на главную

ИГЛА (1988)
ИГЛА

ИГЛА (1988)
#30141

Рейтинг КП Рейтинг IMDb
  

ИНФОРМАЦИЯ О ФИЛЬМЕ

ПРИМЕЧАНИЯ
 
Жанр: Драма Криминальная
Продолжит.: 77 мин.
Производство: СССР
Режиссер: Рашид Нугманов
Продюсер: -
Сценарий: Александр Баранов, Бахыт Килибаев
Оператор: Мурат Нугманов
Композитор: Виктор Цой
Студия: Казахфильм, ТО Алем
 

В РОЛЯХ

ПАРАМЕТРЫ ВИДЕОФАЙЛА
 
Виктор Цой ... Моро
Марина Смирнова ... Дина
Александр Баширов ... Спартак
Петр Мамонов ... Артур Юсупович, доктор
Архимед Искаков ... Архимед
Геннадий Люй ... неформал
Ернар Абилев ... наемный убийца
Марат Азимбаев ... рэкетир Марат
Григорий Эпштейн (Ефимов) ... рэкетир
Владимир Даниленко ... шахматист в котельной
Александр Конкс ... неформал
Айхан Чатаева ... медсестра
Игорь Старцев ... сборщик конопли
Рахимджан Абдыкадыров
Райхан Канатбаев
Рустем Тажибаев
Геннадий Бордачев

ПАРАМЕТРЫ частей: 1 размер: 1492 mb
носитель: HDD3
видео: 704x544 XviD 2262 kbps 25 fps
аудио: AC3-5.1 448 kbps
язык: Ru
субтитры: нет
 

ОБЗОР «ИГЛА» (1988)

ОПИСАНИЕ ПРЕМИИ ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ СЮЖЕТ РЕЦЕНЗИИ ОТЗЫВЫ

Моро возвращается в Алма-Ату. Дина рада встрече, но его что-то настораживает в ней. Наблюдая за Диной и ее странными знакомыми, Моро понимает, что девушку надо спасать от наркотиков...

Моро (Виктор Цой) приезжает в город, чтобы получить старый долг. Он узнает, что его бывшая возлюбленная Дина (Марина Смирнова) "сидит на игле". Вырвать ее из рук наркомафии оказывается непростым делом. Ввязываясь в криминальные разборки, Моро понимает, что остаться в живых у него нет ни малейшего шанса. В фильме звучат песни в исполнении группы "Кино".

Моро возвращается в Алма-Ату и по каким-то причинам не хочет, чтобы родители знали о его возвращении. Он ищет, где бы найти крышу, и вспоминает о девушке, которую когда-то любил. Дина рада встрече, но Моро вскоре узнает, что она стала наркоманкой. Он увозит ее к морю, где зависимость постепенно начинает уходить. Но по возвращении в город страшная болезнь возвращается. Тогда Моро принимает решение расправиться с поставщиками наркотиков. Оригинальнейшая криминальная драма с уникально воссозданными настроением и атмосферой. (Иванов М.)

