ДАЛЬШЕ - ТИШИНА (1978)
ДАЛЬШЕ - ТИШИНА [TV]

Пронзительная история о взаимоотношениях родителей со взрослыми детьми и почти неизбежном одиночестве стариков.

Знаменитый спектакль Театра им. Моссовета по пьесе В. Дельмар, - драма прощания любящих друг друга старых людей, осознавших вдруг, что они больше не нужны ни детям, ни самой жизни... Одна из самых проникновенных работ Фаины Раневской и Ростислава Плятта. (Валерий Кичин)

Действие пьесы происходит в Америке, - в семье Куперов. Придя на обед к родителям, дети узнают неприятную новость, - родители вынуждены расстаться с домом из-за задолженности банку. Скидываться на оплату жилья дети не желают, и начинаются разборки - куда девать мать и отца. Старики становятся в тягость своим детям. Паре, прожившей 50 лет вместе, приходится расстаться навсегда...

Спектакль поставлен Анатолием Эфросом (1925-1987 https://en.wikipedia.org/wiki/Anatoly_Efros) по мотивам сценария американской писательницы Виньи Дельмар (1903-1990 https://en.wikipedia.org/wiki/Vi%C3%B1a_Delmar) к фильму Лео МакКери (1898-1969 https://en.wikipedia.org/wiki/Leo_McCarey) «Уступи место завтрашнему дню» (1937 ). Сценарий Дельмар писала по пьесе Хелен (1900-1989 https://www.imdb.com/name/nm0495259/bio/) и Нолана Лири (1889-1987 https://en.wikipedia.org/wiki/Nolan_Leary), которая, в свою очередь, была основана на романе «Years Are So Long» (1934 https://www.goodreads.com/book/show/5211911-years-are-so-long, https://library.missouri.edu/specialcollections/items/show/300) Джозефин Лоуренс (1889-1978 https://en.wikipedia.org/wiki/Josephine_Lawrence).
Перевод с английского и сценическая композиция Кирилла Рапопорта (1926-1983 https://ru.wikipedia.org/wiki/Рапопорт,_Кирилл_Иосифович).
Начиная с 1969 года, в течение 13 лет постановку сопровождал неизменный успех.
Последняя роль Фаины Раневской (1896-1984 https://en.wikipedia.org/wiki/Faina_Ranevskaya). В этом спектакле актриса вышла на сцену в последний раз 24 октября 1982 года.
Из дневника Ф. Раневской: "Вчера возили на телевидение. Вернулась разбитая, устала огорчаться. Снимали спектакль из театра, где играю: «Дальше - тишина». Неумелые руки, бездарные режиссеры телевидения, случайные люди. Меня не будет, а это останется. Беда. Вспомнилось, как Михаил Ромм, которого я просила поставить в театре эту пьесу, отговаривал меня в ней участвовать, говоря, что в пьесе хорошая роль мужа, а роли старухи нет. Пьеса слабенькая, но нужная, потому что там дети и старики родители. Пьеса американская, а письма ко мне идут от наших старух, где меня благодарят - за то, что дети стали лучше относиться. Поступила правильно, не послушав Ромма, пришлось роль выправлять, а роли нет, конечно. Замучилась с ней, чтоб что-то получилось. 1978 год".
Фаина Раневская и Ростислав Плятт (1908-1989 https://en.wikipedia.org/wiki/Rostislav_Plyatt) в сцене из спектакля «Дальше - тишина» (1969) - https://riamediabank.ru/media/38115.html.
Актер Геннадий Бортников (1939-2007 https://en.wikipedia.org/wiki/Gennadi_Bortnikov) вспоминал: "Спектакль 'Дальше - тишина' ставил в нашем театре Анатолий Эфрос. По замыслу режиссера на сцене было много всякой мебели, вещей, а на шкафу стоял велосипед. Исполнительница главной роли Фаина Григорьевна Раневская долго ворчала, что сцена загромождена так, что повернуться негде, а потом ткнула пальцем в велосипед: 'Уберите это чудовище, оно меня пугает'. Анатолий Васильевич вежливо поинтересовался, почему. Фаина Григорьевна сказала, что велосипед непременно свалится ей на голову. Эфрос стал успокаивать, повторял, что ничего не случится. Они долго препирались, но велосипед все-таки сняли. На следующий день он снова был на шкафу, и снова Раневская настояла, чтобы его убрали. Так продолжалось несколько дней. Рабочие все надеялись, что она забудет, а она не забывала. Однажды репетировались сцены без участия Раневской, и вдруг велосипед с грохотом падает вниз. Артисты врассыпную, а из зала доносится голос Фаины Григорьевны: 'Вот вы говорили, что я вздорная тетка, а ведь случилось'".
Запись из зала Государственного академического театра им. Моссовета (https://en.wikipedia.org/wiki/Mossovet_Theatre, http://www.mossoveta.ru/) во время спектакля.
Фильм состоит из двух серий (01:32:54 / 00:57:00).
Цитаты - https://citaty.info/theater/dalshe-tishina.
Над фильмом работали: Л. Перова, Г. Стародубровская, Ю. Гаврилов, И. Чульпенев, Л. Шайдурова, Т. Паухова, М. Браславская.
Премьера: 6 января 1979 (ЦТ СССР).
Англоязычное название - «The Rest Is Silence».
Обзор изданий фильма - https://vobzor.com/page.php?id=594.

