на главную

АРМИЯ ТЕНЕЙ (1969)
ARMEE DES OMBRES, L'

АРМИЯ ТЕНЕЙ (1969)
#20463

Рейтинг КП Рейтинг IMDb
  

ИНФОРМАЦИЯ О ФИЛЬМЕ

ПРИМЕЧАНИЯ
 
Жанр: Драма
Продолжит.: 145 мин.
Производство: Франция | Италия
Режиссер: Jean-Pierre Melville
Продюсер: Jacques Dorfmann
Сценарий: Joseph Kessel, Jean-Pierre Melville
Оператор: Pierre Lhomme, Walter Wottitz
Композитор: Eric Demarsan
Студия: Les Films Corona, Fono Roma
 

В РОЛЯХ

ПАРАМЕТРЫ ВИДЕОФАЙЛА
 
Lino Ventura ... Philippe Gerbier
Paul Meurisse ... Luc Jardie
Jean-Pierre Cassel ... Jean Francois Jardie
Simone Signoret ... Mathilde
Claude Mann ... Claude Le Masque
Paul Crauchet ... Felix
Christian Barbier ... Le Bison
Serge Reggiani ... The hairdresser
Andre Dewavrin ... Colonel Passy
Alain Dekok ... Legrain
Alain Mottet ... Commander of the camp
Alain Libolt ... Paul Dounat
Jean-Marie Robain ... Baron de Ferte Talloire
Albert Michel ... Gendarm
Denis Sadier ... Gestapo's doctor

ПАРАМЕТРЫ частей: 1 размер: 4942 mb
носитель: HDD2
видео: 1280x692 AVC (MKV) 4244 kbps 23.976 fps
аудио: AC3 256 kbps
язык: Ru, Fr
субтитры: Ru, En
 

ОБЗОР «АРМИЯ ТЕНЕЙ» (1969)

ОПИСАНИЕ ПРЕМИИ ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ СЮЖЕТ РЕЦЕНЗИИ ОТЗЫВЫ

Франция, 1942 год. Герой фильма - участник французского Сопротивления. Его боевой группе приходится спасать друзей от гестапо, бороться с предателями, совершая немыслимые поступки, прибегая ко всевозможным хитростям, проявляя чудеса храбрости и стойкости.

Филиппу Жербье, одному из руководителей французского Сопротивления, дважды удается бежать от гестаповцев. Его спасает Матильда, которая становится ему преданным соратником и другом. Возглавляемая ими группа наносит немцам крайне опасные точечные удары. В ответ гестапо проворачивает хитроумную операцию и захватывает в заложники дочь Матильды. Ей предложено продать организацию или дочь умрет в муках. У Матильды остается только один выход, который она и предлагает Филиппу…

Жербье - один из лидеров организации Сопротивления, видно родился под счастливой звездой, ведь он дважды смог вырваться из фашистского плена. Правда, во-второй раз его спасла Матильда, которая в будущем стала его правой рукой и лучшим другом. Группа восставших, что находится под их командованием, наносит гестаповцам весьма ощутимые потери. Чтобы избавиться от опасных противников, немцы похищают, как заложницу ребенка Матильды. А самой Матильде предлагают только один вариант выбора: или жизнь дочери, или измена своим соратникам... Мрачное и трагичное кино о Сопротивлении, фильм, наполненный фатализмом такой библейской мощи, что все перипетии сюжета кажутся притчами, а герои - не конкретными Жанами и Клодами, а просто более или менее эффективными орудиями в руках Долга и Судьбы.

Действие фильма происходит во Франции в 1942-1943 годах во время Второй мировой войны. Главные действующие лица - бойцы группы Сопротивления. Это Филипп Жербье (Лино Вентура), его командир Люк Жарди (Пол Мерисс), Матильда (Симона Синьоре) и три друга «Маска» (Клод Манн), «Бизон» (Кристиан Барбье) и Жан-Франсуа Жарди (Жан-Пьер Кассель). Филиппу уже во второй раз удается избежать преследования войск гестапо. Помогает ему Матильда, которая прячет его. Матильда тоже присоединяется к Сопротивлению. Сплоченная группа бойцов Сопротивления наносит врагам новые и все более точные удары. Фашисты же подготавливают встречную операцию и захватывают в заложники дочь Матильды. Они грозятся убить дочь Матильды и предлагают женщине сдать бойцов Сопротивления. Матильда вместе с Филиппом пытаются найти выход из сложившейся ситуации...