НАГРАДЫ И ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ
КФ в Нюрнберге, 1990 - Победитель: Главный приз.
КФ «Золотой Дюк», 1988 - Победитель: Приз киноклубов в конкурсе «Особый взгляд» (Рашид Нугманов).
МКФ в Берлине, 1989 - Участие в Программе «Панорама» (Рашид Нугманов).
Фильм снимали в Алма-Ате, Москве и на Аральском море.
Среди вариантов названия фильма были такие, как «Последний герой» и «Полет черного солдата».
Считается, что фраза главного героя "Люди в мире разделяются на две категории - одни сидят на трубах, а другим нужны деньги. На трубе сидишь ты," - перефразированная реплика из фильма «Хороший, плохой, злой». В оригинале она звучит как «Люди делятся на два сорта - тех, у кого револьвер заряжен, и тех, кто копает. Ты копаешь». На самом деле, по словам Рашида Нугманова, эта фраза - экспромт, придуманный им во время съемок сцены в подвале.
Корабль, который Моро и Дина находят на территории Аральского моря, - это научно-исследовательское судно «Гидролог».
Сцена фильма, где героя пытаются устранить и кровь капает на снег (вереница заснеженных елей), снята на ул. Тулебаева.
Гонорар Цоя за фильм «Игла» составил четыре тысячи рублей.
Рашид Нугманов - ученик знаменитого режиссера Сергея Соловьева.
Помимо зрительской любви, картина принесла создателям немало наград, а лично Нугманову - пост первого секретаря Союза кинематографистов Казахстана. В 1993 году он эмигрировал во Францию, а сейчас является одним из лидеров казахской оппозиции.
Для Петра Мамонова роль злодея - доктора стала дебютом в большом кино.
Изначально было решено, что в фильм войдёт уже записанная к тому моменту песня «Группа крови». В процессе съёмок была написана песня «Звезда по имени Солнце» и вся музыка, вошедшая в картину.
Фильм вошёл в число лидеров советского проката. В первый год выхода на экраны страны (за 11 месяцев 1989 года), картину посмотрело 14,6 млн зрителей (2-е место среди отечественных фильмов).
После премьеры фильма Цою и Нугманову из США пришел телекс, в котором было написано: «Виктор и Рашид! Мы готовы сотрудничать с вами, мы готовы вкладывать в вас деньги как в самые яркие молодые таланты Советского Союза». Нугманов и Цой очень смеялись.
По результатам ежегодного опроса журнала «Советский экран» Виктор Цой был признан лучшим актёром 1989 года.
Саундтрек состоит из песен и инструментальных композиций группы «Кино», а также некоторых композиций других авторов. 1. «Звезда по имени Солнце» - Кино (1988), 2. «Venus» - Shocking Blue («At Home», 1969), 3. «Non Succedera Piu» - Adriano Celentano & Claudia Mori («Storia D'amore», 1982), 4. «Дождик» - Эдита Пьеха и ансамбль «Дружба» (1964) (З. Май - русский текст А. Броневицкий), 5. «Листья кленов» - Майя Кристалинская (1966) (Ю. Акулов - Л. Шишко), 6. «Моро едет к морю» - Кино (1988), 7. «Моро ищет Дину» - Андрей Сигле (1988), 8. «Бошетунмай» - Кино (1988), 9. «Скорпионы в банке» - Андрей Сигле (1988), 10. «Перекати-поле» - Кино (1988), 11. «Артур (Мамонову)» - Кино (1988), 12. «Улыбнись» - Муслим Магомаев (1965) (А. Бабаджанян - А. Вердян), 13 - «Спартак (Баширову)» - Кино (1988), 14. «Speak Softly Love» (Love Theme From «The Godfather») - Fausto Papetti, 15. «Группа крови» - Кино (1988).
Последние годы Цой жил с девушкой по имени Наташа Разлогова, сестрой известного киноведа Кирилла Разлогова, который, по словам Нугманова, помог выходу «Иглы» в широкий прокат. Наташа и Виктор познакомились в 1986 году на сьемках «Ассы» Сергея Соловьева, где Цой играл музыканта, пришедшего на место Мальчика-Бананана, а Наташа была ассистенткой режиссера.
После «Иглы» Цою предлагали играть Маугли в мюзикле. Но он отказался. Сказал: «Я не актер. И заниматься этим профессионально, изображать кого-то, перевоплощаться мне как-то совершенно не в кайф. Неинтересно. Я бы с удовольствием снимался в кино, если бы мне предоставили право там вообще не актерствовать, а выражать себя».
Цой по приглашению друзей поехал в Нью-Йорк и купил себе там черный плащ. Постояв в нем несколько минут перед зеркалом, он решил, что это не совсем то, что нужно, и подарил плащ Рашиду. Нугманов уже давно не носит этот плащ, но он до сих пор висит у него в гардеробе.
В 1989 году состоялась премьера «Иглы» в Америке. После премьеры Цой и Каспарян отыграли короткий концерт. Это был первый и последний концерт «Кино» в США.
Нугманов действительно первым открыл Баширова и привел его в мастерскую Соловьева на какой-то этюд. Соловьев вспоминал: «Обсуждая этюд, я был страшно осторожен в выборе слов, чтобы не обидеть человека. У меня было полное ощущение, что он какого-то алкаша с рынка привел натурального. А еще через некоторое время этот человек подходит ко мне: нам нужно поговорить на заднем дворе ВГИКа. Мы спустились. Я думал, речь пойдет о червонце. А оказывается, он вывел меня на задний двор бороться за гражданские права в институте. Потому что оказался студентом режиссерского факультета курса Таланкина. Предложил программу борьбы. После этого институт две недели не работал. Я понял, что имею дело с особым случаем».
Сергей Шолохов. «Советский экран», 1989. Игла в стогу сена - http://www.kino-teatr.ru/kino/art/kino/298/.
К 15-летию фильма «Игла». Как это было? Интервью Рашида Нугманова - http://www.yahha.com/article.php?sid=1.
Ответы режиссера на «Частые Вопросы» по фильму - http://www.yahha.com/faq.php?myfaq=yes&id_cat=2.
«Игла» в энциклопедии «Оружие кино» - http://www.kiwe.ru/wiki/index.php?title=Игла.
В 2009 году Рашид Нугманов приступил к съёмкам ремейка фильма «Игла». Однако режиссёр утверждает, что это будет не ремейк, а расширенная версия фильма.
О новом фильме «Игла-Ремикс» и интервью с режиссером - http://seance.ru/blog/igla-remix/; http://www.profile.ru/items/?item=28423; http://www.kino-teatr.ru/kino/news/y2010/5-28/1332/; http://www.kino-teatr.ru/kino/news/y2010/5-18/1316/.
Слоган - «Наркомафия вынесла смертный приговор».