«Дальше - тишина...» - спектакль Анатолия Эфроса, поставленный в Театре имени Моссовета для двух выдающихся актеров отечественной сцены - Фаины Раневской и Ростислава Плятта. Этот спектакль стал лебединой песней Фаины Раневской. Говорить о нем высокие, красивые слова очень сложно, потому что лучше это увидеть. Спектакль потрясает своей глубиной, игрой актеров, какой-то удивительной аурой. Это фактически прощание Фаины Раневской с театральной сценой, потому что эта роль стала для нее последней. И сам сюжет - расставание двух стариков - они больше никогда не увидятся, потому что дети развозят их по разным местам. В этом - какая-то особенная трагедийность этого спектакля, созвучная состоянию самих актеров. Этот спектакль вызвал потрясающий резонанс у зрителей. Я сама, к счастью, видела этот спектакль, и видела то состояние людей, в котором они выходили - зрителям страшно было даже переговариваться. Они были потрясены этим действом, которое мы увидели на сцене Моссовета. Я думаю, этот спектакль принесет вам потрясающее удовольствие, и вы тоже, как и мы тогда, в 78-м году, будете потрясены удивительной игрой выдающихся актеров отечественной сцены: Фаины Раневской и Ростислава Плятта. (Валентина Морозова, Заместитель директора Гостелерадиофонда)

Американская пьеса Виньи Дельмар «Уступите место завтрашнему дню» поначалу не слишком привлекала режиссера Анатолия Эфроса - мелодрама и мелодрама. Но, поразмыслив, Эфрос представил себе в главных ролях Фаину Раневскую и Ростислава Плятта - и взялся за постановку. Вот только выпустил он спектакль не под его оригинальным названием, а под заголовком, по-гамлетовски лаконичным: «Дальше - тишина». «Так ты ему скажи и всех событий / Открой причину. Дальше - тишина» - этот финал шекспировской трагедии накладывает особый отпечаток на американскую мелодраму, представленную в Театре имени Моссовета. По аналогии еще до открытия занавеса ожидаешь увидеть на сцене историю предательств и обманутых иллюзий. Так и происходит. Действие пьесы разворачивается в Соединенных Штатах, где проживает некогда большая семья - пожилые родители и пятеро их детей, каждый из которых уже обзавелся собственной семьей. Все начинается с традиционного семейного обеда: дети прибыли навестить родителей в их уютном домике, но во время встречи выясняется, что родовое гнездо заложено, платить нечем и уже через неделю старики должны покинуть свой дом. Старики хотят лишь одного - возможности снимать себе маленькую квартирку, но и в этой помощи под разными предлогами дети им отказывают. Единственное решение, пришедшее в голову «детишкам», разделить родителей, которые прежде никогда не разлучались, и поселить отца у дочери в Калифорнии, мать - у сына в Нью-Йорке. Но даже это разделение стало не последним испытанием. В руках другого режиссера этот горестный сюжет в сценическом воплощении не далеко бы ушел от мелодраматического драматургического материала. Анатолий Эфрос же вместе с Фаиной Раневской и Ростиславом Пляттом на сцене, загроможденной всевозможными предметами мебели, смогли сыграть кристально чистую трагедию. Почти античную в своей ясности и прозрачности. Два актера-протагониста и хор, необходимый лишь для того, чтобы задать нужный вектор действию. Не случайно ведь и сегодня этот спектакль, несмотря на обилие занятых в нем актеров, воспринимается как дуэтный. Дуэт Раневской и Плятта - это тонкая вязь самых тишайших движений чувств и эмоций. Настолько искренний, настолько настоящий, что не раз на протяжении спектакля ловишь себя на том, что тебе неловко. Неловко подсматривать, неловко подслушивать то сокровенное, что никак не предназначается для чужих ушей. Это тот редкий случай, когда происходящее на театральных подмостках, минуя разум, рассудок, проникает сразу в сердце каждому зрителю. Об этом спектакле, об этом дуэте хочется говорить почти пафосно - настолько велик, захлестывающий восторг. Вот Фаина Раневская - актриса невероятного комедийного темперамента, знакомая большинству по ролям склочных и властных дамочек всех сортов. И вдруг она же выходит на сцену почти незаметно, мелким семенящим шагом, с нежной улыбкой она журит своего старика-мужа, угощает перерослых детей их любимым пирогом. Она не может поверить в то, что вдруг оказалась не нужна, но даже это готова снести, но вот разлуку с мужем... это ей оказывается почти не под силу. Но она справляется. Находит в себе силы взять довольно подлое решение на себя, снять этот грех с нерешительного сына. И как же она отчаянно радостна, сквозь слезы весела, когда последний вечер проводит с мужем. Зная, что никогда его не увидит, зная (сама настояла), что он никогда не узнает, что с ней сталось. Мягкость и деликатность соседствуют здесь с той необычайной внутренней силой, которой не ожидаешь встретить в обычном человеке. Или Ростислав Плятт. Тоже мягкий, чуть капризный при любимой жене, он на наших глазах превращается почти что в развалину, оставшись в одиночестве - еле выговаривает слова, взгляд веселых глаз, кажется, потух навсегда. Но стоит только ему проникнуться надеждой, что совсем скоро они будут вместе - «старой развалины» больше нет. Перед нами - галантный джентльмен. Да, в возрасте, но какой же обходительный и обаятельный! Заканчивался спектакль прощанием супругов на вокзале перед отходом поезда в Калифорнию. Объятия, поцелуи, наставления, слезы. И голос Анатолия Эфроса (именно он читал текст от автора) за кадром: «А дальше - тишина...» Удивительно, но ни у Раневской, ни у Плятта, сыгравших нежно любящих супругов и заботливых и любящих родителей, не было своих детей. Хотя, возможно, именно это и помогло им быть предельно, щемяще правдивыми в разговоре на столь сложную и «неудобную» тему. Их слова, их интонации били наотмашь. И, вряд ли, в зрительном зале за те двадцать лет, что спектакль не сходил со сцены, оставался хоть один человек, не почувствовавший своей неискупленной вины перед родителями... («Культура РФ»)

