда СССР. Действие происходит во время гражданской войны. Комиссар Вавилова забеременела, отец будущего ребенка погиб в бою, и ей пришлось рожать, так как доктор, несмотря на угрозы маузером, сказал, что делать аборт уже поздно. Ей выделили комнатенку в домике, где ютилась семья евреев, состоящая из Ефима (Быков), его жены, шестерых детей и бабушки. Эти бедные люди, натерпевшиеся за войну горя, были настолько богаты сердцем, человечностью и добротой, что не только приняли "мадам Вавилову", как они ее называли, но и обошлись с ней чуть ли не как с близким, родным человеком. С ожесточившейся за войну женщиной происходит метаморфоза. Она согрета людским участием и теплом, ей уже нечего ответить Ефиму, когда тот сомневается в пользе революционных событий, говоря, что жить надо сейчас, а не потом. Когда красным приходится отступить, Вавилова оставляет ребенка, так как знает, что ее укрывателей "пустят в расход". Она уходит вслед за отступающими товарищами. Снята картина стилистически с опережением своего времени и сейчас смотрится с большим интересом. (Иванов М.)
Фильм, вознесший режиссера Александра Аскольдова к международной славе и сломавший ему жизнь. В 1967 году дебютант снял фильм по рассказу Василия Гроссмана "В городе Бердичеве", где Нонна Мордюкова блестяще сыграла беременного комиссара Вавилову, а Ролан Быков - еврейского ремесленника, отца многодетной семьи, давшей Вавиловой приют на время родов. Что в фильме так не понравилось властям - о том можно только догадываться. Но его уволили со студии. Режиссер подал в народный суд Бабушкинского района г. Москвы, и тот тоже постановил, что Аскольдов профнепригоден. По инициативе первого секретаря МГК КПСС Гришина его выселили из Москвы, он долго мыкался. Потом, правда, его взяли в зал "Россия", где он делал правительственные концерты. В 1987 году картину сняли с полки и выяснили, что она хороша. Фильм прошел во многих странах мира, и опального режиссера приютили в Германии, где он теперь живет. В кино вернуться он так и не смог. Я смотрел этот фильм в 1989 году, в кинотеатре "Художественный", на Арбатской площади... Много лет прошло, я уже смутно помню сам фильм, но хорошо помню ошеломляющее впечатление, которое он произвел. Спасибо за предложение фильма! А фильм действительно гениальный, и без всякого там отношения к тому какие гонения там были или не были на режиссера фильма. Просто редко в кино удается, чтобы фильм одновременно был и столь художественно выразителен и исторически точен. Не буду никого убеждать, но каждый кто хоть немного знаком с историей Гражданской войны наверное успел обратить внимание, что с захват новой властью любого города, где жило хоть немного еврейского населения начинался обычно с еврейского погрома, грабежей, изнасилований и прочего, прочего. И именно это атмосфера ожидания от погрома к погрому, великолепно отражена в этом фильме, объясняет нюансы в их диалогах их поведении, даже в играх детей именно эта тема превалирует над остальными. (Валерий Кичин)
По первому своему образованию Александр Яковлевич был филологом. Писал о Булгакове, был литературным консультантом спектакля «Бег» в Ленинградском театре им. Пушкина, где роль Хлудова исполнял Николай Черкасов. Как театральный критик объездил с лекциями всю страну - от Норильска до Вологды. Потом, почувствовав, что в жизни нужно что-то менять, окончил Высшие режиссерские курсы и в качестве дипломной работы снял «Комиссара». После этого начался второй этап жизни, наполненный борьбой за сохранение картины и ее освобождение. Дружное неприятие фильма коллегами-кинематографистами и чиновниками от кинематографии было вызвано, конечно же, ее «еврейским акцентом», неслыханной по тем временам смелостью, с которой демонстрировалась на экране любовь к местечковому персонажу, его многодетной семье и вселенской грустью за трагическую судьбу еврейского народа. Не осталось в стороне от внимания критиков и отношение автора к революционной теме. Быть может, впервые на нашем экране с такой беспощадностью был показан бесчеловечный