СЮЖЕТ

Моро (Виктор Цой) приезжает в Алма-Ату с целью выбить денежный долг из Спартака (Александр Баширов) и останавливается у своей старой подруги Дины (Марина Смирнова). Вскоре он узнаёт, что она стала наркоманкой, а её квартира превратилась в притон и хранилище наркотиков. По просьбе девушки Моро увозит её к Аральскому морю, где Дина начинает выздоравливать. Но после возвращения в город всё начинается сначала. Тогда Моро решает расправиться с поставщиками наркотиков. Однако за одним из поставщиков, хирургом Артуром (Петр Мамонов), стоят влиятельные люди, которые зимней ночью подсылают к Моро убийцу.

КАК ДЕЛАЛИ "ИГЛУ". Культовый фильм «Игла» создавался в Алма-Ате и стал одной из самых пронзительных лент, удивительно точно передающих настроение 80-х годов. О том, как создавалась эта картина, мы попросили рассказать оператора фильма Мурата Нугманова. - Мурат Сапарович, в «Игле» Виктор Цой выглядит очень органично. Этот фильм создавался под него? - Начальный сценарий был совсем иным. Главный герой был десятиклассником. История также была вокруг наркотиков, но она заметно отличалась от «Иглы». Фильмом занимался другой режиссер. Были даже проведены пробы. Но они показались неубедительными, и фильм предложили сделать моему брату Рашиду Нугманову, который только что приехал в Алма-Ату после четвертого курса ВГИКа. Познакомившись с материалом, мы стали думать о том, что делать с этим сценарием. И прежде всего встал вопрос насчет главного героя. Начались лихорадочные поиски. В то время Рашид только что снял фильм «Йя-хха!» о питерских рок-музыкантах, и там были кадры с Виктором Цоем. Посмотрев эту кассету, мы сразу поняли, что это - наш герой. Сценарий пришлось значительно изменить. От прежнего варианта мало что осталось, поскольку новый герой был более зрелым. - После выхода фильма Виктора Цоя назвали лучшим актером года в Советском Союзе. - Я думаю, что мы выбрали наиболее верный подход - не выдавливать из актера то, чего у него нет. Конечно, Виктор играл самого себя, и диалоги были характерны только для него. Он импровизировал на площадке. Вообще в фильме было очень много импровизации. - Насколько сложно вам было снимать Виктора Цоя? Сколько дублей обычно приходилось делать? - Работать с ним было очень легко. Вопрос о дополнительных дублях чаще всего не стоял. Мы все снимали с первого или второго дубля. Обычно мы делали лишь технические дубли - всегда нужно переснимать кадр на всякий случай. - В то время были и другие попытки снять рок-музыкантов. Пробовали свои силы в кино Андрей Макаревич, Константин Кинчев. Но все фильмы, за исключением «Ассы» Сергея Соловьева, были неудачными. В чем, на ваш взгляд, секрет успеха «Иглы»? - Секрет прост. Он - в характере Виктора. Как актер молодежного кино, он был, в принципе, идеален. Он мог бы стать кинозвездой, да фактически и стал ею. - Песни, которые использованы в фильме, были созданы им раньше или Виктор что-то написал специально? - Часть песен была из его прежнего репертуара, но одну из них он написал во время съемок. Он жил в то время у меня и работал над песней «Звезда по имени Солнце», которая затем вошла в фильм. Так что можно сказать, что эта песня родилась в Алма-Ате. - Вы планировали продолжить сотрудничество с Виктором в кино? - После «Иглы» мы хотели снять с ним второй фильм. Был подготовлен сценарий, причем он изначально писался под него. Фильм решено было назвать «Дети солнца». Виктор с большим интересом отнесся к нему и должен был уже приехать. Как и в случае с «Иглой», на время съемок он отменил все свои концерты. Я нашел средства для фильма, все было готово. И буквально за десять дней до приезда в Алма-Ату с Виктором произошла беда. - Что стало с этим сценарием? - Значительно позже он был полностью переделан, и мы сняли фильм «Дикий Восток». Но это было уже совсем другое кино.

