ЗЕРКАЛО ДЛЯ ГЕРОЯ (1988)
ЗЕРКАЛО ДЛЯ ГЕРОЯ

Сергей Пшеничный и Андрей Немчинов бродя по улицам родного шахтерского города, попадают на съемку какого-то детектива из послевоенной жизни. И вдруг... друзья оказываются перенесенными на сорок лет назад, причем тот день - 8 мая - начинает повторяться в их жизни с неумолимой последовательностью...

Двое совсем не похожих друг на друга мужчин, наши современники шли однажды по улице родного шахтерского города и попали... в сорок девятый год. Настоящие чудеса, как известно, происходят без технических вмешательств: время пришло - чудо свершилось. Они прожили в сорок девятом году один день... и на следующее утро обнаружили, что начался тот же самый день, что был вчера. И все несколько месяцев, которые пробыли герои в прошлом, они пробыли в одном и том же дне: 8 мая, воскресенье, "День повышенной добычи". С утра - в шахту, через час - несчастный случай в забое, в десять - телеграмма из министерства, после смены - собрание по поводу семидесятилетия Сталина; ограбление кассы, смерть милиционера Рябенко, вечером - воскресник... и с утра снова, сначала: 8 мая 1949 года, воскресенье, "День повышенной добычи", и так далее, до бесконечности...

Два человека из конца 80-х годов XX века неожиданно попадают в 1949 год, в небольшой советский шахтерский городок. Они оказываются в петле времени, для них снова и снова повторяется один и тот же день: воскресенье, 8 мая. Никто из жителей города не помнит о предыдущих вариантах этого дня. Герои фильма пытаются изменить события, но на следующее утро все повторяется. Меняются только сами герои и их отношение к происходящему вокруг них.

Сергея Пшеничного и Андрея Немчинова, беспечно шатающихся по улицам города, какая-то неведомая сила переносит в прошлое, в 1949 год. Еще пять минут назад они глазели на съемки исторического фильма, а теперь и сами стали частью «истории». Итак, 8 мая 1949 года, воскресенье, «День повышенной добычи угля». Героев бросает в невероятный круговорот событий послевоенных лет: авария на шахте, собрание к сталинскому юбилею, ограбление кассы, воскресник... И самое интересное, что проснувшись на следующее утро, они обнаруживают себя все в том же дне: на календаре снова 8 мая 1949 года. И опять авария на шахте, потом собрание к юбилею Сталина, затем ограбление... А на утро опять-таки старая песня: «День повышенной добычи угля».

XIX ВСЕСОЮЗНЫЙ КФ, 1988
Победитель: Специальный приз жюри за «разработку актуальной социально-нравственной проблематики».
ПРЕМИЯ ВИТТОРИО ДЕ СИКА, 1989
Лауреат: Владимир Хотиненко.
КИНОПРЕМИЯ «НИКА», 1989
Номинация: Лучший сценарий (Надежда Кожушаная).