История последнего спектакля с Фаиной Раневской. Как постановка Анатолия Эфроса в Театре имени Моссовета более 10 лет напоминала зрителям о важности внимательного отношения к пожилым родителям. В 1969 году режиссер Анатолий Эфрос поставил спектакль «Дальше - тишина» - один из самых трогательных в репертуаре Театра имени Моссовета, с Фаиной Раневской и Ростиславом Пляттом в главных ролях. Постановка с этим блестящим дуэтом шла на сцене очень долго. Даже когда спустя девять лет после премьеры появилась телеверсия спектакля, показы неизменно проходили при переполненных залах. История одной семьи. Пожилая супружеская пара - Люси и Барклей Купер - приглашает на ужин своих пятерых взрослых детей. У тех давно своя жизнь, в родительском доме они бывают нечасто, но сегодня заботливо справляются о здоровье стариков, шутят и смеются в ожидании, когда же мама вынесет свой фирменный пирог с яблоками. В комнате светло, тепло и уютно. Но вот отец объявляет: содержать такой дом им с женой уже не по карману и скоро его придется оставить, поскольку его заберут за долги. Денег совсем не осталось, и супруги надеются на финансовую помощь детей, у которых тут же портится настроение. Куперам нужно совсем немного - небольшой скромный домик, где они смогли бы скоротать оставшиеся дни. Но дети, все пятеро, недовольно поджимают губы - в их планы не входило то, о чем просят родители, поэтому ни о каком новом жилье для папы и мамы не может быть и речи. Никто не хочет брать заботу о стариках на себя, и они перекидывают эту задачу друг на друга. В конце концов решают: отец вместе с одной из дочерей уезжает в Калифорнию (для двоих в ее доме слишком мало места), а мать остается в Нью-Йорке с сыном-любимчиком. Но и ему она в тягость, он планирует отправить ее в дом престарелых. Люси просит только об одном - чтобы об этом не узнал муж. «Это будет первая в моей жизни тайна от твоего отца», - говорит она сыну. Разлука для стариков - большая трагедия, за полвека, что они прожили вместе, Люси и Барклей не расставались ни разу. Точное попадание. В основе спектакля - сценарий американской писательницы и сценаристки Виньи Дельмар, написанный по пьесе Хелен и Нолана Лири, основанной, в свою очередь, на романе «Долгие годы» Джозефин Лоуренс. В 1937 году голливудский режиссер Лео МакКери снял по нему фильм «Уступи место завтрашнему дню». Это было непростое время в истории США: начавшаяся в 1929-м Великая депрессия, вскоре превратившаяся в мировой финансовый кризис, спровоцировала увеличение количества банкротств, закрытие предприятий, безработицу. Люди практически умирали от голода, оставшись без средств. Экономический кризис - вот тот злой рок, который разлучает стариков Куперов. МакКери говорил, что это лучший фильм в его карьере, к сожалению в то время недооцененный. Премию «Оскар» режиссер получил за другую картину и не уставал подчеркивать эту несправедливость. Но в спектакле Анатолия Эфроса совсем другой посыл, в нем нет ничего про Великую депрессию. Здесь на первый план выходит трагическая история обедневшей пожилой пары, их чувства и вынужденная разлука, бессилие что-либо изменить. А еще - полное равнодушие детей, которых они в свое время поставили на ноги, жертвуя всем. Эфрос обратился к вопросам семейных отношений, отодвинув подальше беспощадность капитализма (околополитических тем в своем творчестве режиссер вообще старался избегать). И этот подход стал точным попаданием: ни один показ спектакля не обходился без зрительских слез, хотя в спектакле никто не умирал. Изначально появление этой постановки в Театре имени Моссовета было под большим вопросом. С одной стороны, власти не хотели видеть на сцене американское произведение, в котором не подчеркивались преимущества социалистической системы перед капитализмом, с другой - спектакль мог показать, что такого кошмара, описанного в пьесе, просто не может произойти с гражданами СССР. На том, чтобы Эфрос все-таки поставил спектакль по сценарию Дельмар, настаивал Юрий Завадский, в то время худрук Театра имени Моссовета. А обратил внимание режиссера на этот текст Лев Лосев, тогдашний директор театра. В ролях - Раневская и Плятт. Режиссер поначалу отнесся к сценарию скептически, а потом его озарило: если главные роли сыграют Фаина Раневская и Ростислав Плятт, которых просто обожали зрители, все получится. Он был убежден, что именно этим артистам по силам так рассказать историю двух стариков, оказавшихся никому не нужными, что пьеса заиграет новыми красками. Фаина Георгиевна работала с Александром Таировым в его Камерном театре, затем сотрудничала с Театром имени Пушкина, в который он превратился, с Театром Красной армии, Театром имени Моссовета. Ее хорошо знали и по ролям в кино: она успела, например, сыграть злобную мачеху в «Золушке» и произнести знаменитое «Муля, не нервируй меня» в комедии «Подкидыш». Актрису из-за ее своенравного характера и саркастических замечаний побаивались многие коллеги и режиссеры, в том числе и Юрий Завадский, - достаться от нее могло каждому. Но ее безусловный талант признавали все, толику веселья и безумия в самом добром смысле слова она привносила в каждую свою работу. Но в спектакле Эфроса остроумная, ироничная и отнюдь не робкая Раневская предстала перед зрителями совершенно в ином образе - ее Люси Купер задумчива и печальна, она украдкой смахивает слезы перед разлукой с любимым супругом. Не сочувствовать ей было невозможно. Отвечая на вопросы журналистов, что ее привлекло в этой пьесе, она отвечала: «Сострадание к этим старикам». Ее друг режиссер Михаил Ромм, в чьих фильмах она тоже снималась, отговаривал ее играть в этом спектакле - мол, роль Барклея Купера там прописана очень хорошо, а вот Люси там как будто и