Фильм не учит, как жить. Зато мы ощущаем, как нельзя жить. "Игла" пытается предложить нам новую форму построения кинопроизведения, кинозрелища и новую форму своего контакта со зрителем. он в русле молодежной субкультуры, использует ее коды и методы. Никакой не Моро в исполнении Виктора Цоя, а Виктор Цой в образе Виктора Цоя, суперзвезды, показывает и исполняет нам немножко несерьезную, но все равно трагическую историю гибели молодого парня из-за воспоминания о любви. (В. Заика. "Мнения", 1989)

В истории чувствуются задатки боевика, а присутствие Цоя даже провоцирует на романтический героизм. Но Нугманов оказывается слишком занят поиском новаторских путей в кинематографе, при этом обильно цитирует киноклассиков. Кроме Годара, можно в фильме разглядеть чуть-чуть Тарковского. Свернувшийся в осенней листве Спартак позой своей напоминает Сталкера. Но, как бы хорошо не знал кино Рашид Нугманов, фильм его остается холодным и схематичным. Привлекает только природная киногеничность исполнителя главной роли, его мрачноватый юмор. (Анна Филимонова)

В «Игле» Нугманов сумел выделить универсальные компоненты харизмы рок-героя, в случае Цоя по-восточному мудрой и по-ребячески прямолинейной, сцементировать ими воздушный замок киноповествования. Но в фильме заняты еще две не менее харизматические личности. Петр Мамонов, этот доктор Бэрроуз с пластикой обколовшегося мима, и Александр Баширов с его незабываемой речью в пустом зоопарке, поучительность которой актуальна и сегодня для толпы, цепенеющей от бравады очередного вождя. И все же драматургический и драматический центр «Иглы» – фигура Цоя. При том, что артистичность Мамонова и Баширова на порядок выше, чем у Виктора, чуть ли не максимум исполнительской атрактивности которого сосредоточен в язвительно-отстраненной фразе «он тебя трахает, да?». Здесь важна не артистичность. Вернее, артистичность другого, не характерного для кино, склада. Заслуга Нугманова в том, что он обнаружил истинную суть этого дара в своем герое. Сказать, что Цой в «Игле» является самим собой par excellence – слишком просто. Очевидно, фильм, запустивший главного героя в вечность, прикоснулся к Тайне. Природа которой проявлялась на концертах и записях «Кино». Иначе не объяснить, как без особого голоса, с банальными текстами и двухаккордной музыкой появляется Последний Герой одной шестой части суши. Благодаря режиссуре Нугманова Цой останется не только последним рок-героем (рок-движение на постсоветском пространстве с его гибелью практически завершилось), но и последним героем советского кинематографа. (Д. Ранцев. Разборы. Десятилетие тайны.)

Картина Рашида Нугманова "Игла", поставленная на модную тему наркомании, при всей экстравагантности формы и пластичности исполнителя главной роли - солиста рок-группы "Кино" Виктора Цоя,- на мой взгляд, напоминает своеобразный коктейль из двух фильмов "главного учителя"- гуру "казахской новой киноволны" Сергея Соловьева - "Чужой Белой и Рябого" и "Ассы". От первого - натуралистическая жесткость фактур, варьированные синевато-желтоватые кадры, диковатость азиатских пейзажей. От второй - коллажность, эпатажность, деформированость изображения, насмешливая ирония "поп"-стиля, ритмы рока, имитация съемок любительской камерой. Чего стоит один постскриптум, который авторы саркастично посвятили телевидению, где только что погибший герой демонстрирует богатейший арсенал приемов "каратэ", раскидывая в разные стороны злобных соперников. Что ж, дебютанты нередко начинают со стилизации, подражания. Рашид Нугманов и его оператор Мурат Нугманов взяли за образец работы одного из лидеров отечественного кино. Это их право. Да и выбор, в самом деле, не из худших... (Александр Федоров)