характер революции. Стоит, пожалуй, вкратце напомнить сюжет картины, основанный на рассказе Василия Гроссмана «В городе Бердичеве». Это история о том, как отяжелевшая революционный комиссар Вавилова между двумя военными походами останавливается в маленьком украинском местечке в многодетной семье еврея Ефима Магазаника и его жены Марии, рожает ребенка, оставляет его Магазаникам и снова уходит делать революцию. Сегодня фильм Аскольдова не только не устарел, но, как всякое подлинное произведение искусства, оказался над темой, над ее публицистической заостренностью, которые со временем часто тускнеют. Остались мастерство кинематографических образов, человечность и потрясающая игра актеров Нонны Мордюковой, Ролана Быкова, Раисы Недашковской, Василия Шукшина. Боль и обида на тех, кто травил и уничтожал картину, не утихли, не ослабели у режиссера с годами, потому что можно ли простить палачей? Найти им оправдание? Вероятно, поэтому рассказ Александра Яковлевича звучит так, словно все происходило вчера, а не 35 лет назад. ПРЕДСКАЗАНИЕ. - Вначале я собирался снимать совсем другой фильм, но так случилось, что я вспомнил рассказ Василия Гроссмана «В городе Бердичеве» и мгновенно представил себе будущую картину. Я написал сценарий, хотя понимал, что с ним будут большие проблемы. Вообще, слово «еврей» в 60-е годы желательно было не упоминать ни в каком контексте, а особенно в том, в котором собирался это делать я. Точно так же, как мне советовали на афишах писать имя композитора картины не Альфред Шнитке, а как-нибудь поделикатнее, например, А. Шнитке. Я решил показать сценарий Сергею Аполлинарьевичу Герасимову, с которым мы были не то что дружны, но чувствовали доверие друг к другу. Он в этот момент снимал в Миассе картину «Журналист», и я поехал к нему туда. Сергей Аполлинарьевич несколько дней читал сценарий, потом сказал: «Будем справлять пельмени». Мы поехали на рынок, где Герасимов долго и тщательно выбирал мясо, поскольку был знатоком «пельменного дела». Выходя с рынка, мы увидели слепца с маленькой мышкой, который торговал счастьем. Сергей Аполлинарьевич сказал мне: «Попытайте!» Заплатил 20 копеек за это самое счастье, и мышка вытащила бумажку, на которой карандашом было написано: «Задумал большое дело. Ждет большое несчастье. Терпи. Хорошие люди тебе помогут». Эта бумажка хранится у меня по сей день. Сергей Аполлинарьевич сказал: «Поезжайте на студию и молчите, что бы кто ни говорил». Я не очень молчал, но если бы не помощь Герасимова, его красноречивое заступничество, эту картину никогда бы не запустили. Когда я начал готовиться к съемкам, стал искать еврейскую музыку. Пришел в Дом звукозаписи, а там выяснилось, что вся она размагничена, так же как и китайская. Но к китайской в тот момент переменилось отношение, и Краснознаменный ансамбль вновь записывал на китайском языке «Интернационал». Когда все актеры были выбраны и начались съемки, то я стал испытывать сильное давление со стороны Мордюковой и Быкова, которые предлагали мне отказаться от Раисы Недашковской. Да, она не была опытной актрисой, но в ней были и красота, и обаяние, и что-то такое еще, что заставило меня остановить свой выбор именно на ней, хотя до этого я отсмотрел множество известных и профессиональных актрис. Как-то вечером ко мне в номер приходит Быков и говорит: «Она не умеет говорить, не пластична. Есть только один выход исправить положение - ты должен отдать все ее реплики мне. Она будет немая». Я растерялся и даже не знал, что на это ответить. А Быков продолжал: «И это даже хорошо. Ее немота будет метафорой немоты еврейского народа». Но, конечно, все осталось на своих местах, и Раиса не «онемела». И вот поразительная вещь. Меняемся мы, меняется наше отношение к фильму. Но если на первых просмотрах зрители обращали внимание на Быкова и на Мордюкову, то теперь игра Недашковской стоит вровень с ними. Так же как и нашей потрясающей старухи, Людмилы Волынской, матери Магазаника, у которой в картине только одна реплика: «Хотите чаю?» да еще ивритская молитва, которую читает