Многие считают именно этот фильм основоположника французского «нуара» Жан-Пьера Мельвиля лучшим. В то же время, для него это не обычный фильм - драматические события происходят во время второй мировой войны в среде участников французского Сопротивления. Филиппу Жербье, одному из руководителей Сопротивления, удается дважды избежать казни, чудесным образом спасшись из заточения. Неоценимую поддержку ему оказывает женщина по имени Матильда, которая становится ближайшей соратницей и другом Жербье. Филипп, Матильда, Люк Жарди и их товарищи надеются объединить разрозненные группы, чтобы начать с нацистами и режимом Виши организованную войну. Однако в результате очередной облавы гестапо удается арестовать Матильду и, сыграв на ее единственной слабости - безграничной любви к дочери, склонить к сотрудничеству... Абсолютно непредсказуемый и нетипичный для героического кинематографа финал доказывает, что "король французского нуара" был способен удивить зрителей в любом жанре.

ПРЕМИИ И НАГРАДЫ

НАЦИОНАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО КИНОКРИТИКОВ США, 2007
Победитель: Специальный приз фильму Жан-Пьера Мельвиля.
ОБЪЕДИНЕНИЕ КИНОКРИТИКОВ НЬЮ-ЙОРКА, 2006
Победитель: Лучший фильм на иностранном языке.
АССОЦИАЦИЯ КИНОКРИТИКОВ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА, 2006
Победитель: Особое признание фильму Жан-Пьера Мельвиля.

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Фильмом о Второй мировой, «Молчание моря» (1949), Мельвиль фактически начал свою карьеру в кино. Спустя 20 лет, прославившись, прежде всего, как автор криминальных лент, он вернулся к теме войны, экранизировав автобиографический роман Жозефа Кесселя, бывшего участника Сопротивления. Поставить «Армию теней» он мечтал четверть века - с момента, когда первый раз прочитал книгу.
Эпиграф фильма: «Печальные воспоминания - я тоже приветствую вас, ведь вы - часть моего прошлого». Это слова драматурга Жоржа Куртелина, однако его имени в титрах нет.
Сцена немецкого марша на Елисейских полях должна была закрывать фильм. Однако Мельвиль решил переставить ее в самое начало.
В книге Жан-Франсуа узнает, что его старший брат Люк тоже является участником Сопротивления. В фильме он этого так и не узнает.
Жан-Франсуа пишет сам на себя донос, чтобы оказаться в одной камере с Феликсом. В книге нет этой сюжетной линии.
Генерала Шарля де Голля, точнее, его фигуру в кадре (поскольку лица мы так и не увидим) сыграл Адриен Кайла-Легран; его имени нет в титрах.
Второй - и последний - раз, после «Второго дыхания» (1966), главную роль у Мельвиля сыграл Лино Вентура.
За десять лет до Мельвиля Вентура и Поль Мерисс уже играли участников Сопротивления - в драме Жюльена Дювивье «Мари-Октябрь» (1959).
Серж Реджиани также появляется в фильмах Мельвиля второй и последний раз. Однако если в «Стукаче» (1962) он исполнил главную роль, то здесь играет лишь камео - парикмахера, фактически укрывающего у себя только что бежавшего Жербье.
Премьера фильма состоялась 12 сентября 1969 во Франции.
После выхода фильм подвергся жесточайшей критике. Мельвиля обвиняли в ретроградстве и в том, что он снял «типично голлистскую агитку». Но для режиссера важнее было отношение к фильму выживших участников Сопротивления. Во время специального просмотра, организованного для автора «Армии теней» и его соратников, Мельвиль внимательно следил за их реакцией. На финальных титрах Жозеф Кессель не мог сдержать слез.
Мельвиль говорил о фильме: «Теперь я сказал о войне все».
Официальный сайт фильма - http://rialtopictures.com/shadows.html.
Картина входит в список лучших фильмов по мнению кинокритика Роджера Эберта.
Лента занимает 43-е место в списке "Лучших военных фильмов" по версии IMDb; 84-е место в списке "Лучшие из культовых фильмов" по версии издания "A.V. Club"; 214-е место в списке "500 лучших фильмов" по версии журнала "Empire" (2008).
Фильм входит в список "They Shoot Pictures, Don't They?" (http://theyshootpictures.com), который представляет собой обобщение самых разнообразных списков лучших фильмов, составленных кинематографистами и кинокритиками.