вовсе нет. Так зачем тратить время? Раневская его не послушала и ни разу об этом не пожалела. В ее исполнении Люси получилась не менее яркой, чем Барклей. «Пьеса американская, а письма ко мне идут от наших старух, где благодарят - за то, что дети стали лучше относиться...» - писала актриса. Она вспоминала, как однажды после очередного показа к ней подошел пожилой представительный мужчина - сразу видно, настоящий театрал. Он поинтересовался, сколько ей лет. «В субботу сто пятнадцать», - буркнула находчивая Фаина Георгиевна. Поклонник не растерялся: «Великолепно! В такие годы и так играть!» Именно в этом спектакле артистка в последний раз вышла на подмостки в 1982 году. Тогда ей было 86. Ее партнер Ростислав Плятт был к моменту премьеры не менее известен, его знали как артиста и театра, и кино - к слову, вместе с Раневской он сыграл в «Подкидыше», «Весне» и «Мечте». Но настоящий киноуспех пришел к нему чуть позже, когда он появился в фильмах «Семнадцать мгновений весны» и «Авария». До этого в основном он играл эпизодические роли. Дуэт двух великих актеров получился незабываемым. Особенно трогательной вышла сцена в ресторане, куда Барклей приводит Люси в последний раз, чтобы вспомнить, как они любили ходить сюда в молодости. Сегодня эту сцену как одну из вершин актерского мастерства приводят в пример в театральных вузах. Кстати, в спектакле сыграла и будущая кинозвезда Ирина Муравьева - она перевоплотилась в заносчивую Роду, внучку Куперов, которая ни за что не хотела делить комнату с бабушкой. Дипломатичный режиссер. В Барклее и Люси Анатолий Эфрос видел глубину, неоднозначность характеров, желание борьбы, пусть даже и невозможной, - именно такие герои, за которыми было интересно наблюдать, всегда подкупали его в пьесах. Поклонник системы Константина Станиславского, он призывал артистов вживаться в своих персонажей, проживать их, становиться с ними единым целым. Эфросу был интересен прежде всего человек - и артист, и тот, в кого он превращается, выходя на сцену. В случае с Раневской он говорил, что актриса и героиня очень похожи, ведь она, по сути, играет такую же женщину - вроде бы окруженную людьми, но одинокую. Наслышанный о ее своенравности, он боялся, что они не сработаются. «Я приходил на репетицию, как, вероятно, не очень опытный дрессировщик приходит к львице... Она меня почему-то терпела, но каждый раз это терпение снова проходило серьезное испытание. Она была то предельно доверчива, то вовсе не доверчива - злые шутки в мой адрес, казалось, были на кончике ее языка, но пока что она басила нечто сверхделикатное. Так вот, на этой тоненькой проволочке мы и балансировали», - писал Эфрос в книге «Профессия: режиссер». Раневской было важно, чтобы режиссер был заинтересован не в том, чтобы прославить себя. Увидев, что Анатолий Васильевич правит сцены не по своему капризу, а по логике развития сюжета, придает внимание каждому жесту, каждой интонации, она влюбилась в его работу. Актриса называла его создателем, а не постановщиком. Эфрос позволял артистам иметь свое видение героев и сцен, часто прислушивался к ним и иногда просил совета, признавал ошибки, если таковые были. Такой подход обезоруживал строптивую артистку, и она никогда не позволяла себе резкостей с Анатолием Васильевичем. «Когда режиссер честно признается актерам: "Я в тупике", а не диктует черт его знает что, только чтобы скрыть свою растерянность, не корчит из себя гения неординарной постановки, чтобы скрыть пустоту замысла, это вызывает желание работать, выходить из тупика вместе», - писала Фаина Георгиевна. В телеспектакле по этой постановке, снятому через девять лет после премьеры, в финале (когда супруги прощаются перед разлукой на вокзале) за кадром звучит голос Эфроса: «А дальше - тишина». Именно эта фраза, которую он еще давно заприметил в монологе Гамлета, и стала названием его постановки. («Mos.ру»)

Старикам тут не место. Добропорядочная американская чета Люси и Барклей Куперы приглашают на ужин своих пятерых отпрысков. «Детки» ввиду занятости редко бывающие в отчем доме, за ожиданием готовности любимого всеми маминого пирога, шутят, смеются, ведут праздные разговоры, выражают искреннюю заботу о здоровье родителей. На пике всей этой благостной атмосферы кто-то произносит сокровенное: «Самые крепкие узы - это родственные». Идиллию нарушает заявление отца об увольнении его с завода, на котором он 47 лет проработал бухгалтером. Оставшись без средств к существованию, он был вынужден заложить дом, который из-за неуплаты по кредиту скоро станет собственностью банка. Родители справедливо рассчитывают на финансовую помощь своих состоявшихся в жизни детей, которые, скинувшись, снимут им небольшую квартирку, где старики смогут вместе счастливо дожить свой век. «Семейные привязанности сохраняются до тех пор, пока не начинаешь их проверять». Просьба отца о помощи встречается без энтузиазма. Потомки мгновенно эволюционируют до подонков, каждый пытается избежать исполнения долга. В ход идут различные аргументы - бытовые, финансовые, эмоциональные. Когда в качестве довода звучит циничное: «Я не рвался на свет Божий!», становится ясно - договориться не смогут. Тезис о «крепости семейных уз» оспорен, привязанность к родителям признается животным инстинктом, атавизмом современного общества. Сойдясь во мнении, что содержать обоих стариков одной семье нерентабельно и крайне обременительно, детки принимают решение временно разлучить родителей: отца забирает дочь, мать - старший сын. Прожившие совместно без малого 50 лет, супруги оказываются в разных городах, в разных семьях, на расстоянии сотен миль друг от друга, поддерживая связь через письма и редкие телефонные звонки... Спектакль «Дальше тишина» по пьесе американки Виньи Дельмар «Уступите место завтрашнему дню», на основании которого в 1978 году и был сделан