Одинокий неоромантик по имени Моро возвращается в родной город (сильно похожий на столицу Казахстана Алма-Ату), чтобы забрать долг у Спартака - крайне экзальтированного молодого человека, не то шизика, не то стихийного пародиста, эксплуатирующего поведенческий стиль демагогов советского времени. Попутно Моро встречается со своей бывшей девушкой Диной. Но свидание не доставляет ему особой радости, поскольку он узнает, что Дина основательно подсела на иглу и с некоторых пор находится в полной зависимости от врача Артура Юсуповича, пристрастившего ее к сильным наркотикам. «Игла» - необычная для советского кино музыкальная драма с криминально-бульварным сюжетом, развивающимся в русле молодежной субкультуры с использованием соответствующих и только-только наработанных ею новых кодов. Фильм фиксирует глобальную смену мироустройств и, как результат, отражает резкое изменение стилей, представляя собой странный, но абсолютно созвучный времени гибрид, который можно охарактеризовать как «экзистенциальный комикс» эпохи Перестройки и гласности. Молодой казахский режиссер Рашид Нугманов, дебютировавший в большом кино, рассказывает историю так, как будто сам находится под кайфом (через десять лет Терри Гиллиам в «Страхе и ненависти в Лас-Вегасе» доведет это состояние до абсолюта и легализует наркодрайв как стиль). Откровенно условный сюжет используется в «Игле» лишь для того, чтобы хоть как-то скрепить эпизоды и придать событийному ряду характер повествования. Неаналитическая и нейтрально-безоценочная поэтика, сентиментальная интонация, сомнамбулические герои с лицами-масками и высказываниями, более похожими на афоризмы, скалькированные из текстов тогдашних рок-групп, - за всем этим можно разглядеть социальное прозрение и безысходный романтизм, а одновременно и провидческое прощание авторов с последним. Моро в исполнении Виктора Цоя, играющего, по сути, самого себя, предстал для поколения «дворников и сторожей» кем-то вроде Мишеля Пуакара из годаровского шедевра «На последнем дыхании» (1959), а для более продвинутой аудитории новообращенным Посторонним из романа Камю. Но для тех и для других он стал по-настоящему культовым персонажем, каким может похвастаться перед потомками далеко не каждое поколение. Собственно, этот фильм только благодаря Цою и состоялся. За истекшие полтора десятка лет никто из той казахской «новой волны» - генерации «молодых и очень талантливых» (Ермек Шинарбаев, Абай Карпыков, Серик Апрымов) - так и не перешел в разряд классиков, даже национального значения. Но казахский «пассионарный взрыв» не затих втуне: срезонировав должным образом, он пробудил российское кино, в котором начался стремительный процесс обновления. И именно нугмановская «Игла» стала своеобразным детонатором этой процедуры. Через 9 лет, уже после смерти Цоя, в Питере объявится некий Данила Багров, который приедет туда выручать из беды родного братку. Он не будет, как Моро, петь с ножом в животе про группу крови, но тоже проживет до обидного мало. Хотя кому как не настоящим героям положено умирать молодыми, ведь никак не война, а именно смерть – лучшее «лекарство против морщин». (Малоv)

«Игла» Рашида Нугманова - первый вызов «папиному кино»; первое явление «казахской новой волны»; первый и последний фильм, в котором главную роль играет Виктор Цой. Игла - это точка пересечения весьма далеких друг от друга эстетических и идеологических контекстов. Это один из последних фильмов «на молодежную тему» (в дальнейшем адепты этой лексики будут лишены «дара речи») с его характерными чертами: непонятный социальный статус персонажей, наркотики (еще только морфин), молодежные банды малопривлекательных и малоспортивных переростков под предводительством эксцентричного Александра Баширова и взрослый криминал с казахским акцентом, использующий для низких целей гротескного «лысого брюнета» Петра Мамонова. Игла - это один из первых фильмов, в которых главные роли играют известные рок-музыканты. Игла - это провозвестник короткой «казахской новой волны». Игла - это дерзкий и одновременно профессионально беспомощный вызов «папиному кино»: концептуально «грязный» звук, обилие радио- и телецитат в фонограмме выглядят вполне достойно по сравнению с откровенно неряшливой картинкой (концептуальной лишь местами). Впрочем, неумение, отсутствие мастерства не без успеха выдается - и сходит - за «минус-прием». Это тусовочный дилетантизм, возведенный в степень свободы творчества. Игла - это демонстрация школьных навыков в освоении режиссером жанра «черного фильма». Молодой таинственный незнакомец прибывает ниоткуда в родной город, чтобы повидать, а позднее - спасти свою девушку и получить денежный долг с бывшего друга. И девушка, и друг предадут по закону жанра. Победитель не получит ничего, кроме удара ножом, и, пошатываясь, гордо удалится в бесконечность. Игла - это фильм, где есть Виктор Цой. Игла лучше Ассы, потому что там больше Цоя, - чрезвычайно распространенное среди первых зрителей картины рассуждение. Непрофессиональное, но справедливое. Без Цоя, сыгравшего главную роль, Игла осталась бы ученическим опусом, забавным способом совместного проведения времени, забытым вскоре даже средой, его породившей. Но камера смотрит на Цоя, с кошачьей ловкостью карабкающегося на мачту ржавого корабля; Цоя, щурящего «чингисхановские» глаза; Цоя, спокойного и уравновешенного в большой драке, совсем как Брюс Ли, - но только, разумеется, лучше. Это герой, который намного круче и эстетически состоятельнее любой реальности - тем более реальности, ограниченной рамкой кадра. Предельно романтический (а стало быть, создающий еще более глубокий культурный контекст), безмерно обаятельный мальчишеский образ рок-музыканта и поэта, одновременно рафинированный и диковатый, с его «нездешним» обаянием (юный питерский кореец в «диких степях Казахстана» - «свой среди чужих, чужой среди своих»), - выталкивает единственный большой фильм Цоя в область искусства. А ранняя смерть «последнего героя» - и в область мифологии. (Лилия Шитенбург. Новейшая история отечественного кино 1986-2000. Кино и контекст)