К счастью Мельвиль вошел в историю французского кинематографа не только как певец гангстерской романтики, но и как режиссер такого значительного фильма как "Армия теней". О силе фильма, где на уровне все - драматизм сюжета, великолепная игра актеров, яркая и героическая музыка - красноречиво говорят два мощнейших эпизода. Первый - казнь предателя в начале фильма. Второй - убийство во спасение общего дела героини Синьоре. Настоящая сага Мельвиля о Французском Сопротивлении стоит наравне с другим лучшим его фильмом - "Самурай", но по реализму и правдивости даст тому сто очков вперед. Все главные герои картины - участники Сопротивления. Взаимовыручка и ответственность за общее дело ведут их в борьбе с оккупантами и предателями.
Имя Жан-Пьера Мельвилля - синоним современного криминального жанра. К его "Второму дыханию" (1966) и "Самураю" (1967) восходят все культовые фильмы: от Джонни Ву до Квентина Тарантино. Когда на экраны вышла "Армия теней", фильм об одиночестве и самурайской непреклонности бойцов голлистского Сопротивления в оккупированной нацистами Франции, режиссера обвинили в том, что он изобразил национальных героев так же, как изображал гангстеров. Те же плащи и шляпы, та же холодная размеренность действий, заранее исключающая любое моральное измерение. Подпольщик в фильме Мельвилля (Лиино Вентура) может донести гестапо на самого себя, чтобы попасть в концлагерь ради спасения товарища, но делает это слишком поздно и идет на пытки. А может так же безучастно ликвидировать боевую соратницу (Симона Синьоре), опасаясь, что она выдаст соратников. Мельвиллю было наплевать на упреки. Он сам был в "армии теней", знал, что "война омерзительна, чудовищна и чудесна", но не скрывал, что всю правду о подполье никакая цензура никогда не пропустила бы на экран.
Максим Карповец. "Разгадывая Мельвиля: Под солнцем литературы" - http://cineticle.com/focus/626-melville-and-literature.html.
Вспоминая Мельвиля: Слова, истории, интервью - http://cineticle.com/focus/629-melville-quote.html.
Олександр Телюк. "Автопортрет в криминальном стиле" - http://cineticle.com/focus/627-self-portrait-melville.html.
Ольга Коваленко. "Жан-Пьер Мельвиль: Играя бога" - http://cineticle.com/focus/628-igraya-boga.html.
Иван Денисов. "Мельвиль - американский самурай поляра" - http://cinematheque.ru/threadtree/13065.
Станислав Битюцкий. "Наш друг Мельвиль" - http://cineticle.com/tema/632-preview.html.
Движение Сопротивления (фр. Resistance) - организованное противодействие (имело несколько организационных центров) оккупации Франции нацистской Германией в 1940-1944 годы. Подробнее в Википедии - http://ru.wikipedia.org/wiki/Французское_сопротивление.
Жозеф Кессель / Joseph Kessel (10 февраля 1898, Вилья-Клара, Энтре-Риос, Аргентина - 23 июля 1979, Париж) - французский писатель. Сын врача, выехавшего из России в аргентинское сельскохозяйственное поселение, основанное Еврейским колонизационным обществом. В 1908 году семья поселилась во Франции. Кессель окончил лицей в Ницце, с 1915 года выступал с очерками во французских журналах. Добровольцем поступил в французскую военную авиацию и участвовал в сражениях Первой мировой войны. После войны окончил филологический факультет Парижского университета. В 1922 году написал несколько очерков на русском языке для газеты «Последние новости» П. Милюкова. В том же году издал на французском языке сборник новелл «Красная степь». Романы об авиаторах «Экипаж» (1923), «Ветер пустыни» (1929) и «Мермоз» (1938), написанные простым и образным языком, принесли Кесселю успех как беллетристу. В начале Второй мировой войны Кессель работал военным корреспондентом, а после падения Парижа бежал в Англию, где служил в особой французской эскадрилье. Совместно со своим племянником М. Дрюоном написал в 1943 году текст популярной «Песни партизан». Движению французского Сопротивления Кессель посвятил книги-хроники «Армия теней» (1944) и «Небесный батальон» (1947). В центре романов Кесселя («Лев» (1958), «Всадники» (1967) и др.) - цельная личность, не склонная к конформизму. К еврейской теме Кессель обратился в 1926 году в рассказе «Махно и его еврейка». Книги о сионизме («Земля любви», 1927) и о рождении молодого еврейского государства («Земля огня», 1948), переработанные и дополненные Кесселем очерком о процессе А. Эйхмана, вошли в его книгу «Земля любви и огня; Израиль 1925-1948-1961». Израильским воинам в Шестидневную войну Кессель посвятил книгу «Сыны невозможного» (1970).