Фантастическая притча с философским подтекстом, по мотивам одноименной повести (1984 http://lib.ru/PROZA/RYBAS/zerkalo.txt) Святослава Рыбаса (род. 1946 https://ru.wikipedia.org/wiki/Рыбас,_Святослав_Юрьевич).
История создания картины многоэтапная. В 1984 году Владимир Хотиненко (род. 1952 https://en.wikipedia.org/wiki/Vladimir_Khotinenko) обратился к Надежде Кожушаной (1952-1997 https://en.wikipedia.org/wiki/Nadezhda_Kozhushanaya) с предложением написать сценарий к фильму (для детей и юношества) об их детстве - 1960-х годах и Свердловске (https://en.wikipedia.org/wiki/Yekaterinburg родном городе Надежды, а Владимир жил там со студенческих лет). Так появился сценарий «Воскресный день», где центральное событие - приезд Фиделя Кастро (1926-2016 https://es.wikipedia.org/wiki/Fidel_Castro) на «Уралмаш» (https://en.wikipedia.org/wiki/Uralmash) в 1963 (https://www.ural.kp.ru/daily/26333/3216617/, https://youtu.be/JEC2NnT-lII, https://sverdlovskavia.livejournal.com/334886.html); на фоне подготовки к встрече почетного гостя - истории детей из семей интеллигенции и рабочих. На Свердловская к/ст. (https://en.wikipedia.org/wiki/Sverdlovsk_Film_Studio) постановку картины по этому сценарию не разрешили, и взамен предложили «горящую единицу» - патриотическую повесть Рыбаса про шахтеров конца 1940-х.
Авторское название сценария Надежды Кожушаной - «Разлука».
Кожушаная много времени проводила в архивах, изучая прессу и документы 1940-х годов.
На протяжении двух месяцев Надежда Кожушаная работала над сценарием, но результатом не была удовлетворена. Сам факт чисто механического попадания людей в прошлое не казался ей оригинальной идеей. Затем пришла мысль о повторяющемся дне: "Удалось, придумать, считаю, хороший ход. Помнишь, все время повторяющийся день? Прошлое не подпускает нас к себе. Можно изучать и принимать его как есть. Не более. Терпеть не могу, когда говорят: надо было делать так или так. Нам ли судить?". Хотиненко: "Я помню этот момент, я к ней пришел, она мне говорит: 'Ты только не торопись говорить 'Нет''. Но когда она это сказала, про зацикленность дня, у меня аж мурашки по коже". Далее появилась возможность развивать в двух главных героях (Сергей Колтаков, 1955-2020 https://en.wikipedia.org/wiki/Sergey_Koltakov, Иван Бортник, 1939-2019 https://en.wikipedia.org/wiki/Ivan_Bortnik) принципиально различное отношение к повторяющемуся дню. Важная тема для авторов фильма - неразрешимого конфликта времен, отцов и детей, получила острое развитие, так как изменить прошлое и полноценно жить в нем оказалось нельзя, но понять и полюбить возможно.
Место съемок: поселок Боково-Платово https://en.wikipedia.org/wiki/Bokovo-Platove (Луганская область); Донецк https://en.wikipedia.org/wiki/Donetsk: микрорайон Абакумова, районы Ленинский, Петровский, Ворошиловский; Макеевка https://en.wikipedia.org/wiki/Makiivka, поселок Кураховка https://en.wikipedia.org/wiki/Kurakhivka, ж/д станция «Острый» https://uk.wikipedia.org/wiki/Гострий (Донецкая область). Сцены с рок-концерта снимали в свердловском Доме культуры «Уралэлектротяжмаш» (https://ru.wikipedia.org/wiki/Эльмаш_(дворец_культуры)).
Кадры фильма - https://www.kino-teatr.ru/kino/movie/sov/2484/foto/.
Тема диссертации Сергея Пшеничного: «Особенности пространственной организации биоэлектрической активности мозга во время речевых актов» - реально существующая. В начале своей карьеры Кожушаная подрабатывала машинисткой и ее так впечатлила эта формулировка, что она ее записала.
В сцене, где Сергей Пшеничный падает вместе с бревном в лужу, Колтаков действительно случайно упал, а последующая его реплика "Устал я нынче" - импровизация.
В кинотеатре демонстрируются фильм Григория Александрова «Встреча на Эльбе» (1949 https://www.imdb.com/title/tt0042029/).
Реакция Сашки-танкиста (Яков Степанов, 1957-1991 https://ru.wikipedia.org/wiki/Степанов,_Яков_Михайлович) на песню «Враги сожгли родную хату...» (https://en.wikipedia.org/wiki/Enemies_Burnt_the_Dear_House_Down): "Я знал, что такая песня должна быть... Слеза несбывшихся надежд... То ж про меня...". Впервые она прозвучала в 1949 году (в исполнении дуэта В. Бунчикова и В. Нечаева) на праздничном правительственном концерте в Колонном зале Дома Союзов и транслировалась в прямом эфире Всесоюзного радио, но тут же была запрещена к дальнейшему исполнению (до 1960-го).
Музыкальные композиции и песни, которые звучат в картине: Серенада Смита из оперы «Пертская красавица» [Жорж Бизе] - Геннадий Пищаев; «Последнее письмо», «Казанова» - Nautilus Pompilius; «Спят курганы темные» (из к/ф «Большая жизнь», 1939 ) [Никита Богословский, Борис Ласкин] - Сергей Колтаков (Сергей Пшеничный); «Песня о Цусиме» [Юрий Милютин, Василий Лебедев-Кумач] - Авангард Леонтьев (Сашка-танкист); «Враги сожгли родную хату...» [Матвей Блантер, Михаил Исаковский] - Иван Бортник (Андрей Немчинов); «Случайный вальс» [Марк Фрадкин, Евгений Долматовский] - Леонид Утесов; Хорал пилигримов из 3-го акта оперы «Тангейзер» [Рихард Вагнер] - Владимир Богачев (пленный немец); «Всенощное бдение», соч. 37: № 5, «Ныне отпущаеши» [Сергей Рахманинов] - Государственный академический русский хор СССР, солист Константин Огневой.
Премьера: 16 апреля 1988; 25 июля 1988 (начало проката).
Слоган: «И снова 8 мая 1949 года... И завтра тоже... И послезавтра...».
Количество зрителей в СССР: 3,100,000.
Англоязычное название - «Mirror for a Hero».
«Зеркало для героя» на Allmovie - https://www.allmovie.com/movie/mirror-for-a-hero-am538705 и Rotten Tomatoes - https://www.rottentomatoes.com/m/mirror_for_a_hero.
По мнению киноведа Нины Цыркун, Надежда Кожушаная была "самой одаренной сценаристкой эпохи перемен". "Сострадание идет об руку с мудростью. Когда все с ужасом и проклятьями оглядывались в прошлое, тридцатипятилетняя женщина, встав между не понимающими друг друга поколениями, написала сценарий «Зеркало для героя» - о том, что в прошлое нельзя плевать, что нельзя судить отцов, что времена не выбирают, что у каждого времени своя правда, и это святое".
«Зеркало для героя» входит в список «100 лучших фильмов» по версии гильдии кинокритиков РФ (84-е место).
Дарья Слюсаренко. «Счастливого Дня сурка: Как работают популярные сценарные клише» - https://www.kinopoisk.ru/media/article/3093790/.

"Когда Иван махнет рукой..." Иван Бортник - актер Театра на Таганке, снявшийся в нескольких десятках фильмов, среди которых «Чужие письма», «Вторая попытка Виктора Крохина», «Объяснение в любви», «Место встречи изменить нельзя», «Родня», «Зеркало для героя». - Иван Сергеевич, расскажите, пожалуйста, немного о себе.- Родился я в Москве, в 1939 году. Мать и отец филологи. Решение стать актером принял самостоятельно, родители даже не знали об этом. Поступил сначала в ГИТИС на актерский факультет, затем перешел в Щукинское училище. Художественным руководителем моего курса был Владимир Этуш. После окончания училища я начал работать в Театре имени Гоголя. Переиграл всех дегенератов. Я не шучу, просто драматургия была такая. Всякие там «Любовь без прощания», «Свидание у черемухи», то есть полный бред. Театр-то «привокзальный», «для командировочных», репертуарная политика неясная, случайные пьесы, случайные авторы. [...] - С кем еще из режиссеров вам было интересно работать? - С Авербахом. С Полокой, я сейчас у него снялся уже в третьем фильме «А был ли Каротин?». Ну и конечно, с Владимиром Хотиненко в фильме «Зеркало для героя». Когда мне Хотиненко говорил что это будет одна из моих лучших ролей, я ему не верил, хотя я редко ошибаюсь. И когда фильм получил такой резонанс, для меня это было неожиданным. Но даже Никита Михалков, посмотрев картину, сказал мне: «Я ревную». Я доволен своей работой в фильме. И с партнерами мне повезло. - Вы очень естественны в роли человека 40-х годов... - Русский характер - вот что привлекает меня в первую очередь. Русский характер и время. Их столкновение. Мне нужен материал, который зацепил бы мою душу. Главное - почувствовать атмосферу, а тогда будет виден и характер. Мне нужны атмосфера и сценарная канва, все остальное удобнее импровизировать. В театре сложнее, там особенно не поимпровизируешь. [...] (Ольга Юмашева. «Советский экран», 1990. Читать полностью - https://www.kino-teatr.ru/kino/art/kino/171/)