телевизионный фильм, впервые был показан в 1969 году. Это была знаковая постановка театра имени «Моссовета», с неизменными аншлагами шедшая на протяжении двадцати лет. Знаменитый режиссер Анатолий Эфрос, на которого пьеса первоначально не произвела никакого впечатления, решился на постановку только после того как заручился согласием на участие в ней Фаины Раневской и Ростислава Плятта. Для обоих великих актеров это была последняя большая работа в театре и в кино. Не уменьшая значимости роли Плятта, и уж тем более не принижая качества его безупречной актерской игры, большее внимание уделю роли его блистательной партнерши. Люси Купер, в образе которой Раневская в 86 лет в последний раз в жизни вышла на сцену, часто называют венцом театральной карьеры актрисы. Друг Фаины Георгиевны, знаменитый режиссер Михаил Ромм, отговаривал ее от участия в этом спектакле говоря, что «в пьесе хорошая роль мужа, а роли старухи нет». Это признавала и сама Раневская, рассказывая впоследствии, что пришлось помучиться с ролью и сильно ее «выправлять». Актриса с этим безусловно справилась. Люси Купер в авторской коррекции Раневской безоговорочно главная героиня и главная жертва всей этой некрасивой истории. Она по-детски наивна и вселенски добра. Эти чуждые для себя качества окружающие снисходительно принимают за старческий маразм. Безграничная любовь к своим чадам порождает слепую веру в них и в их поступки, готовность прощать все. Как мантру повторяет она: «У меня прекрасные дети. У меня отличные дети. Я вправе гордиться своими детьми». Даже когда ей нет места за праздничным столом, точно так же, как во всем доме не находится клочка стены для портрета ее мужа. Даже когда ей в лицо говорят, что она мешает. Даже когда родной сын-остряк в шутку сравнивает ее с собакой... С потерянным видом, с читающимся в глазах болезненным чувством вины, она ходит по чуждому ей жилищу, наблюдая как «ограниченные» в финансах детки ни в чем себе не отказывают, отказывая в самом главном ней - в общении и элементарном внимании. Каждый ее шаг сотрясает основы этого циничного дома, усугубляя чувство вины и приближая героиню Раневской к жертвенному решению, а зрителя к одной из самых душещипательных сцен кинематографа - разговору матери с сыном. Раневская часто сравнивала участие в плохой картине с «плевком в вечность». Как это ни странно, но именно таким «плевком» она считала телевизионную версию спектакля: «Устала огорчаться. Снимали спектакль из театра, где играю: 'Дальше тишина'. Неумелые руки, бездарные режиссеры телевидения, случайные люди. Меня не будет, а это останется. Беда». Позволю с ней не согласиться, списав это высказывание на свойственную актрисе гипертрофированную требовательность к себе и окружающим. Претензии, пожалуй, есть только к оператору и качеству сохранившейся картинки. Простота и лаконичность постановки Эфроса очень удачно «ложится» на экран, а гипнотическая игра сильнейшего актерского состава нивелирует ощущение театральности, заставляет забыть, что все происходящее, прежде всего спектакль и только потом фильм. Впрочем, аскетичная атмосфера театра сама по себе является хорошим проводником по теме «отцов и детей». Это становится очевидным, если сравнивать советский фильм со снятой десятилетиями ранее американской кинокартиной «Уступите место завтрашнему дню» (1937) режиссера Лео МакКери. Если история Эфроса - это публичная исповедь, так или иначе делающая сопричастными к происходящему зрителя, то для фильма МакКери характерна большая келейность и отстраненность, в сменяющихся декорациях зрителю есть куда бежать и где прятаться. У Эфроса зритель - скорее участник драмы, у МакКери - скорее сторонний наблюдатель. Иными словами, американской экранизации как раз и не хватило дыхания живого зрительского зала, скрипа половиц и театральной пыли в свете прожекторов. Еще одним принципиальным различием двух экранизаций является разная трактовка образов главных героев актерами. Как уже упоминалось ранее, Раневская своей игрой существенно повысила значимость роли старухи Купер. Люси Купер в исполнении Бьюлы Бонди в американской картине несомненно жалко, но в ней чувствуется тот внутренний стержень, который дает надежду, что женщина все же выстоит. Наивная, немного блаженная, временами напоминающая большого ребенка Люси Купер в исполнении Фаины Раневской, полностью беззащитна и будущего без мужа не имеет. Потому ее личная трагедия воспринимается более остро. Наконец, что важно, Пляттом и Раневской все же сыгран советский патернализм, гораздо больший, чем реально присущий западному обществу, в котором развивается действие. Ввиду этого, сама драма по своему содержанию получается глубже, а дикость ситуации, сложившейся вокруг стариков, вопиюще кричащей. Финал этого рассказа циничен и предсказуемо жесток. Извечный вопрос: «Почему от доброты бывают так жестоки дети?», так и остается без ответа. В осадке от просмотра - чувство светлой грусти и страха неминуемой старости. А еще, глядя на принимающих в финале нескончаемые овации застенчивого Плятта и растерянную Раневскую, с извиняющимся взглядом прижимающую к груди скромный букет из желтых нарциссов и полевых цветов, отчетливо понимаешь - для них точно дальше не тишина - дальше бессмертие. (abc-mark)