Немецкие войска торжественно маршируют по Елисейским полям, на фоне величественной Триумфальной арки, угрожающе шествуя издалека прямо на зрителя, пока нестерпимо долгий план не прерывает стоп-кадр - в тот момент, когда первый ряд почти сравнялся с камерой… Может показаться невероятным, но изначально Жан-Пьер Мельвиль1 видел этот фрагмент, изумительно и предельно емко передающий весь трагизм оккупации своей Родины немцами, поправшими коваными сапогами самое сердце Франции, эпилогом, а не прологом. И попытался исправить ситуацию уже после того, как фильмокопии были отправлены в кинотеатры и состоялись сеансы… Это не единственный в истории мирового кинематографа случай2, когда режиссер спешно вносил в готовую монтажную версию корректировки, которые являлись теми самыми последними штрихами, что и придают произведению завершенность подлинного шедевра. В финале же сменяют друг друга на крупном плане лица едущих на автомобиле Гийома Вермерша, известного под прозвищем «Ле Бизон», Клода Ульмана, взявшего себе псевдоним Ле Маск, Люка Жарди и Филиппа Жербье. Они только что застрелили Матильду, так и не поняв, было ли это ее личным желанием - добровольным выбором сильной женщины, не видящей иного способа разрешить сложную дилемму, не став предательницей и сохранив жизнь дочери. А параллельно, в титрах на мрачном черном фоне и под музыку Эрика Де Марсана, звучащую еще печальнее и надрывнее, сообщается о дальнейшей участи боевых товарищей, которым не суждено дожить до светлого дня освобождения Франции и, тем более, до Победы. Получив от Жарди распоряжение ускориться, Ле Маск пытается свернуть на Елисейские поля - но постовой в нацистской военной форме указывает знаком на объездной путь… Подобно тому, как в знаменитых (и даже не имеющих себе равных!) криминальных фильмах Мельвиль всячески старался избежать и намека на героизацию и романтизацию образов преступников, а равно блюстителей закона, он категорически отринул подобные поползновения и на сей раз, обратившись к роману Жозефа Кесселя. Эпитет «армия теней» характеризует не столько неизбежную скрытность жизни подпольщиков. Речь идет о призраках3, догадывающихся в глубине души о своей обреченности, но тем не менее одержимо делающих дело, которое, невзирая на лишения и подчас - кажущуюся безнравственность, считают правым. Ибо уже в эпиграфе сказано: «печальные воспоминания, я все же приветствую вас… Ведь вы - моя далекая юность»… Жану-Пьеру Мельвилю удалось сотворить подлинно экзистенциалистское произведение. Более того, одно из лучших в истории мировой культуры, к созданию которого бы наверняка почли за честь приложить руку и Сартр с Камю, тоже, кстати, не обошедшие стороной тему оккупации. 1 - Кстати, не рискнувший попросить армейское командование выделить солдат для массовки и нанявший… профессиональных танцовщиков. 2 - В качестве таких перфекционистов засветились, в частности, Сергей Эйзенштейн («Броненосец «Потемкин» /1925/), Фрэнсис Форд Коппола («Апокалипсис сегодня» /1979/), Стэнли Кубрик («Сияние» /1980/). 3 - Во французском языке слово «ombre», как и в русском - «тень», имеет оба значения. (Евгений Нефедов)