замечательная Мария Котлярова, одна из последних актрис театра Михоэлса. ЕВРЕИ ДЛЯ СЪЕМОК. Был у нас в картине эпизод, где евреи идут на смерть. Мы называли его «Проход обреченных». Для меня эта сцена имела принципиальное значение, потому что я считал ее метафорой Катастрофы, о которой в нашем кинематографе той поры не было сказано ни единого слова. Эпизод снимался в ноябре 1966 года в городе Каменец-Подольском. Снимать этот кусок было психологически сложно, потому что атмосфера в съемочной группе была довольно тяжелая, и к тому же в то время в Украине прокатилась волна мелких, легких неприятных погромчиков - сожгли, например, синагогу. Местные евреи, которых мы позвали, категорически отказались сниматься. Тогда я поехал в Хотим. Там мне мальчишки за червонец указали подпольную синагогу. Я пришел к ребе и сказал, что снимаю фильм о революции, попросил его помочь. Он сказал: «Знаете, товарищ Аскольдов, это невозможно. Люди так оскорблены, так не верят ни во что - они не придут». Я в полном отчаяньи послал телеграмму секретарю ЦК Украины по идеологии Лутаку, в которой написал, что я - молодой режиссер и прошу помощи для съемок: мне необходима большая группа евреев. И что вы думаете? Пришло указание совхозам, колхозам и кооперациям «выделить евреев для съемок историко-революционного фильма», причем не только взрослых, но и детей. Но вот пришли эти несчастные люди. Местом съемок я выбрал балку, которую нашел совершенно случайно. Мы задымили все вокруг, поставили у входа нашу массовку, которой нашили магендовиды, включили мою любимую трагическую Пятую симфонию Сибелиуса (Шнитке писал музыку потом, под изображение) и видим, что огромная толпа евреев начинает рыдать, сопротивляться и не желает двигаться на камеру. Я ничего не мог понять. И вдруг ситуация прояснилась - оказывается, в 1943 году именно на этом месте немцы, отступая, расстреливали евреев Каменец-Подольска. Мы долго уговаривали людей. Я не преувеличу, если скажу, что встал перед ними на колени. Тогда вышел человек - вы можете видеть его в кадре, это «Человек со скрипкой». Этот отец десяти детей и теперь жив-здоров, живет в Сан-Франциско. Он сказал мне: «Товарищ режиссер, ваш фильм никогда люди не увидят». На что я заверил: «Люди увидят». Тогда выступила перед ними Нонна Викторовна Мордюкова и сказала на более понятном народу языке, что они обязаны сниматься. И тогда начались съемки этого эпизода. АТУ ЕГО! Как-то я сказал Быкову, что сегодня многие люди комариные расчесы выдают за боевые ранения. Но если бы вы знали, как эту картину топтали мои коллеги. Одно из потрясений моей жизни, которых в моей жизни было немало, был первый и единственный показ фильма коллективу и художественному совету студии Горького. Весь просмотр прошел под свист, топот, выкрики и издевательства. А вскоре меня стали вызывать в разные комитеты партийного контроля, где знакомили с доносами моих коллег. Их было так много... Председатель комитета по кинематографии Романов сказал: «Мне трудно поддерживать эту картину, потому что группа товарищей-евреев со студии Горького считает ее антисемитской». И ведь такие документы действительно существуют. После картины был суд. Меня обвинили в растрате государственных средств в особо крупных размерах. Ведь картина стоила денег. Ее объявили сионистской и к тому же льющей воду на мельницу чешской контрреволюции, поскольку в это время наши танки вошли в Прагу. Всего этого было достаточно, чтобы на долгие годы лишить меня моей профессии. «Комиссар», возможно, никогда бы не появился на экране. Во-первых, картина исчезла. Потом объявилась, но ее приказали уничтожить. Это поручили Сухобокову, режиссеру-монтажеру, который согласился оставить от картины несколько кадров, чтобы оформить акт списания «неудачи» студии. В одну из ночей мне позвонила монтажер моей картины Исаева и сквозь слезы поведала, что нашу картину жгут на студийном дворе. Я обратился в Центральный комитет партии, потому что считал, что если уж обращаться, то прямо к Суслову. В разных структурах есть порядочные люди. Так