Подчас в вещах сплетается такое множество смыслов, что их совершенно невозможно привести к общему знаменателю. Еще осенью прошлого года посмотрел замечательный спектакль Анатолия Эфроса "Дальше - тишина". Точнее, его телеверсию 1978 года. Спектакль этот весьма и весьма знаменателен в силу многих причин. Во-первых, в нем задействованы две, не побоюсь этого слова, легенды русского и советского театра - это Ростислав Плятт и Фаина Раневская. Легенды, становление которых пришлось на довоенное время, когда "деревья были большими", Станиславский творил свою великую школу, а чеховский дух еще не уступил место соцреализму. Ростислав Плятт - актер ныне практически забытый, но, пожалуй, узнаваемый. Достаточно вспомнить, фильм "Разиня", где тандем Кенигсон-Плятт в русском дубляже озвучивает Луи де Фюнеса и Бурвиля, можно вспомнить и "Двенадцать стульев" 1971 года, где Ростислав Плятт читает текст за кадром или "Семнадцать мгновений весны", где он исполняет роль пастора Шлага. Можно даже вспомнить мультфильмы "Как львенок и черепаха пели песню" и "Алиса в Стране чудес", где Ростислав Янович так же читает текст от автора. При всем этом "разнообразии", Плятт - великий актер, но львиная доля его таланта осталась все же в театре. О Фаине Раневской писать биографических справок, на мой взгляд, не требуется. Роль в спектакле "Дальше - тишина" стала для нее последней, и весьма символично, что именно в этой роли она не искрометная Мачеха из "Золушки" и не острохарактерная "Муля, не нервируй меня!", а проникновенная и искренняя драматическая актриса, с которой отечественный зритель практически не знаком. В одном из своих интервью советскому телевидению Раневская говорила, что не реализовала своего таланта и не сделала практически ничего - так, несколько проходных ролей в проходных фильмах. Знаменитая ныне скабрезными высказываниями Фаина Георгиевна очень похожа на Ростислава Плятта - она отчасти забыта, причем, от той части, которой она по-настоящему жила. Что же до самой постановки, то Джозефин Лоуренс, о которой молчит даже англоязычная "Википедия", когда-то написала роман "Годы так долги" ("The Years Are So Long"). По мотивам романа была создана пьеса "Уступи место завтрашнему дню" ("Make Way for Tomorrow"), создана эта пьеса была не менее безвестными ныне Хелен и Нолана Лири. Удивительна способность американской культуры постоянно "перерабатывать" что-либо и здесь проявила себя, пьеса Лири так же нуждалась в изменениях, которые и внесла Винья Дельмар, сохранив название "Уступи место завтрашнему дню". Именно произведение Виньи Дельмар указывалось как сюжетная основа для пьесы Кирилла Рапопорта "Дальше - тишина". Однако же Винья Дельмар, как это ни странно, произвела обработку многострадального литературного материала с вполне меркантильной целью. В 1937 году по ее сценарию в Голливуде снят фильм. За экранизацию взялся не кто-нибудь, а Лео МакКери, в дальнейшем - обладатель "Оскаров" и "Золотых глобусов". Фильм "Уступи место завтрашнему дню" стал классикой американского кинематографа, а МакКери считал его лучшим своим творением. После такой запутанной истории предлагаю Вашему вниманию две версии с одной и той же фабулой: пожилая чета Купер попадает в сложное положение - банк забирает их дом, поскольку они не в состоянии выплачивать то, что сейчас называют "ипотекой"; Люси и Барклей Куперы просят помощи у своих пятерых детей. Первая - русский и советский театр, который говорит со зрителем о "неудобном". Вторая - воплощение Америки пуританской, ее нравов и взглядов на жизнь. [...] И пускай у второй версии по статистике "YouTube" тысячи зрителей, тогда как у первой счет идет на десятки, но какое из этих произведений хочется посмотреть целиком - решать Вам. (yojik-ali.livejournal)

Нет повести печальнее на свете. Пронзительнейшая история. «Ромео и Джульетта» наоборот: престарелая пара, разлученная на склоне лет жестокосердными эгоистичными детьми. Я все никак не могу в душе принять эту историю, потому что она кажется мне настолько бесчеловечно жестокой, что просто в голове не укладывается, как родные дети могли так поступить, ведь, вроде, люди, как люди. Ведь нельзя же быть Настолько бесчеловечными, напрочь лишенными сочувствия, сопереживанию, не говоря уж о чувствах благодарности или, тем более, любви. И вроде, с одной стороны, можно вспомнить о привычной для советской эпохи идеологии: то есть спектакль живописует советскому зрителю ужасный «оскал капитализма», где правит культ денег и человек человеку - волк. С другой стороны, и про москвичей, как отражение всего советского народа, булгаковский Воланд заметил: «Люди, как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было, что ж... обыкновенные люди... в общем, напоминают прежних... квартирный вопрос только испортил их». Так что никакой разницы здесь нет: проблематика универсальна. И можно пытаться как-то оправдать поведение детей, выступающих самыми настоящими свинотами: вот уж кого воспитали старики - того и получили, а не надо было так безоглядно любить и продолжать восхищаться и любить таких паршивцев! Барк Купер ведь и сам признает, что был полным неудачником. Но оправдать то, чему нет оправдания все же нельзя. И, естественно же, понятно, что пьеса и роман затрагивают куда более глубокие проблемы. Мне не понравилось, но, пожалуй, я понимаю, почему, старики так чудили, специально стараясь насмешить публику. Во-первых, чтобы еще раз подчеркнуть характерные особенности своих персонажей: ведь старики, чисто дети, так же по-детски, непосредственны и открыты, бесхитростны, не смотря на седину и многолетний опыт. Во-вторых, спектакль слишком тяжелый, наверное, смотреть его в зале еще тяжелей, так что мастера сцены просто давали зрителям эмоциональную передышку-разрядку. Все же слегка напрягало, что публика с такой готовностью откликалась на каждую шутку, даже как-то обидно немного: неужели вы на комедию пришли?! Хотя, может быть, это просто выражение огромной благодарности нашим великим артистам. В любом случае, этот чудеснейший спектакль с двумя безусловными корифеями сцены, с величайшими театральными талантами - произведение невероятной художественной силы! Великий Ростислав Плятт. Великая Фаина Раневская. В пьесе крайне хороши и все остальные актеры, особенно, Львов силен. Но ... Когда на сцене кто-то из стариков - невозможно не смотреть и не слушать их, ловя каждый полу-взгляд, каждый полу-вздох. Раневской невозможно не внимать, затаив дыхание, даже, если она просто стоит, молча и не двигаясь. Каждая сцена с ней - просто на разрыв! Must see. (April-Anna)