Французы редко любят снимать о своей истории, особенно о той, чьи свидетели еще живы. Исторические фильмы больше расскажут зрителю о современном французе, часто они снимались именно для этой цели. На тему оккупации можно посмотреть комедию с Луи де Фюнесом и Бурвилем или драму с Денев и Депардье и увидеть французское общество середины шестидесятых или конца семидесятых, конечно, с позиций режиссера. Существование темы оккупации и Сопротивления в рамках жанров заставляло думать о ней как о чем-то, случившемся очень давно, а живые свидетели и участники каждый раз находились в смятении, когда видели напоминания о войне в фильмах Маля или Годара. Мельвиль снял два фильма на эту тему. Слишком разных и даже контрастирующих друг с другом. Но и «Молчание моря» и «Армия теней» ответили на вопросы, которые волновали французов в отношении той истории, которую легче было вытеснить из памяти. Именно участники движения Сопротивления принимают решение, будет ли показан первый фильм Мельвиля всем французам. Но «Молчание моря» не о самом движении. Лишь вначале мы видим сопротивленцев, передающих подпольную литературу, среди которой и книга Жана Веркора, послужившая литературным источником фильма. Дальше следует история молчания Дяди и Племянницы, в доме которых был квартирован немецкий офицер. История начинается как сказка о красавице и чудовище, в которой немецкий офицер фон Эбренак, сознательно репрезентирующий модель поведения чудовища, пытается преодолеть тихое сопротивление хозяев дома. Красавица - это Николь Стефан, и это вся Франция. Немец фон Эбренак в своих речах, таких пафосных и таких вдохновленных, вербализирует воплощенные в сказку собственные романтические представления об отношениях двух стран. Сказка заканчивается, когда фон Эбренак приезжает в Париж к своим сослуживцам. Чудовищное несоответствие между своими стремлениями и иллюзиями и реальной политикой нацистов по отношению к Франции заставляют его сделать символический выстрел, как в ужасном сне, из танка по французскому собору. Так отношения Красавицы и Чудовища переходят в иную плоскость. Дальше Мельвиль рассказывает о борьбе добра и зла. Камера Анри Декаэ, который позже снимет большую часть самых важных французских фильмов, в ограниченном пространстве легко останавливает взгляд зрителя на символах божественного и инфернального. Она снимает из камина, и мы видим фон Эбренака в пламени. Она медленно следит за его взглядом, когда тот просит помощи у распятия. Она заставляет воспринимать освещенное лицо Николь Стефан, как светящееся внутренним светом, который ослепляет немецкого офицера. Когда камера двигается вниз, режиссер делает нам намек на образ «Сотворения Адама» Микеланджело и мы понимаем божественную природу света, исходящего от лица племянницы. Позже Робер Брессон снимет подобный кадр для финала «Карманника» и это не единственная параллель между ним и Мельвилем. «Молчание моря» стал очень важным и своевременным фильмом для послевоенной Франции. В ответ на дискуссии о коллаборационистском прошлом, стремление избавится от чувства стыда и ответственности, печали и жалости вытеснив память о войне, Мельвиль предлагает всем французам разделить между собой причастность к победе над оккупантами. Следующие двадцать лет Сопротивление будет упомянуто лишь вскользь. В фильме «Двое на Манхэттене» моральный герой Мельвиля не позволит обнародовать в прессе компрометирующие факты на бывшего участника Сопротивления. Но в финале мы убеждаемся в том, что беспринципность не только более обаятельна, но еще и более совершенна. В фильме «Леон Морен, священник» оккупация это большая метафора самозаточения, отстранения себя от Бога. Кажется, за это время Мельвиль переосмыслил свое отношение, но не к самому Сопротивлению, а к его восприятию в обществе. И теперь был готов закрыть для себя эту личную тему. Фильм «Армия теней» снимался после мая 68-го и был воспринят как реакционный и проголлистский. Мельвиль рискнул снять кино о Сопротивлении именно затем, чтобы высказаться окончательно. «Армия теней» хоть и прерывает будущую цветную трилогию с Аленом Делоном, но все же испытывает влияние «Самурая». Правдивое до документальности повествование о судьбе участников Сопротивления, все же остается фильмом об одиночестве и обреченности, о темах, которые будут занимать Мельвиля до самой смерти. Для них он даже изобретет экзистенциальный нуар, как собственный жанр, со своей эстетикой и символическим рядом, всеми теми условностями, которые станут естественными законами в мире мельвилевских героев. Именно так, с помощью жанра, режиссер высказал свое актуальное отношение к теме, с которой начал в полнометражном кино. В этом смысле «Армия теней» это противоположность «Молчанию моря». Ведь молчание моря это молчание всей Франции, объединенной общим стремлением победить врага. Армия теней это армия одиночек обреченных на смерть. В «Молчании моря» родство Дяди и Племянницы - это символ сплоченности, в «Армии теней» о родстве стараются забыть или от него умирают. В «Армии теней» все французское общество: жандармы-коллаборационисты, безмолвные свидетели облав и арестов, их молчание не оружие, а средство защиты себя; парикмахер, который помогает скорее из чувства морального долга, нежели патриотического; юнцы-коммунисты. Самих участников Сопротивления можно легко перепутать с героями других фильмов Мельвиля. Центральное противостояние фильма остается противостоянием одиночек и системы. Одиночество и обреченность сопротивленцев это одиночество и обреченность преступников. Система тоже не подвержена изменениям. В фильме «Полицейский» в ультрасовременных интерьерах следователь пользуется гестаповскими приемами, в «Красном круге» длинная цепь из жандармов в поле напоминает немецких солдат, в «Самурае» система городского слежения, изобретенная самим Мельвилем и, впоследствии, заинтересовавшая полицию, напоминает тоталитарный паноптикум. В этот ряд вписываются марширующие по Елисейским полям немецкие солдаты, не просто как символ оккупации, а символ подавления воли, вызывающего чувство страха у зрителя. Того страха, который потом зритель испытает в моменте, когда рука незнакомца ляжет на плечо одному из подпольщиков. Тоталитарная власть стремится нарушить любую коммуникацию внутри общества, которое контролирует. Связи должны быть только вертикальные. Герои «Армии теней» лишены возможности коммуникации и тем самым обречены на одиночество. Это идеальная ситуация для Мельвиля, которому, кажется, все равно как интерпретируют его фильм левые или голлисты. Тем не менее, тема Сопротивления осталась еще и слишком личной темой автора. В середине фильма мы видим эпизод, который можно было бы принять за сон, или мечту, но это, скорее, воспоминания самого режиссера. Известно, что Мельвиль потратил свой отпуск в Лондоне на просмотр фильмов, которых показывали в кинотеатрах. Филипп Жербье и Люк Жарди выходят из кинотеатра со словами: «Невозможно побывав в Лондоне не посмотреть «Унесенных ветром»» а потом следуют на встречу с Генералом. Образ де Голля традиционен для французского кино. Мельвиль снимает длинную фигуру генерала издалека, при награждении Люка Жарди его спина в зеленом мундире закрывает половину экрана. Эти сентиментальные по своей сути кадры будут восприняты критиками как провокационные после майских событий 68-го. Точное совпадение отношения Мельвиля к теме Сопротивления и его интереса к одиночеству и обреченности дало возможность автору снять фильм, открытый к различным прочтениям. Следовательно, его можно забыть, а потом открыть заново. Но все интерпретации будут так или иначе касаться самого автора, который пытался объединить в этом фильме свою любовь к кино и отношение к собственному прошлому, и прошлому своей страны. (Артем Помазан)