Вперед, в прошлое! 20 фильмов о путешествиях во времени. [...] «Зеркало для героя». Время перестройки позволило нашим режиссерам рассказывать истории без использования эзопова языка. Но Владимир Хотиненко все равно решил отправить своих персонажей в 1949 год, дабы усилить эффект сопоставления современного ему мира с послевоенной разрухой. Сергей Колтаков и Иван Бортник создали убедительные образы людей, вынужденных жить в чуждом для них времени. [...] (Макс Милиан. Читать полностью - https://www.kino-teatr.ru/blog/y2015/5-29/294/)

Фильм Хотиненко показывает полную непознаваемость чужого времени. Рассуждение о периоде истории всегда остается вне опыта, умозрительным, басенным и бесовским. Зацикливая день рабочей деревеньки, в которой главное - углевая дОбыча, автор делает речь о товарище Сталине - вечной, смерти - игрушечными, персонажей - ломкими и бессмысленными. Абсурдность героев могла бы вызвать смех, но вызывает только спазм, потому что герои попали не в прошлое, но в кошмар. Из любого хорошего музея с остывшими экспонатами есть выход, но здесь его нет. Герои, остающиеся во власти своих проблем, не способны вписаться в картинку не только потому, что это чужое время, а им тут нет места, не только потому, что день не меняется, но и потому, что сотканы из иной ткани, сделаны из другого мяса, мыслят по другим принципам. Унылая картинка, обшарпанные стены, скудный быт, мелкие характеры, бесполезные трепыхания, повторенные несколько раз, увеличивают амплитуду, выдавая кафкианское отчаяние. Хотиненко не добирается до мощного мракобесия "Дома под звездным небом", но ниша у фильмов весьма схожая. Можно было бы подумать, что провал во время, когда ныне сломленный отец был молодым, каким-то образом сблизит мироощущения отца и сына. Что бы сделал с таким сюжетом Голливуд? Сын набрался бы опыта, вернулся к папке с новым пониманием и пожал руку. Но герои попадают в осколок зеркала, еще сильнее отделяясь от какого бы то ни было осознания. Интеллигентская слабина и отсутствие идеалов внутри трагикомического заевшего магнитофона. Надо сказать, что можно пойти и дальше, говоря не только о непознаваемости, но и фатализме, невозможности изменения основных исторических моментов. Столкновение разных уровней мышления тоже вызывает крах. Перестроечные фильмы вообще очень четко ловят эту ограниченную забитую сущность, живущую мелким воровством и блудом из-под полы. Но если один над этим рефлексирует, то другой просто повторяет, чтобы получать синусоидальный эффект. Если же говорить по существу, то этот фильм уныл и вызывает депрессию. Особенно концовка, когда вернувшийся герой начинает расхаживать среди повзрослевших людей с глуповатой улыбкой вместо того, чтобы раскрасить серобуромалиновую пленку. Оценка: 3/5. (Мор, «Экранка»)

«8 фильмов про путешествия во времени». [...] «Зеркало для героя». Способ путешествия во времени: упасть, зацепившись за торчащую из земли проволоку. Молодой лингвист и горный инженер из 1987 года попадают в 1949-й и вынуждены бесконечно проживать один и тот же день (исторически дотошный сценарий Надежды Кожушаной написан за шесть лет до «Дня сурка»). Пока инженер катает своего юного двойника на мотоцикле, ученый встречается с родителями и меняет взгляд на жизнь. Если американцы ностальгировали по сказочным пятидесятым, где на улицах постоянно играет «Mr. Sandman», то перестроечный кинематограф переосмысливал наследие советского прошлого. Разруха, грабежи, аресты шпионов, Трофим Лысенко по радио, покалеченные солдаты как эхо войны - реализм режиссера Владимира Хотиненко уже перестал быть социалистическим, и на экране представала подробная и точная в деталях панорама страны, еще не оправившейся от Великой Отечественной. Как часто бывает с фильмами про путешествия во времени, здесь не столько персонажи влияют на события, сколько прошлое меняет людей. Зацикленность времени изящно отзывается в главной идее «Зеркала для героя»: мы не можем изменить историю, но можем попытаться понять людей из другой эпохи и проникнуться к ним нежностью и состраданием. [...] (Даулет Жанайдаров. Читать полностью - https://www.kinopoisk.ru/media/article/4001747/)