Человек в черном по имени Моро (Цой) приезжает в Алма-Ату выбить какие-то долги и встречает там свою бывшую девушку Дину (Смирнова), которую некие мафиози под руководством медицинского работника (Мамонов) подсадили на внутривенную дурь. «Игла» - первый советский фильм, убедительно доказавший, что отечественных рокеров можно снимать не только как черно-белые документы эпохи («Рок» Алексея Учителя) и не столько в виде цветных иллюстраций к социальным проблемам («Взломщик» Валерия Огородникова), но и в качестве вполне самостоятельных артистов. Цой стал актером года по опросу «Советского экрана», Мамонов сделал первый весомый шаг к будущему триумфу в «Такси-блюзе». Казахский ученик Соловьева Рашид Нугманов снял превосходное тревожное кино, суровую и элегантную песчаную драму с мультипликационными искорками из глаз и элементами радиопостановки; фильм, полный не только цитат из прошлого, но и прозрений в будущее. Фактически именно «Иглу» с ее подростковой романтикой и крепкими афоризмами - «люди делятся на две категории: одни сидят на трубах, а другим нужны деньги» - стоит считать родоначальницей всей новой питерской криминальной волны («Мама, не горюй» и «Апрель»). К тому же Цой отлично сыграл нашего Мишеля Пуакара - с двухкопеечной монеткой на нитке (чтобы вытаскивать из платного телефона-автомата после разговора), словечком «трахает» на устах и умением жить на последнем дыхании. (Максим Семеляк)