Фильм об армии французского Сопротивления, стоицизме, жесткости, бескомпромиссности, холодности, рассудочности и героизме ее солдат - прост до чрезвычайности. С идеально выстроенными кадрами, обдающими зрителя ледяными спокойствием/ясностью. И анемичной музыкой с медленно разворачивающимся всю ленту протяжно-тоскливым адажио. Триллер в стиле cool. Это даже не виски со льдом. А сверхтекучая жидкость физики низких температур. Время «Армии теней» - оккупация Франции 1942-1943. И это не время бомбежек, взрывов, минометных обстрелов, нацистских маршей, Холокоста или пафосных листовок «за победу!». Это «мирное» время. Время ночных улиц, застенков, тайн и молчания. Время подполья. Это время теней. В метро курсируют электропоезда. По улицам Парижа и Марселя фланируют дамочки. На вокзалах толпы людей, которые вполне могут оказаться приезжими туристами или отъезжающими дачниками. Парикмахеры деловито и неспешно бреют бороды. Математики слушают классику. Бывшие летчики ходят в бары. Инженеры попадают в тюрьмы. Гестапо работает тоже деловито и весьма неспешно. Работу свою особенно не афишируя: все-таки не парикмахеры. В подземных переходах могут попросить открыть чемодан, показав его содержимое, нет ли чего там на черный рынок. Нет. Всего-навсего радиостанция. В театрах репетиции. В магазинах тайные сходки бойцов. На вокзалах трутся немцы. Они не провожают отъезжающих. Они встречают приезжающих. Досматривают, знаете ли, кое-кого. Жизнь кипит, бурлит и пенится. В лондонских кабаках английские солдаты прощаются с девушками. А в бункерах парижских городов немецкие солдаты развернули стрельбища. На площадях назначаются встречи, с которых уводят под ручки в загородные милые домики душить полотенцами. Распознать, где свой, где чужой, почти невозможно. Потому что деловые люди решают свои проблемы на ясную голову. Безо всяких эмоций. И тайно. Брат ничего не должен знать о брате. В этом мире вообще не должно быть родственных связей. Иначе будет худо, и, в первую очередь, тебе же самому. Исторические обстоятельства проверяют игроков этой странной шахматной партии на вшивость. И каждый решает сам, что ему делать: бороться с врагом или просто жить своей жизнью. Никого не трогая. Никуда не вмешиваясь. Отказавшись от бессонных ночей, недомолвок и игр вслепую. От страха быть убитым, покалеченным, измученным, преданным. И, главное, от страха предать кого-либо. Выбрать такую жизнь можно, даже не прислуживая врагу. Просто не вмешиваясь в партию. Ее разыгрывают серьезные люди. «Нас, мол, еще там не хватало». Филипп Жербье (Лино Вентура), его патрон Люк Жарди (Поль Мерис) и друзья-товарищи «Ле Бизон», «Ле Маск», Жан-Франсуа Жарди (Жан-Пьер Кассель) и Матильда (Симона Синьоре) в эту партию вступили. На стороне французского Сопротивления. Не потому, что им так сказали. А потому, что так было надо. В этой партии победителей нет. Одни проигравшие. А встать из-за стола с шахматной доской невозможно. Выход один - со щитом или на щите. Но вариант со щитом не катит: 1942?1943 год… Потому перестать играть можно только сдохнув ко всем чертям. От рук врагов. Или от рук своих же. За предательство, будь оно добровольным или вынужденным, не суть важно. В жизни нет ничего, кроме Дела. Кроме Игры. Правила ее неизменны. Но от этого не легче никому. Вечные дилеммы разрешаются одним только словом. Вся рефлексия остается тяжким грузом на сердце. На поверхность же выносятся готовые решения: задушить, ликвидировать, спасти, переправить к своим. Ничего лишнего. Так надо. И все тут. Идеально выстроенный мир по немыслимо геометрически-точным чертежам. Свой/чужой. Правильно/не правильно. Предал/не предал. Черное/белое. «Убить нельзя помиловать» с обязательной запятой после первого слова. Безжалостный мир. Лишенный ярких красок. Выдержанный Мельвиллем в полутонах. Горько-печальных полутонах умирающей, издыхающей осени. Дожди, сумрак, холодное море, фары авто, плащи, шляпы, автоматы, смятые сигаретные пачки, бокал рома и постоянный бешеный сердечный бой в минуту опасности. Вся жизнь из таких вот минут опасности. Для мира изощренно скрученных, запутанных и просто разрубаемых гордиевых узлов этичных/неэтичных/не-совсем-этичных поступков создана печальная нуаровая атмосфера. Тоже своеобразные правила игры, которых режиссер придерживается от начала фильма и до конца. Ни минуты не позволив себе сентиментального нытья, гуманистического пафоса и общечеловеческих рефлексий. Тем удивительней, что на экране перед тобой не машины, а люди. В которых, причем, гораздо больше тепла, несмотря даже на то, что они не совершают «подвигов во имя», и очень часто вынуждены переступать через принципы этики. Их действия не запланированы режиссером-«гуманистом». А запланированы чем-то иным. Тем, чего современный человек почти начисто лишен, к сожалению. Иначе, чем «так было надо», эти высшие принципы не назовешь. Просто так надо. Правило стоиков. Собрав всю свою волю в кулак, герой Вентуры чеканит шаг по ночным мостовым, почти не меняя выражения своего лица. Что бы не случилось. Ему временами очень горько, даже бесконечно горько. Если судить по глазам. Умным, печальным глазам уже очень уставшего, но продолжающего свое почти безнадежное дело, солдата. Героизм, наверняка, бесполезен. За добрый, но не афишируемый даже среди друзей опасный поступок, грозящий впоследствии болью с обязательной смертью в конце, ярлык от товарищей - «не ожидал такого от него» или «предатель». За материнские чувства - расстрел. Таковы здесь правила игры. И сколько угодно можно хвататься за голову, а дилеммы иначе все равно не решаются. Да, Матильда не хотела умирать. Но так было надо. (Сквонк, cinematheque.ru)