Почему притчи Владимира Хотиненко по-прежнему актуальны. Поэт становится рабом купленного в подворотне пистолета. Двое случайных знакомых проваливаются в прошлое и вынуждены проживать раз за разом один и тот же день в Донбассе конца 40-х. Пассажиры спального вагона попадают в сюрреалистический кошмар, а безработный интеллигент находит в своем шкафу ход в волшебный подземный мир и знакомится с домовым. Владимир Хотиненко умело погружал своих героев в сказочное пространство и совершал литературную вивисекцию - чеховские персонажи вдруг оказывались в пространстве Гоголя. Вместо сбежавшего носа - оживший пистолет, а заколдованное место может быть где угодно - хоть в шахтерском городе, хоть на чердаке собственного дома. Окончив мастерскую Никиты Михалкова на Высших курсах сценаристов и режиссеров, Хотиненко работал ассистентом на картинах «Несколько дней из жизни Обломова», «Родня» и «Пять вечеров». Его дебют - стильное криминальное ретро «Один и без оружия» по роману Николая Леонова, автора цикла о детективе Гурове, - не обходится без михалковского влияния, очевидного как минимум по аффектированной интонации актеров, но не сильно отличается от подобных детективов на историческую тематику («Трактир на Пятницкой» по сценарию того же Леонова, «В последнюю очередь» с колоритной послевоенной мафией провинциального рынка). Но уже во второй картине Хотиненко - «В стреляющей глуши» - становится заметен крен в сторону иррационального. Лето 1918 года. Большевик-красноармеец Крохов (Сергей Колтаков) приехал в деревню скупать излишки хлеба у кулаков и нарвался на сопротивление. В эти же дни где-то далеко Фанни Каплан стреляет в Ленина. Начавшись как типичный вестерн, к финалу фильм превращается в фантастику с намеком на контакт с пришельцами, практически как в сериалах «Фарго» и «Немцы». Здесь иррациональное в творчестве Хотиненко еще только робко делало первые шаги. В «Зеркале для героя», снятом год спустя, режиссер добился идеального смешения реального и фантастического. Экранизация повести Святослава Рыбаса была основательно переписана талантливой сценаристкой Надеждой Кожушаной («Нога», «Прорва», «Муж и дочь Тамары Александровны»), жизнь которой трагически оборвалась от пневмонии в 44 года. В свою версию истории о донбасских шахтерах 40-х годов она добавила две детали - во-первых, образ отца главного героя был во много вдохновлен ее отцом Павлом Ямшановым. Во-вторых (и это, конечно, самое главное), она использовала в качестве оси сюжета мотив временной петли, дня, который бесконечно повторяется для пары героев, но не для всего остального мира, и это за шесть лет до «Дня сурка». Психолингвист Сергей Пшеничный (снова Колтаков) и горный инженер Андрей Немчинов (Иван Бортник) знакомятся после концерта группы «Наутилус Помпилиус» и, споткнувшись о проволоку, переносятся на 40 лет в прошлое, в послевоенный Донбасс, где один еще не родился, а второй бегает по улицам белобрысым мальчишкой. Притча, характерная для перестроечного кино, смотрится оригинально и сегодня, когда фильмов про временную петлю наснимали немало - прежде всего потому, что режиссеру и сценаристке важен не столько технический аттракцион, сколько психологический аспект, тема примирения Пшеничного с отцом. Блестящий дуэт Бортника и Колтакова, удачно ухваченная атмосфера дурного, но уютного морока под звуки романсов и советской эстрады, психоделические протуберанцы, предвещающие повтор одного и того же дня - все это по праву подарило фильму культовый статус. [...] (Дмитрий Карпюк, «Кино-Театр.ру»)

Кривоватая рожа интеллигенции. Святослав Рыбас придумал очень плодотворную идею. Идею, которая оправдывает постоянное повторение одного и того же действия, что составляет одну из основных фишек в абсурдистских текстах, хотя иногда кажется немного надуманной. В любом случае, иногда приходится довольно сильно стараться, чтобы это повторение было оправданным. Фильм получается также довольно абсурдным, но все это получается естественно. Своим долгом почитаю, кстати, отметить, что мой любимый псевдофилософ Вадим Руднев считает это повторение одной из главных примет и одним из главных достижений современной культуры. Возьмите, например, из раза в раз повторяющуюся рекламу. Вообще современный человек гораздо больше воспринимает информации, чем человек старой формации. Более того, он хочет воспринимать больше информации, он informational junky, доза информации каждый раз должна быть все больше, а идей ограниченное количество, поэтому приходится навязчиво повторять одну и ту же. Подтверждением того, что человеку приходится постоянно занимать свой мозг, служит обилие людей, заполняющих в метро судоку или читающих там Юлию Шилову - спроси любого из них, большинство признает (я верю), что все это трэш; но надо же чем-то себя развлечь! Рыбас придумал очень хорошую идею, если конечно, не спи~дил у какого-нибудь безымянного гения. Обычно так и происходит - у безымянных гениев пи~дят, пи~дят, пи~дят! Вот мне, например, очень кажется, что Денни Рабин - сценарист "Дня сурка" - спи~дил эту идею у Святослава Рыбаса. Кто такой некий Рыбас в Голливуде? Никто, и звать его никак, даже не Рыбас. Вообще я посмотрел одним глазом текст его повести. (Ремарка: а смешное выражение: "посмотреть одним глазом". Я не понимаю, как это, женщина, например, говорит мужу: я только зайду в магазин, посмотрю одним глазком на обувь. Нет уж, ты, милая, смотри двумя глазами! Одним глазом получится в два раза дольше! Вот как мне кажется.) Стилистически повесть, по моему мнению, очень плохая. Напоминает по простоте примерно школьное сочинение, но это не та простота, в которую хотел впасть Пастернак, а та, что хуже воровства. Что не отменяет, конечно, гениальности самой идеи. "Как написано" здесь гораздо хуже, чем "о чем написано", а написано о довольно важных вещах. Идея та же, что в незаслуженно более известном "Дне сурка": повторение одного и того же дня, вариативность поведения человека перед лицом непонятно откуда взявшихся обстоятельств. Я бы сказал, что "Зеркало для героя" - это помесь "Дня сурка" и "Мы из будущего", если бы оба этих фильма не были сняты позже. В "Зеркале для героя" персонажи каждый день просыпаются в один и тот же день, только в прошлом. При этом, используя одну и ту же идею, фильмы различаются вот в чем. В "Дне сурка" главный герой, оказавшийся во временной ловушке, проходит некоторую эволюцию от скотины к хорошему человеку; в "Зеркале для героя" этот человек разделен на двоих: один вообще не хочет ничего делать, говорит, что в прошлом живут бесплотные фантомы и все старания обречены на неудачу, другой каждый раз пытается закрыть шахту, которая вскоре обвалится, и за которую, кстати, он в будущем как раз и отсидел. Второй, пытаясь спасти людей, личностно совершенствуется будь здоров; первый же, который ничего не хочет делать, ссылаясь на старый тезис, что сегодня тот же день, что был вчера, вызывает сильнейшую антипатию. Пожалуй, только в советском кино умели изображать людей, к которым можно испытывать такую антипатию. То есть просто вот встал бы и врезал ему! Непонятно, почему такие вообще живут на свете. Кандидат наук, написал диссертацию по бесполезной науке социологии. Интеллигент в худшем понимании этого слова: человек не действия, а рассуждения, при этом оправдывающий свое бездействие высшими мотивами, думающий, что имеет право судить и осуждать других, говорить им вещи, разрушающие (или потенциально могущие разрушить) их мировоззрение, способный своими высшими соображениями оправдать любую подлость; гнида, одним словом. Что до собственно фильма, он очень хороший, но у него есть недостатки. Основной: многое слишком топорно сделано, в лоб. Второй, побочный, мне кажется, следствие основного - эта вот примета советского "продвинутого" кино, когда герои начинают вдруг громко петь (как бы от отчаяния), или задушевно говорить: "устал я, Леша", или там "да неужели же ты не понимаешь, что все равно он сюда не приедет, и ты зря потратил свои деньги?" Или женщина, картинно прикладывающая руку к голове и произносящая одну из вышеупомянутых реплик. В общем, крайняя искусственность и истеричность диалогов, бьющая прямо в агитационную цель. В прошлом, кстати, такие диалоги оправданы: не знаю, специально или случайно, но получается заштампованность гоголевских таких чиновников сорок восьмого года. Всякий символизм, наподобие того, что героя выталкивают из машины и одновременно он рождается из живота у мамы, тоже слишком очевиден. Режиссер перестарался, считая своих зрителей идиотами. Есть надежда, что интеллигент, рождаясь дважды, как бы перерождается, и его этот экскурс в прошлое чему-то учит. Однако надежда эта мнимая: по-моему, человек, будучи подлецом, измениться не может, и, кроме того, будучи малодушным, в будущем он появится уже в двух экземплярах. Это, в общем, соответствует принципу обратной эволюции: начиная с какого-то момента преуспевают не хорошие, а плохие. Благородство - антиэволюционный фактор. P.S. Забыл написать (а хотел!) что накрашенный молодой Бутусов на концертной съемке "Наутилуса" очень похож на накрашенного молодого Ника Кейва на концертной съемке в "Небе над Берлином". В какое же говно он сейчас превратился, прости господи. И еще при жизни Кормильцева, ах, ах. Оценка: 4/5. (А. Ботев (и Сладкая N), «Экранка»)