Почему ФАИНА РАНЕВСКАЯ должна была родиться на век позже и стать звездой стендапа и ситкома. [...] Раневская прожила свою жизнь в совсем другом жанре - эксцентрической трагикомедии высокого напряжения. Любимая актриса Брехта и Теодора Драйзера, она была вынуждена играть эпизодические роли вздорных старух и властных домоправительниц. «Заплыв в унитазе стилем баттерфляй» - так Раневская описывала свою жизнь в искусстве. Раневская оказалась в кино почти в сорок. Юность прошла в провинциальных театрах, где ей не доставалось главных ролей. Фотографий этого периода почти не сохранилось, поэтому кажется, что Раневская всегда была такой, какой мы видели ее в лучших кинообразах, - зрелой женщиной, повидавшей кое-что и сохранившей достаточно энергии, для того чтобы эффектно выразить свое мнение обо всем этом. Раневская не любила сниматься в кино. Ее дебют - «Пышка» Михаила Ромма по одноименной повести Ги де Мопассана. Фильм был немым, но актриса перечитала повесть в оригинале и выучила несколько фраз своей героини, лицемерной госпожи Луазо. Позже во время своего визита в СССР «Пышку» посмотрел Ромен Роллан и подскочил от восторга: он увидел, что госпожа Луазо говорит по-французски. Ромм (для него «Пышка» тоже была дебютом) назвал Раневскую своей «доброй звездой», а она поклялась больше никогда не сниматься. Во-первых, страшно замерзла - в 1934 году «Мосфильм» только строился, в павильонах было холодно. Во-вторых, слишком много крупных планов - Раневская искренне считала себя некрасивой и даже в театре просила отодвигать декорации подальше от первого ряда. Во второй раз в кино Раневская разочаровалась в 1944 году. Сначала Сергей Эйзенштейн утвердил ее на роль Ефросиньи Старицкой в «Иване Грозном», а потом худсовет отверг ее кандидатуру - слишком семитское лицо для русской княгини. Раневская была в бешенстве: это была работа ее мечты. «Лучше я буду продавать кожу с жопы, чем сниматься у Эйзенштейна!» - кричала она. Режиссер, услышав об этом, расхохотался, кинулся на телеграф и отбил Раневской: «Как идут продажи?» Клятву не сниматься, данную после «Пышки», Раневская нарушила почти сразу, и кинозритель все-таки услышал ее низкий голос. В 1939-м она сыграла в двух хитах тревожного предвоенного времени - параноидальном шпионском триллере «Ошибка инженера Кочина» и в сентиментальной комедии Татьяны Лукашевич «Подкидыш», которую пересматривают до сих пор («Муля, не нервируй меня!»). А накануне войны снова снялась у Ромма в драме «Мечта» в роли Розы Скороход, скупой и острой на язык хозяйки пансиона в тогда еще польском Львове. И снова самыми благодарными зрителями Раневской оказались иностранцы: писатель Теодор Драйзер и американский президент Рузвельт, посмотрев «Мечту», называли Раневскую гениальной трагической актрисой. Но советские режиссеры продолжали видеть в ней актрису исключительно комическую. Отталкиваясь от ее природного остроумия, самоиронии и любви к импровизации, они любили использовать ее как мазок яркой краски - в эпизодах. Но каждый эпизод Раневская превращала в свой бенефис. Ее Маргарита Львовна, экономка героини Любови Орловой в «Весне», в первом драфте сценария входила утром к хозяйке, говорила «доброе утро» и исчезала навсегда. Что? Абсурд! Раневская начала артачиться, и в итоге Александров разрешил ей делать все, что она хочет. Она сочинила своей героине характер (дама неопределенного возраста слегка не в себе), комическую любовную линию, а главное, все эти безумные реплики: «Возьму с собой "Идиота", чтобы не скучать в троллейбусе!», «Аринушка, у меня к вам деловой вопрос. Вы когда-нибудь сгорали от любви?», «Красота - это страшная сила!» Ее мечтательное «Милый, милый!», обращенное к фотографии возлюбленного, позже было увековечено в мультфильме «Карлсон вернулся», где Раневская озвучила фрекен Бок. Правда, произносить эти слова она наотрез отказалась: «Я уже говорила это однажды и повторять не буду». Так что фрекен Бок говорит роковые слова улетевшему Карлсону голосом другой актрисы. Своей мачехе в «Золушке» Надежды Кошеверовой Раневская тоже придумала немало реплик («Крошки мои, за мной!», «Я буду жаловаться королю! Я буду жаловаться на короля!») и даже срежиссировала целый монолог, который ее героиня произносит перед зеркалом, прикладывая к голове перья («Бегаю, хлопочу, выпрашиваю, выспрашиваю, упрашиваю, добываю и добиваюсь, очаровываю...»). Написавший сценарий Евгений Шварц, присутствовавший на съемках, сначала был возмущен вольным обращением со своим текстом, но потом признал, что редактура Раневской сделала его только лучше. А вот главреж Театра имени Моссовета Юрий Завадский не стерпел ее импровизаций и в 1951-м удалил героиню Раневской, Маньку-спекулянтку, из своей версии спектакля «Шторм», в котором актриса играла с середины 1920-х. Раневская сама придумала Маньке реплики и устраивала на показах настоящий фристайл, перетягивала на себя внимание и превращала проходную сцену в кульминацию; говорят, что, вознаградив Раневскую бурной овацией, зрители вставали с мест и отправлялись в гардероб еще до конца спектакля. Одним из поклонников ее Маньки-спекулянтки был Бертольт Брехт. Создатель эпического театра даже просил Завадского поставить «Мамашу Кураж» с Раневской в заглавной роли. Этот спектакль, конечно, не был поставлен: Завадский не любил Раневскую. Она платила режиссеру тем же. Это ему Раневская однажды во время репетиции кинула фразу, ставшую крылатой и давно утратившую контекст: «Вон из профессии». Раневская любила повторять: «Я родилась не в свое время» - и уточняла, что ее временем был XIX век. На самом деле, Фаине Георгиевне стоило бы жить в XXI веке, быть современницей Фиби