Люди, которые в конце 80-х были молодыми или хотя бы юными, нынче порой интересуются друг у друга: тебе что больше нравится, "Асса" или "Игла"? Вопрос задается для того, чтобы затеять праздный спор на пустошах ностальгии. Брутальным чувакам больше нравится "Игла", более утонченным – "Асса". Надо полагать, что Рашид Нугманов, ученик экспериментальной мастерской Сергея Соловьева, был более привязан к реальности, чем его учитель, витающий в эмпиреях высокого киноискусства. Поэтому немудрено, что когда Нугманов ввел мастера в молодежную тусовку, то Соловьев спелся в первую очередь с интеллигентным Гребенщиковым. Впрочем, уже во время съемок "Черной розе – эмблемы печали" Соловьеву, похоже, снесло крышу, и он окончательно приблизился к безумному молодняку того времени. Жанровая отточенность "Ассы" уступила место безбашенному (и, к слову, не слишком-то интересному) авангарду. Я отдаю предпочтение "Ассе", которая несравненно класснее снята, хотя, наверно, еще больше мне нравится более слабая, но абсолютно синефильская "Дюба-Дюба" Хвана с ее некрофильской, готично-деревенской романтикой заброшенных кладбищ и затхлым запахом великой эпохи, сгнивающей в разрушающихся хрущобах. Да и "Игла" интересна! Последний герой СССР, носящий странное имя Моро, совершает подвиг человечности, пытается исцелить сидящую на игле девушку Дину, свою бывшую одноклассницу. Он вступает в бой с людьми и обстоятельствами и, в общем-то, побеждает. Примечательна финальная сцена. Подобно героям западных фильмов, например, "Стукачу" Мельвилля, Моро совершает характерный жест. Он дает прикурить неслучайному прохожему, а в ответ получает пером в бок. Однако рука не дрогнула, пламя зажигалки не потухло. Даже зная, что сейчас, возможно, умрет, Моро продолжает начатое действие: прикуривает свою сигарету. Так же умирающий Бельмондо в "Стукаче" подполз к зеркалу и поправил на голове шляпу. Моро – герой, тогда как Бананан, герой "Ассы", – жертва, агнец на заклание. Бананан остается верен своим принципам и как-то так по-христиански жертвует ради них своей жизнью. Моро вступает в бой, именно поэтому будущее "по-бананану" неопределено, а будущее "по-моро" становится вполне осязаемым. Даже если Моро и погибнет (что, впрочем, неизвестно), будущее – за такими как Моро. Странно только, что сейчас в этом легендарном фильме Виктор Цой не выглядит ведущей скрипкой, хотя в конце 80-х фильм казался исключительно бенефисом Цоя. Сейчас "Игла" интересна за счет своей атмосферности, и в первую очередь – благодаря второстепенным персонажам-фрикам. Такого концентрированного безумия, какое можно встретить в лучших фильмах перестроечного и пост-перестроечного периода, не встретишь больше нигде. А учитывая то, что в Советском Союзе кинематографу изначально был придан статус "самого главного из искусств", можно сделать вывод, что накануне распада СССР нормой человеческой жизни было безумие или, как минимум, гротеск. В СССР конца 80-х постмодерн был образом жизни как отдельно взятого человека, так и системы, тогда как за бугром постмодерн проходил по разряду искусств. В плюс фильму – совершенно постмодернистский закадровый текст. В плюс колориту фильма – казахские "виды", в том числе высохшего Аральского моря, которое является, похоже, не столько символом экологической проблемы, сколько проблемы геополитической – иссыхания грандиозной империи. Ну и, наконец, бессмертная цитата (бессмертная до тех пор, пока либо не иссякнут природные запасы нефти и газа, либо человечество не найдет альтернативных источников энергии): "Спартак, я давно хотел тебе сказать: люди в мире разделяются на две категории. Одни сидят на трубах, а другим нужны деньги. На трубе сидишь ты." Официальный сайт Рашида Нугманова – http://www.yahha.com. Одно из многочисленных интересных там мест – "летопись Нугманова", начинающаяся с 1877 года. (Владимир Гордеев)

Давным-давно, была такая страна - СССР, и однажды, пришла туда перестройка… А вместе с ней предприимчивые люди, товарно-денежные отношения, и откровенно мающаяся дурью молодёжь. Пришёл и этот фильм, одновременно очень трагичный, но в то же время, и не лишённый некоторого юмора. А в фильме этом, показано умирание- и не просто умирание природы, а умирание целой страны, или если хотите, перерождение… но тем не менее, очень болезненное и разрушительное перерождение, такое, от которого и умирают и изменяются. И нужен был для такого фильма герой, герой который бы подходил своему времени: не боялся бы идти поперёк правил, и не струсил бы дотянуться до звёзд. И он нашёлся-в лице неповторимого, поразительнейшего Виктора Цоя, который и не побоялся попытаться что-то изменить, и дотянулся до звёзд, и может быть (очень хочется на это надеяться) изменил что-то в этом стылом пространстве, перестроечного и агонизирующего Советского Союза. Фильм этот надо смотреть и помнить: это как горькая пилюля в сладкой оболочке. Сладость-это Виктор Цой, и некоторые смешные моменты (с монеткой в телефоне, или с журналом «Весёлые картинки»), а горечь… Горечью пропитан весь фильм, потому что когда уходит эпоха - это само по себе грустно, а когда уходя, она перемалывает судьбы людей живущих в этой эпохе-это горько вдвойне… И тем не менее, надежду эта картина всё-таки оставляет, ведь в конце, главный герой не упал, а значит, может быть, и будет что-то хорошее… я хочу в это верить. (Лиса но не Алиса)