Фильм сохранил название по повести Святослава Рыбаса, по которой был поставлен. В сценарной разработке Надежды Кожушаной и режиссуре B. Хотиненко она приобрела пространство большого двухсерийного фильма и масштаб киноромана. А название осталось. Образное, красивое, с несколькими планами смысла, непростой интонацией. Ироничной, мудрой, поучительной, обращенной к этому «герою», смотрящему в зеркало экрана зрителя. Фильм начинается с семейной ссоры - отца с сыном. Но это не бытовое столкновение, а идейное; как умеют, наверное, только русские - позиционно, больно, с самыми близкими. И в этой сцене очень точно моделируется общественная, психологическая ситуация первых лет перестройки. Разыскивания, разоблачения, столкновения - без конца. Отца играет Феликс Степун - отличный провинциальный актер, а в кино, чуть ли не дебютант. Роль пропитана драматизмом прожитой жизни. Сына Сергея - Сергей Колтаков, актер особенный, умный, странный, глубокий, нервный. Отцы и дети - вечные оппоненты. Всегда спорят о прошлом отцов, которое обернулось настоящим их детей. Как его понимать, оценить с высоты нового знания. Неожиданно время отца выходит из прошлого, завоевывает экран, становится настоящим. Тут и рождается ситуация - у зеркала. В роли машины времени использован плохо зарытый провод. Это очень по-нашему. На съемках фильма, действие которого происходит в Донбассе в 1949, встретились двое. Сергей и Андрей, роль которого так ладно легла на типаж, на личность Ивана Бортника. Один из них задел этот провод ногой. Так они оказались в прошлом, в жизни своих родителей, в Донбассе, в 1949. Им двоим дается уникальный шанс вмешаться в события, изменить их ход, поправить время. Ведь они знают об этом времени то, чего не знают все остальные. Знают о готовящемся нападении на инкассатора, об убийстве милиционера. И не могут это предотвратить. Знают о том, что в обветшавшей шахте произойдет авария. Но и этому не могут помешать. Они ничего не могут со всем своим знанием. Мысль авторов драматична и проста. Время нельзя поправить, переписать заново, улучшить. Его можно только понять, чтобы не повторить его заблуждений, его драм. Да и то, лишь приближаясь к этому пониманию Не более. Но и не менее. Хотиненко время интересует в его человеческом наполнении: люди система их отношений к жизнью, к другим, к ce6e, психология; быт. У него особый дар чувствовать эту материю. Типажи современных актеров органично входят во время. Среда и атмосфера действия - лживые, объемные События то драматичны, то смешны. В фильме уживаются: психологизм, гротеск, бурлеск, фантасмагория. Двое пришельцев из другого времени, попавшие взрослыми в свое детство, теперь по-новому видят и понимают своих родителей. Да, они слепы в своей вере в строй, в жизнь, но и наивны, и чисты, и трогательны. А как они стойко, жертвенны, достойны в подвиге повседневности - в каторжном труде, в заботах семьи. Молодые еще мать и отец Сергея, их соседи, весь этот нищий шахтерский поселок с его коммунальным бытом и открытыми: отношениями - модель советской жизни, какой она была не в кино, в реальности. Камера внимательно всматривается в нее, точно хочет запомнить, как это было. Здесь уместен цвет, напоминающий вклейки и обложки «Огонька». Очень точно озвучивают эту жизнь неумолкающая радиотрансляция, песни тех лет. Вот эта, любимая, неофициальный гимн горняков Донбасса - «Спят курганы темные... вышел в степь Донецкую... здесь на шахте угольной... ". В титрах фильма «Зеркало для герой» тавро «СССР». Даже не верится, настолько он получился постсоветским, по точке зрения, настроению, языку. Да, искусство способно обогнать реальность, опередить ее - мыслью, чувством, талантом. (Ирина Гращенкова)