Уоллер-Бридж, Лины Данэм, Эми Шумер, Иоланды Моро. То, что она делала, было немыслимо ни в СССР, ни до него: это было время режиссеров-демиургов, чаще всего мужчин, бескомпромиссно подчинявших своему замыслу труппу. Раневская хотела быть и актрисой, и режиссером, и драматургом. Сегодня она могла бы сделать блестящую карьеру в стендапе - учитывая знание языков, международную. Представьте: только микрофон, зал, она и ее точные беспощадные панчи. Свою бешеную энергию Раневская тратила на то, чтобы превратить свою повседневную жизнь в перформанс; у нее было много биографов, но главным своим биографом и мифотворцем она стала сама. Она спокойно рассказывала обо всех самых смешных и неловких ситуациях, в которых оказывалась. В пересказе Раневской ее биография звучала совсем как сценарий современного комедийного сериала. «Дрянь», «Удивительная миссис Мейзел», «Девочки» - ближайший ассоциативный ряд. В 18 лет уехала из родного Таганрога в Москву поступать в театр. Никуда не поступила по причине «отсутствия таланта и красоты». Напугала Немировича-Данченко. Стригла челку Марине Цветаевой. Представлялась администраторам провинциальной актрисой, никогда не бывавшей в хороших театрах, и просила контрамарку на спектакль. Работало безотказно, но только раз. «Ваше лицо сложно забыть», - говорили ей при повторном визите. С горя подалась на биржу Российского театрального общества и провела больше десяти лет в провинциальных театрах и антрепризах Керчи, Феодосии, Симферополя, Ростова-на-Дону, Архангельска, Смоленска, Баку. Позже Раневская назовет это время «братской могилой моих ролей». Наконец, жизнь привела ее в кабинет психиатра. В 1949 году начались гонения на друга Раневской, режиссера Александра Таирова. Его Камерный театр закрыли, Таиров был в отчаянии. Раневская так безудержно плакала, что обратилась к врачу. Психиатр уточнил, были ли у актрисы и режиссера «сношения». Не было! Диагноз: психопатка. От диалога с врачом Раневская пришла в полный восторг и позже часто пересказывала его друзьям в лицах. Для своей подруги, известной советской журналистки Татьяны Тэсс, Раневская в 1960-х придумала литературную мистификацию: писала ей письма от имени колхозника А. Кафинькина из поселка Малые Херы, в которых комментировала новые статьи Тэсс, в том числе и о себе самой. Когда занудный Кафинькин утомил свою создательницу, на смену колхознику ненадолго пришел его племянник Усюськин. Раневская всю жизнь отчаянно страдала от несоответствия: самой себя - эпохе, собственной внешности - героиням, которых хотела играть. Свои главные театральные роли - Люси Купер в драме «Дальше - тишина» и Этель Сэвидж в комедии «Странная миссис Сэвидж» - она играла уже после 70 лет. В 1915 году, отвечая на вопрос об амплуа, в котором работает, юная Фаина совершенно искренне ответила: гранд-кокет. Великая соблазнительница. Светская красавица. Нескладной долговязой девушке смогли предложить лишь пару выходов, один из которых - без слов. Две главные роли Раневской. Комедия «Странная миссис Сэвидж» американского драматурга Джона Патрика, написанная в 1950-м, стала очень популярна в СССР после первой постановки в Театре имени Моссовета с Раневской в главной роли (премьера - 1966). Этель Сэвидж, вдова миллионера, оказывается в психиатрической клинике «Тихая обитель», куда ее упекают дети покойного мужа. Пообщавшись с пациентами, Этель с удовольствием сводит с ума алчных наследников, обманом заставляя их совершать безумные поступки, которые обсуждают газеты. «Нормальные» герои все больше кажутся сумасшедшими, а «сумасшедшие» - нормальными. Говорят, Раневская была бесподобна в этой роли, однако спектакль с ней в роли миссис Сэвидж так и не был снят на пленку. Фильм-спектакль появился уже после того, как Раневская вышла из состава, в 1975-м; в нем главную роль играет Вера Марецкая. Зато мы можем увидеть Раневскую в другой ее важной роли - Люси Купер в постановке «Дальше - тишина». В основе спектакля лежит сценарий мелодрамы Лео МакКери «Уступи место завтрашнему дню», написанный Виньей Дельмар. Партнером Раневской в этом спектакле стал Ростислав Плятт, они играли супругов Люси и Барклея Купер, оказавшихся в конце жизни в страшном положении. Им нужно покинуть свой дом, в котором они вырастили троих детей, и расстаться (никто из Куперов-младших не может поселить у себя обоих родителей). Отца забирает одна из дочерей, а матери придется отправиться в дом престарелых. Люси Купер стала последней ролью Фаины Раневской. В последний раз она вышла на сцену незадолго до смерти 24 октября 1982 года. Свое настоящее амплуа, в котором она работала с самого детства, Раневская не могла назвать: никто бы не понял. Слова «мишугенер» из идиша до сих пор нет ни в одном театральном справочнике, хотя именно сейчас настало время этого типажа. Это слово имело богатую палитру значений - от «сумасшедшего» до «блаженного»; так говорили о человеке, который живет вне принятой социальной нормы. Свой мишугенер был почти в каждой еврейской семье. В доме нефтепромышленника Гирша Фельдмана мишугенером была маленькая Фаня. То и дело этот ребенок впадал в экстаз, часами рыдал над грустными книжками, истерически хохотал над малейшей пошлостью, предавался странным мечтам (хорошо бы всеобщий любимец почтмейстер тонул, а она спасла бы его от смерти!). На фотографии 1900 года, где Фаине Раневской четыре, мы видим серьезного брата Якова, красивую сестру Беллу, их гувернантку, выразительно положившую голову на руку, и маленькую Фаню - открытый рот, блуждающий взгляд, напряженные руки. В том же 1900 году в семье случилась трагедия: умер маленький Лазарь. Фаня рыдала целый день от жалости к братику, но потом отодвинула занавеску с зеркала - посмотреть, какая она в горе. В этот день, говорила Фаина Раневская позже, в ней и родилась актриса. (Маргарита Кирпикова, «Кинопоиск»)