вот и мне довелось столкнуться с достаточным количеством порядочных людей в аппарате ЦК партии. Один из них был помощник Суслова Степан Петрович Гаврилов, ныне уже покойный. Я позвонил ему и сказал: «Жгут картину!» - «Не может быть! Пишите Михаилу Андреевичу, а мне утром звоните». И утром Гаврилов мне сказал, что уже есть резолюция Суслова «прекратить безобразие». Это решение «серого кардинала» остановило сожжение «Комиссара». Картина осталась цела, хотя была намертво положена на полку. Из нее ушло несколько сюжетных линий, о которых сейчас не хочется вспоминать. Вначале я думал что-то доделать, переделать. А потом решил, что ничего менять не буду, все останется так, как я снимал, потому что эта картина для меня не только произведение искусства, но и документ своего времени. ПЕЧАЛЬНАЯ ПОБЕДА. В начале перестройки, после знаменитого майского V съезда кинематографистов, повсюду царило ликование по поводу освобождения «полочных» картин. Моя же картина по-прежнему оставалась под запретом. В июне 1987 года был знаменитый Московский кинофестиваль, на который после долгого перерыва приехали истинные звезды мирового кинематографа. Я сел в уголок на какую-то аппаратуру и вдруг услышал, как кто-то из иностранцев задает вопрос Элему Климову, тогдашнему первому секретарю Союза кинематографистов СССР: «А что, уже все эти так называемые полочные картины освобождены?» Его сразу заверили, что конечно, конечно освобождены! Ну, может быть кроме нескольких документальных лент. И тут нечто иррациональное меня подняло, я двинулся вперед, наступая на чьи-то дамские ножки. Подошел к Климову и сказал: «Двадцать лет я молчал, а теперь дайте мне сказать». И стал тянуть микрофон из рук какой-то яркой женщины. Откуда мне было знать, что это Ванесса Редгрейв? Получив микрофон, я сказал, что гласность означает, что каждый человек должен быть услышан, что 20 лет назад я снял картину о раковой опухоли человечества - о шовинизме, сказал, что она о трудовом еврейском народе и попросил присутствующих посмотреть фильм, чтобы высказать о нем свое мнение. И все! После этого пресс-конференция переломилась. На меня двинулись армады телевизионщиков и фотокорреспондентов. В коридоре ко мне подошел Климов и говорит: «А вы знаете, что Горбачев против вашей картины?» Я сказал, что знаю, но мне было все равно. На следующий день Горбачев принимал одного из гостей фестиваля, знаменитого писателя Маркеса, который присутствовал при моем демарше и рассказал о нем президенту. Очевидно, после этого разговора была дана команда показать фильм. И вот 11 июля 1987 года в Белом зале Дома кино, в том самом зале, где 20 лет назад собранием коммунистов Госкино СССР меня исключали из партии, в присутствии невиданного количества знаменитостей, как своих, так и зарубежных, показали «Комиссара». Потом была пресс-конференция, посвященная картине, и в ее разгар пришла телефонограмма, которую зачитали вслух и которая гласила, что есть решение картину выпустить на экраны. Так через двадцать лет она пробилась к зрителям. Там же, на конференции, «Комиссар» получил сразу несколько приглашений на международные фестивали. Первым из них стал Берлинский, где картина завоевала беспрецедентное количество наград - сразу четыре, по всем заявленным номинациям. А потом началось ее шествие по другим крупнейшим кинофестивалям, где она также получила немало призов. Картину показывали на экранах многих стран мира, ее знают и ценят ведущие кинематографисты мира. ЭПИЛОГ. Александр Аскольдов после «Комиссара» не снял больше ни одного фильма. Последние годы он преподает в киношколах Германии, Швеции, Англии, Италии. В России читает лекции по литературе и киноискусству в Гуманитарном университете. Написал роман «Возвращение в Иерусалим», который переводится на разные европейские языки. По этому роману Аскольдов собирался снимать фильм с Роланом Быковым в главной роли, но артист умер, и съемки не состоялись. Много возится со своими студентами, которые его любят и уважают. Как и он их. И считает, что если современное кино в чем-то достигло успехов, то в этом есть и его заслуга. (Элла Митина, «Проездом с кинорежиссером Аскольдовым, который был одним против всех»)