О чем три фильма Владимира Хотиненко и почему их важно пересмотреть прямо сейчас. «Зеркало для героя», «Макаров» и «Мусульманин» Владимира Хотиненко складываются в своеобразную «трилогию перемен». Рассказываем о том, что актуального в этих заслуженных лентах сможет найти современный зритель. [...] Двое мужчин среднего возраста знакомятся в одном из шахтерских городков Донбасса под песню «Гуд-бай, Америка». Один, Сережа, приехал из Москвы навестить отца-пенсионера. Циничный диссертант хочет перевезти овдовевшего донецкого идеалиста-сталиниста к себе в столицу, но тот артачится - безыдейность сына его откровенно бесит. Другой - инженер-горняк Андрей - ошарашен не меньше: при Черненко он сел за аварию на шахте, а вышел уже в перестройку. На сцене местного шахтерского ДК, где они столкнулись, Вячеслав Бутусов в тяжелом гриме поет, как стали малы тертые джинсы, и зал светится выхваченными из коробков спичками (не хуже, чем в «Ассе», которая выходит на экраны примерно в то же время). Уже на улице новые приятели попадают сначала на съемочную площадку ретрофильма, а затем и во временную петлю: на манер стихотворения Геннадия Шпаликова «про возвращение обратно» неведомая сила переносит их в 8 мая 1949 года, где «мама молодая и отец живой». Но поразительная экскурсия в прошлое начинает тяготить, когда выясняется, что весенний день повторяется на лупе, и календарь, как ни бейся, не может перевернуться на День Победы. Пожалуй, в богатом шедеврами перестроечном кино трудно найти фильм более актуальный прямо сейчас, в мае 2022-го. Дело тут не только в Донбассе как месте действия (в Донецкой и Луганской областях фильм и был снят) и даже не в 9 мая. А в том, как режиссер Владимир Хотиненко и сценаристка Надежда Кожушаная интерпретируют на экране вечный спор двух интеллигентов - условного западника и условного славянофила - о родине. Сыгранный Сергеем Колтаковым Сережа - человек постмодерна и рацио, филолог и психолог, капризно недовольный поколением родителей, от которых ему достался в наследство лживый советский миф (именно конфликт Сергея с отцом становится отправной точкой сюжета). Андрей в исполнении Ивана Бортника - интеллигент-пролетарий, занятый малыми делами на малой родине. Он отказывается с ходу давать диагнозы миру, в котором очутились два «попаданца». Пока один нервно кружит по поверхности, не желая всерьез реагировать на людей вокруг (что толку, ведь «здесь мертвые как живые, а живые как мертвые»), по циничной привычке отшучиваясь от них, другой почему-то верит в повторение как мать учения, в способность изменять пространство, несмотря на кажущуюся невозможность перемен. Нужно просто долбить местным свое, капля камень точит: «Они меняются, если изо дня в день повторять одно и то же! Они меняются!» Как напишет о методе этого героя в «Новейшей истории отечественного кино» Денис Горелов: «Взялся чинить жизнь - бери ключ и чини на месте». В той же статье о фильме он подмечает, что спор этих двух философов, несмотря на разницу подходов, несет примирительный характер и закономерно доводит до катарсиса обоих: все-таки родина, детство - этого, как ни старайся, не переменишь, от этого не отмахнешься, сколько ни кэнсели самого себя. Не отменить же семейные фотографии на стенах (их старательно панорамируют весь фильм)? В 9 мая 1987 года оба героя возвращаются чудесным образом просветленными. Это экранное примирение с другими и с собой в глазах зрителя превратит Хотиненко в признанного автора-центриста, объединяющего самые разные страты атомизированного постсоветского общества. Не случайно клич «Инженер? Горняк?» попадет на открытки-лубки другого такого центриста - «митька» Дмитрия Шагина. В середине 1980-х, несмотря на разменянный четвертый десяток, Хотиненко числится еще в молодых авторах. Режиссерская специальность, полученная на ВКСР в мастерской Никиты Михалкова, стала для него вторым образованием (до курсов он, отучившийся на архитектора, работал на Свердловской киностудии художником-постановщиком и иногда попадал в кадр как актер). Однако к середине 1990-х в его фильмографии уже с полдюжины фильмов, и не в последнюю очередь благодаря «Макарову» (1993) и «Мусульманину» (1995) за ним закрепляется слава одного из самых востребованных постановщиков отечественного кино. Вместе с «Зеркалом для героя» эти фильмы складываются в своеобразную «трилогию перемен», в которой Хотиненко анализирует болевые точки на глазах мутирующей родины и приходит к выводам, которые вряд ли способны найти стопроцентную поддержку что в либералах, что в консерваторах. Жанрово «Зеркало для героя», «Макаров», «Мусульманин» - три предельно непохожих друг на друга фильма. «Зеркало для героя» - философская, призывающая зрителя к самосозерцанию фантастика (уже в названии перекличка с Тарковским), рассказывающий о нервном поэте «Макаров» - типичный для перестроечного кино социальный гротеск, а «Мусульманин» - неожиданная для середины 1990-х деревенская мелодрама, в каком-то смысле продолжение традиции Василия Шукшина, рассказывавшего о сельских «чудиках». [...] (Василий Степанов, «Кинопоиск»)