«Армия теней», одна из последних картин Жан-Пьера Мельвиля, знаменитого французского сценариста и режиссера, в свое время подверглась достаточно жесткой критике. Причины столь бурной реакции на достаточно честную ленту о войне понять сложно. Возможно, стоит заглянуть в душу среднестатистического француза-шестидесятника. Подобно героям недавно вышедшей картины «Чтец», французы, как и немцы, сохранили некий комплекс вины «наоборот», за то унизительное поражение, которое они понесли в 39-ом, и то расслабленное состояние, в котором пребывали в дальнейшем. В петеновской Франции образца 42-года зритель не увидит ни ужасов Освенцима, ни руин Сталинграда. На первый взгляд все как-то буднично и по-буржуазному размеренно: люди едят здоровую пищу, работают, путешествуют. И даже колония, в которую попадает Филипп Гербье (Лино Вентура), кажется несерьезной: лидер сопротивления, гордо подняв воротник, расхаживает по всей территории, вяло и буднично готовя момент для побега. Который удается совсем как графу Монте-Кристо - неожиданно и непредсказуемо. Случайный спаситель, парикмахер с обаятельной улыбкой Сержа Реджани, жалует потертый плащ вместо аббатского мешка, благословляя героя без единой капли романтики. А уже следующим эпизодом фильм посещает война. Как ни парадоксально, внешне все остается по-прежнему. Ощущение, нарастающее по мере развития сюжета, можно назвать эффектом нейтронной бомбы: привычный мир рушится, оставляя за опрятными фасадами зданий обнаженные души. И внутри каждой такой души разыгрывается собственная маленькая «война» - сломаться, смириться или пойти в борьбе до конца. Короткая схватка с самим собою, ибо, в отличие от героев Данте, вечности за спиной заложникам войны ощутить не дано. Время - их главный противник. На протяжении всей картины Мельвиль играет временем, как умелый жонглер, самые сложные и головокружительные «номера» оставляя на десерт. Начальная сцена убийства предателя, этакое боевое крещение новичков сопротивления, кажется проходной - ага, все мы это уже видали, дрожащие руки, бегающие глаза… Но именно тому, кто совершил первую казнь, суждено открыть «ящик Пандоры», стать маленькой искрой, воспламеняющей череду грядущих событий. Мозаика ленты, при всей ее слаженности, складывается неспешно и намеренно щадит зрителя, позволяя насладиться неувядающими красками жизни. В какой-то момент на первые роли выходят жизнерадостные братья Жарди (Пол Мерисс, Жан-Пьер Кассель), которых, казалось, новый Дюма сделал героями мушкетерской романтики, а они вместо этого бросились прожигать жизнь в этакой безнадежной рулетке. Когда Жан-Франсуа подхватывает ребенка на вокзале, а девушка сияет улыбкой Пины из знаменитой картины Росселини, хочется воскликнуть: «Ну вот же, это и есть твой мир, к чему эта глупая борьба?» Да и сам Гербье, гуляя по беспечному Лондону, понимает безнадежность деятельности Сопротивления. Пакет радиоаппаратуры да куцый значок от Де Голля - вот и вся помощь покровителей в белых рубахах. Какая ирония в свете того, что критики позже назовут фильм «голлистким»! Именно эти люди, ежеминутно, ежесекундно рискующие жизнью, и есть Сопротивление. Остальные массовка. Только тем, кто в центре событий, приходится принимать нелегкие, подчас жестокие решения, планировать немыслимые операции. Сцена спасения друга из застенков гестапо заставляет даже усомниться, что эти люди сделаны из живой плоти и крови. Все на грани, на пределе, в ритме интуитивного танца со смертью… На последнее, по-видимому, способна только женщина, та самая Cherchez la femme, найденная Филиппом, его Ангел-хранитель со звучным именем Матильда. Насколько хороша была Симона Синьоре в своих перевоплощениях, настолько ее героиня разбивала невероятные ситуации с твердостью сияющего алмаза. Даже Гербье в какой-то момент дрогнул и побежал, а Ангел его вынес из небытия, с неизменно доброй и понимающей улыбкой. И все же, ох как привычны эти размышления о стойкости, эти остатки военной романтики, за которые цепляется зритель! Герой Вентуры с легкостью, которой позавидовал бы его тезка из «Дня сурка», снова и снова избегает петли небытия, а книги мудрого босса Жарди готовы призвать к полузабытой жизни. В которой, быть может, сойдет на землю Его Ангел, безгрешный и неуязвимый, обнимет на пороге и… как там водится, «долго и счастливо». Не дождетесь. Не в этой картине. Мельвиль сделает со зрителем то, что Элем Климов позже доведет до совершенства, - пропустит через очистительную мясорубку войны, когда привычное уже теряет заложенные природой смыслы. Дружба, любовь, благодарность, да что там: все эти прекрасные плоды жизни, которые мы легкомысленно называем «счастьем», перестают существовать. Тем отчаянным сердцам, выбравшим жертвовать и спасать, незачем брать от грядущего все. Награда для них - сама вечность. Вечная им память. (x-ile)