Режиссер одного шедевра. В Швеции на 86-м году жизни скончался кинорежиссер Александр Аскольдов, автор легендарного фильма «Комиссар». Аскольдов родился в семье героя гражданской войны, позднее крупного хозяйственника, арестованного и погибшего в 1937-м. Мать будущего режиссера тоже была репрессирована. В 1955-м Аскольдов окончил филфак МГУ, а потом и аспирантуру Литинститута, занимался исследованием творчества Михаила Булгакова, еще не предполагая, насколько откликнется в его собственной судьбе знаменитое «рукописи не горят». Вначале, впрочем, все складывалось благополучно. Аскольдов работал помощником министра культуры Екатерины Фурцевой, был членом сценарно-редакционной коллегии Госкино СССР, вступил в КПСС. «Комиссар» стал дипломной работой Александра Аскольдова на Высших режиссерских курсах. Фильм был снят в 1967-м (год полувекового юбилея Октябрьской революции) по мотивам рассказа Василия Гроссмана «В городе Бердичеве». 29 декабря 1967 года состоялось обсуждение фильма на коллегии Госкино; материал картины был положен на полку, а сам Аскольдов уволен со студии с формулировкой «профессионально непригоден». Позднее он снимал документальное кино о КАМАЗе, работал художественным руководителем киноконцертного зала «Россия», был исключен из партии. Картина «Комиссар», вызвавшая ярость функционеров от культуры, подлежала уничтожению, но режиссер тайно вынес копию из монтажной. Есть версия, согласно которой еще одну копию спас и хранил в сейфе до самой своей смерти Сергей Герасимов. В 1986 году после перестроечного Пятого съезда кинематографистов по инициативе Элема Климова была создана конфликтная комиссия, занявшаяся судьбой запрещенных советской цензурой фильмов. «Комиссар» одним из первых был просмотрен членами комиссии и рекомендован к выпуску на экраны, но партийное руководство и чиновники Госкино по-прежнему упорно сопротивлялись. Во время Московского международного кинофестиваля на встрече в Доме кино Аскольдов рассказал о своем запретном фильме зарубежным гостям, среди которых были Ванесса Редгрейв и Роберт де Ниро, и они горячо его поддержали. На следующий день им показали картину, вскоре она была отобрана на Берлинский фестиваль, завоевала там несколько наград, триумфально прошла по всему миру. Появилась она и на советских экранах, после чего получила высочайшую оценку экспертов и критиков и вошла в арсенал отечественной киноклассики. Это действительно классический фильм - по уровню мастерства дебютанта Аскольдова, оператора Валерия Гинзбурга, композитора Альфреда Шнитке. Поразительный образ «пролетарской мадонны» создала Нонна Мордюкова в роли комиссара Вавиловой, в сознании которой женственность, материнский инстинкт борется с диктатом схоластической идеологии. Одну из лучших ролей сыграл здесь Ролан Быков. Его персонаж Ефим Магазанник - глава еврейского семейства, живущий в постоянном страхе погрома и мечтающий об «интернационале хороших людей». Картину запретили, конечно, и за еврейскую тему, и за неканоническое изображение эпохи, и за то, что революционный романтизм, совсем не чуждый Аскольдову, был противопоставлен им же мудрой, философски осмысленной материи жизни. После международного успеха «Комиссара» перед Аскольдовым оказались открыты многие двери, но он был навсегда травмирован тяжелой судьбой своей дебютной ленты и жил не столько будущим, сколько прошлым. Первые годы он часто ездил по фестивалям и ретроспективам полочного кино, представляя «Комиссара». Позднее преподавал в киношколах и университетах Германии, Швеции, Великобритании и Италии, издал несколько книг. Он так больше и не снял фильма, оставшись в истории кино создателем одного-единственного шедевра. Его судьба - печальный отголосок эпохи, которая пробудила революционное искусство, достигшее больших художественных высот, но сама же пожрала своих детей и едва не уничтожила лучшие их творения. (Андрей Плахов, «Коммерсантъ»)