«Зеркало для героя»: отягощение историей. Запнулся, упал, поднялся - а вокруг 8 мая 1949 года. Лег спать, проснулся - и снова 8 мая 1949 года. И так день за днем, месяц за месяцем. Каждый день - 8 мая 1949 года. «День сурка» снимут только через несколько лет, поэтому Сергею (Сергей Колтаков) не с чем сравнить. И неведомо ему, где искать ответы, как так получилось, что шел он по тропинке в своем 1987 году, а потом раз - и очутился на той же тропинке, но уже в год своего рождения. В день накануне (!) своего рождения. И вынужден проживать его вновь и вновь. Хорошо там, где нас нет, - вот что припомнил Сергей, и пустился в бега. Объехал почти всю страну, от Сталинграда до Сахалина, но от проклятия не сбежал. Смирился. Вернулся обратно - туда, где все началось. И никак не закончится. Во временной петле Сергей застрял не один. Вместе с ним по тропинке шел Андрей (Иван Бортник) - бывший инженер и бывший зэк. Его назначили стрелочником, когда обвалилась шахта, - дали пять лет, выпустили через два года. Вот приехал домой в родной Донбасс. Прогулялся, зашел на концерт модной группы Nautilus Pompilius, где и встретил Сергея. Только на концерте они и могли познакомиться - пролетарий и интеллигент (психолог-лингвист). А теперь у них, двух попаданцев, нет никого ближе друг друга. Им бы вместе держаться, но разошлись тропинки. Пока Сергей петлял, Андрей работал. «Дня сурка» он тоже видеть не мог, но обо всем догадался сам. Резонно предположил, что если прожить этот треклятый день как надо, то, может, и сгинет оно, проклятье это. Владимир Хотиненко до сих пор уверен, что сюжетный ход с зацикленным днем американцы позаимствовали. [«Некоторые вещи дважды выдумать нельзя» https://portal-kultura.ru/articles/cinema/150999-vladimir-khotinenko-vo-mne-do-sikh-por-zhivut-i-chingachguk-i-d-artanyan/]. В целом сценарий «Зеркало для героя» основан на повести Святослава Рыбаса (ныне - автор биографии Сталина в серии «ЖЗЛ»). Но вечного 8 мая в книге нет, его придумала Надежда Кожушаная, один из главных сценаристов сумеречных времен - автор «Прорвы» и «Ноги». Был плагиат, не было - не так уж важно. Посмотрите лучше, как прекрасно эта пара - «Зеркало для героя»/«День сурка» - иллюстрирует отличие художественных поисков двух кинематографий. Ход один и тот же, но как по-разному распорядились богатством. Там получилась духоподъемная и очень зрительская комедия о том, что рутина не приговор. У нас - жуткая притча об отягощении историей. В биографию жанра русской хронооперы и до Хотиненко с Рыбасом уже было вписано пару глав (гайдаевского «Ивана Васильевича...», естественно, помним и любим, но выносим за скобки - не до шуток сейчас). Некоторые сюжеты легко рифмуются. В середине 1960-х Валентин Ежов («Баллада о солдате») писал для Витаутаса Жалакявичюса сценарий sci-fi-драмы «Лабиринт». Русский и немец, вернувшись спустя годы в места некогда ожесточенных боев, проваливаются сквозь время обратно в годы войны. Они знают все наперед, но не в силах как-то повлиять на ход событий - вновь идут в атаку и вновь теряют друзей. Что-то подобное проговаривает Аркадий Стругацкий в повести «Подробности жизни Никиты Воронцова» (1984) - про парня, которому по какой-то ошибке природы суждено проживать одну и ту же жизнь. Он знает, когда начнется война, как умрут родственники, но это знание не помогает ему предотвратить неизбежное. Есть что-то «стругацкое» в героях Хотиненко. Они словно раздвоившийся дон Румата, несчастный прогрессор из «Трудно быть богом». Два полюса его трансформации - деятельный участник и наблюдатель. Кем он стал и кем, может, хотел бы стать. Андрей во что бы то ни стало хочет закрыть шахту, из-за которой в будущем сядет в тюрьму. Она уже в аварийном состоянии, там погибают люди - и потому что старая, и потому что деревянные стояки (ими подпирают грунт) воруют на растопку. Но даже такую шахту закрывать нельзя - разоренной стране нужен уголь. Андрей и так пытается, и эдак, но все без толку. Сначала убеждает, потом от бессилия перенимает худшее у современников - решается на ложный донос, всерьез думает разменять пару жизней на высшую цель. Несколько месяцев вечного 8 мая работают как эксперимент «Дау» - в обычном, хорошем, «нормальном» человеке 80-х пробуждается будто бы изжитое советское, «сталинское». Сергей исповедует прямо противоположную стратегию невмешательства. Зачем кого-то жалеть, кому-то помогать. «Они же не помнят ничего - ни добра, ни зла. Как градусник. Стряхнул - и нет ничего». Что остается? Выживать. Не выделяться. Надеяться, что морок рано или поздно рассеется сам собой. Среди прочего его позицию подпитывает чувство высокомерия к отцовскому поколению - с исторической дистанции, из безопасного настоящего всегда легко судить ошибки прошлого. Но в высшей степени логичная стратегия все равно дает сбой, когда Сергей знакомится со своим молодым отцом (Борис Галкин) поближе. Видит его таким, каким никогда не знал. Веселым, жестким, принципиальным. Оказалось, нет на нем того греха конформизма, который постфактум присвоили всему его поколению. В конце 1980-х «Зеркало для героя» казалось прежде всего неочевидной рефлексией над сталинской эпохой. Уже вышли и «Покаяние», и «Холодное лето пятьдесят третьего...», но фильм Хотиненко в этом ряду не терялся, добавлял новую ноту в симфонию - призывал не вешать ярлыки, не мазать всех одной краской. Сегодня же скорее «стругацкая» тема выходит на первый план. Как быть, когда все ясно, а руки связаны? (Николай Корнацкий, «Искусство кино»)