Наверное, у каждого нового поколения должен быть свой герой. Свой ориентир в пока еще непонятном, зачастую враждебном мире, который то похож на «сказку с несчастливым концом», то «идет на тебя войной». Я очень бережно высказываюсь о героях любых поколений, хотя бы потому, что в моем отрочестве был такой герой, человек, казавшийся самым близким другом, даже братом, далекий, но очень родной - Виктор Цой. Мы ласково звали его Витей, хотя, разумеется, не имели на это никакого права. А может и имели, раз любили его песни, раз жили ими. На протяжении долгих лет не было, пожалуй, ни одного дня, когда я не включила бы кассету с его песнями. Сколько раз мы собирались на балконах, в подъездах, на крышах и в подворотнях, с гитарами и бутылками, наполненными далеко не минеральной водой, с сигаретами (нередко - один бычок какой-нибудь «Магны» на троих, сейчас в это трудно поверить, но правда!) и.. . с его песнями. И если было трудно, я приходила домой, закрывала за собой дверь в комнату и оставалась один на один с Другом, говорившим со мной на таком понятном языке, так искренне и просто. И если было весело, мы всегда могли собраться на залитом солнце пляже и спеть «Музыку волн, музыку ветра». Извините за лирическое отступление, но я позволила его себе лишь потому, что знаю: тот, кто вообще знает о фильме «Игла», кто смотрел его или собирается посмотреть, не может быть абсолютно равнодушным к Цою как к личности, как к явлению в культуре и истории нашей страны. Впадаю в пафос. Стесняюсь что ли? Фильм «Игла» для меня знаковый, если не сказать судьбоносный. Ведь именно накануне его показа в местном кинотеатре я, юная школьница, узнала об «измене» мальчика, в которого была влюблена. «Тоже мне трагедия», - скажете вы. Да, бывает. Но это была действительно моя первая любовь, а когда влюбляешься впервые, все кажется заключенным в две возможности: да или нет. И если да, то «я скажу одно лишь слово - верь!», а если нет, то «эх, была не была - прости и прощай…» И для меня это было так, будто ты идешь по заснеженной улице с сигаретой в зубах, а у тебя из-под ребра кровь на снег капает. И ты понимаешь, что иди - не иди, а далеко не уйдешь, все равно - погибать. И я пошла погибать в кинотеатр, где показывали «Иглу». Для меня тогда Цой был просто именем. Он тогда только входил в моду, но уже очень мощно входил, а для меня этого было достаточно, чтобы отнестись к нему настороженно. Если это нравится всем, что-то тут не так. Я не помню, в какой момент я забыла о своей скептически горькой усмешке. Может быть, когда я увидела усмешку Моро? Или когда мне вдруг показалось, что это он не Дину пришел спасать, а меня? Да какая теперь уже разница! Важно, что после этого фильма я поверила Цою. Поверила, что он действительно последний герой и что он дойдет, все-таки дойдет туда, куда идет, и никто его не остановит. По всем канонам мне необходимо было влюбиться в Цоя. Но я его просто полюбила. Как самого близкого друга, как брата. Как человека, который протянул мне руку помощи в трудную минуту. Да-да, он так и сказал мне: «Мало того, что дура, так еще и готовить не умеешь». Ведь грубо, да? А как сладко было слышать эти слова. И если бы мне пришлось составлять рейтинг самых эротичных моментов в кино, я обязательно включила бы момент, когда Моро гладит руку Дины у нее в кухне за столом. И вовсе не обязательно рычать и швырять друг друга об стены, разрывать одежду. Можно просто вот так, осторожно погладить по руке. За один этот миг стоило бы поставить фильму 10. Но даже если отвлечься от моих необъективных восторженностей, списав их на несвоевременные воспоминания о делах давно минувших дней, фильм «Игла» все-таки очень хорош. Хорош как одно из ярких свидетельств целой эпохи. Должны оставаться предметы искусства, способные рассказать о том, чем жили люди того или иного времени. Не знаю, будет ли кому-то интересно, чем жили молодые люди конца 80-х, начала 90-х, но если да - «Игла» наряду с «Ассой» обязательно окажутся в первых рядах. Грань между советским и постсоветским. Зыбкая грань, на которой мы росли. Говорят, что люди, пережившие в юности войну, даже этот кошмар вспоминают с оттенком странной теплоты, потому что это была их юность. Так почему же нам не любить фильм «Игла», повествующий о том времени, где наших друзей избивали и даже убивали в темных дворах, где в одночасье можно было расстаться с детством, где секс порой узнавали раньше, чем поцелуй, где невинность теряли «в боях за любовь». По форме это, возможно, и пафосно, но по сути - правда. Я знаю, что в этом отзыве слишком много Я. Простите, я долго не решалась, ведь знала, что буду говорить не столько о фильме, сколько о своей юности. Но так давно хотелось сказать об этом. Так и не написала ни на одной стене: «Виктор Цой - жив!» Не знаю, жив ли он. Но он точно есть в моей душе. Осталось лишь разобраться, жива ли я. Не буду советовать смотреть фильм «Игла». Ребята, давайте пересмотрим его еще раз вместе! Пусть даже, мы точно не знаем, в каком. (Южный Лис)

comments powered by Disqus