С его плеча, подобно любопытной кошке, лениво свисает шерстяной шарф, скрываясь за воротником пальто, а на его носу поблескивают линзы очков в полукруглой оправе. Право же, невзрачный Филипп Гербье, о котором больше говорит одежда, чем бесстрастное лицо, не производит впечатления важной особы. А ведь он руководит французским Сопротивлением! В этой заведомо неравной битве орды нацистов и группы восставших помогают ему верные соратники: молодой и эмоциональный Клод Ле Маск, опытнейший и осторожный Феликс, сильная и непостижимая Матильда, ловкий Жан-Франсуа Жарди и его брат Люк Жарди в амплуа «серого кардинала» - именно от их участия зависит успех всей организации. Но чем дальше они шагают против неутихающего ветра, тем понятнее становится, что они ничем не отличаются от остальных. Как узники концлагерей, как солдаты под градом пуль, как беженцы из родных домов, они тоже стремятся к этому - выжить. Бегство. Куда? В следующий круг ада? Поезда, самолеты, катера. Надо всем нависла тьма. Удушливая. Беспощадная. И порою дни мрачнее во сто раз любой ночи. Над такими историями не плачешь. Холодеешь. Грустный роман Жозефа Кесселя на свой лад переиначил режиссер и сценарист Жан-Пьер Мельвиль, который прославился великолепными картинами в стиле «нуар». «Армия теней», одно из последних его творений, далека от визуальной красоты любой из его ранних лент, но привлекает драматургией. Мельвиль обычно удивляет нас неожиданными финалами, но здесь эффектность отошла на второй план, уступив место осознанности того, что происходит на экране. Зритель сопереживает, а при сухости повествования это признак мастерской режиссуры - легко растрогать человека, выжать слезу из него, но куда труднее заставить его задуматься. Сплошные поступки, которые можно расценивать по-разному: умерщвление предателя и смелая вылазка в тюрьму для освобождения друга - два деяния, которые совершают одни и те же лица. Кессель подчеркивает, что есть испытания хуже, чем мучительная смерть. Сидят в своих штабах нацисты, пытают людей, уходят на обеды и ужины, а над каждым из членов Сопротивления висит незримый Дамоклов меч - сложный выбор. Последний поступок, прекращающий череду их, закрывая собою фильм, уничтожает зрителя. В войне не бывает победителей. Только жертвы. И, хотя не танцуют они, ощущается легкий чувственный вальс: легендарные Лино Вентура и Симона Синьоре в картине представляют ювелирные, тонкие актерские работы. Когда встречаешь таких людей на своем пути, их в жизни уже не забудешь. Кинематографическое знакомство оставляет отпечаток на зрительской судьбе. Энергия, которой не может похвастаться большинство современной молодежи, так и бурлит в их сосредоточенном взоре, приковывая к себе внимание. Уникальны также Пол Мерисс и Жан-Пьер Кассель в роли братьев Жарди. Точно сиамские коты, оба ироничны и невозмутимы. Убедителен в роли Феликса Поль Кроше, и восхитителен в столь маленькой роли парикмахера Серж Реджани. Независимо от жанра картины, французы непременно придают ей шарм. Для ребенка первый шаг - новый этап в жизни, которому радуются его родители. Для Филиппа Гербье и всего французского Сопротивления шаги стали жестоким испытанием, обрушившим мечи на многих замешкавшихся людей. Победа иллюзорна. А зло реально. Пожалуйста… Ветер, остановись! (Брайан Барнард)

comments powered by Disqus