В целях борьбы с некоммуникабельностью постановляю... отправить в прошлое! Большинство "правильных" фильмов, то есть, содержащих в себе какую-либо мораль, строятся по такому принципу: главный герой отправляется в странствие и пройдя через серию испытаний возвращается возмужавшим, закаленным и зачастую изменившим свое мировоззрение. Человек приобретает ценный опыт. Большинство людей никогда бы не смогло повторить, скажем, подвиг Фродо из "Властелина колец" (им просто не хватило бы отваги), поэтому в книгах или фильмах вроде "Зеркала для героя", "День сурка", "Мы из будущего", весьма схожих между собой по общей идее, за дело берется непреодолимая и неведомая сила, ставящая человека в невероятную ситуацию. Фатум делает из второстепенных персонажей главных героев. При этом сохраняется реализм, и личность развивается последовательно, в отличие, например, от "Армии тьмы" или таиландского "Путешествия в прошлое". Если уж начал сравнивать, то продолжу. "Зеркало для героя" симпатичнее патриотической картины "Мы из будущего", во-первых, потому, что меньше пафоса, во-вторых, - более живые, объемные герои. А главное, что прошлое и настоящее воспринимаются главным героем во многом через призму отношений между ним, 38-летним циником-лингвистом, и его отцом, энергичным пенсионером, "болеющим" за Родину. Следовательно, в фильме присутствует более острый, более личный конфликт. Фильм человечнее. Отец обвиняет Сергея в том, что тот бездействует, когда "Россия гибнет", а Сергей обвиняет отца в том, что зато тот "слишком много действовал", и это мол, они, их поколение, подвели Россию к пресловутому "краю гибели" (естественно, ни в какую такую "гибель" Сергей не верит). Фатум забрасывает Сергея и его случайного знакомого Андрея, который старше его на несколько лет, в 1949-й год. В шахтерском городке, который восстанавливается после войны, кипит жизнь. Стоит отдать должное Надежде Кожушаной и Владимиру Хотиненко: им удалось избежать упрощенности, свойственной фильму "Мы из будущего", в показе людей разных эпох. Если Милюков ставит крест на всем нынешнем поколении, то Хотиненко акцентирует внимание на разнице характеров. Тот же Андрей, отсидевший два года за обвал шахты Пьяная (он состоял при ней инженером, т.е. был ответственным лицом), не уступает предыдущему поколению в активности. Видимо, он уже приобрел ценный опыт за решеткой, неволя закалила этого представителя "гнилой интеллигенции". Положение у героев "Зеркала" гораздо серьезнее, чем у героев "Дня сурка" или "Мы из будущего". Помимо испытания прошлым, их воля должна пройти огонь и медные трубы "зацикленного" времени. Сергей считает, что спасти их может мудрое восточное бездействие, Андрей же каждый раз настойчиво пытается добиться закрытия шахты Пьяная, за которую его посадят через 35 лет. Интересно также, что главные герои хоть и не могут перемещаться во времени (9 мая неизменно превращается в 8 мая), зато могут перемещаться в пространстве. В частности, Сергей предпримет путешествие в Москву, словно надеясь, что на поезде достигнет скорости, при которой начнет искривляться время :) Ключевым моментом станет гибель Андрея, "необязательного" засланца в прошлое, который введен в сюжет лишь для того, чтобы было понятно, кому Фатум благоволит, а кому нет. Понятно также, что в "Зеркале" не может быть такого, как было в "Дне сурка", когда человек возрождается на следующий день. Смерть друга по несчастью серьезно всколыхнет инертного, аморфного Сергея. Ведь несмотря на то, что в городке живут родители Сергея, ему трудно их воспринимать как что-то "реальное". Для него молодые родители - что-то вроде героев фильма, который чья-то могущественная рука каждый раз неумолимо перематывает назад. Единственным близким и адекватным представителем "настоящей реальности" был Андрей. После его гибели осторожный прежде Сергей пускается во все тяжкие. Когда поздно вечером за его крамольным отцом "приедут", Сергей прыгнет в чекистскую "победу" вслед за ним и начнет "гнать". Он представляется шпионом, отца впервые за все время пребывания в прошлом начинает называть "батей", но, впрочем, сознает, что эти активные действия не могут повлечь за собой тяжких последствий: стрелка добежит до полуночи и все забудут о нем, начнется новый прошлый день... Однако, стрелка добегает до полуночи и бежит себе дальше. Сергей замолкает, понимая, что "зацикленность" исчезла, а он, возможно, подписал себе смертный приговор. Таким образом, "активная жизненная позиция", которая была свойственна его отцу, теперь оказалась доступна и ему (пусть даже она и выглядит нелепо), после чего одно проклятие (проклятие зацикленности) оказалось снято. Как говорится, не ошибается тот, кто ничего не делает, вот только жизнь при этом стоит на месте. Активный Андрей своими действиями первым разорвал порочный круг, но разорвал его для себя. Он сгорает как в метафорическом смысле (подобно репликанту, сыгранному Рутгером Хауэром в "Бегущем по лезвию"), так и буквально. Но его смерть становится его возрождением. Отец попросит чекистов отпустить Сергея, мол, видно же, что это - придурок, и те, подумав, велят ему выходить. Тот упирается, крича, что они приказывают выходить только для того, чтобы "шлепнуть" его на обочине. Его пытаются вытолкать из "победы" силой, и когда он в мучениях и в отчаянном страхе вываливается из автомобиля, мать Сергея рожает его (9-я мая 1949 года - год его фактического рождения). В это же мгновение он переносится в 1987 год. Эффектный и зловещий символ - чекистская "победа" как неуютная и страшная утроба эпохи, из которой на свет выходят "новые" люди, чтобы этот же свет поменять (если, конечно, когда-нибудь смогут выйти, а не родиться мертвыми). В конечном же итоге все эти фантастические повороты сюжета потребовались не для того, чтобы восхититься героическими поколениями давно минувших лет (как в "Мы из будущего"), а чтобы сын мог лучше понять отца. Удивительно, конечно, воспринимается фильм именно сейчас - 20 лет спустя. Он был снят примерно в середине отрезка, начальная точка которого является 1949-м годом, а конечная - 2008-м. "Гудбай, Америка", написанная группой "моллюсков", сейчас кажется такой же изумляющей древностью, как для Сергея - милиционер на коне и паровоз на угле. Оценка: 4/5. (Владимир Гордеев, «Экранка»)

Смотрите под ноги. «...Возможно ли спокойно видеть человека погибшего вчера, а сегодня еще не ведающего о предстоящей гибели? Надо ли попытаться как-то это предотвратить? Могла ли произойти такая история? Да, потому, что прошлое с трудом пропускает нас к себе. Мы никуда не сбежим от него... Мы можем разглядывать, комментировать, интерпретировать, но мы никогда ничего не сможем изменить в прошлом, каким бы постыдным или болезненным оно не было». Для драматурга Надежды Кожушаной «Зеркало для героя» был первым опытом работы в большом кино, вместе с режиссером Владимиром Хотиненко она спасала «горящую единицу» на Свердловской киностудии. За полтора месяца они превратили в сценарий повесть Святослава Рыбаса «Зеркало для героя». Шел, споткнулся, упал, а поднявшись с колен, обнаружил, что это не ты грохнулся, а просто время ушло из-под ног. Многие из нас ощутили нечто похожее в конце февраля. Первый раз я увидел «Зеркало для героя» лет восемь назад и записал в дневнике: «Вот бы так однажды очутиться где-то в августе 91-го, или в октябре 93-го, чтобы увидеть все собственными глазами». Мог ли я предположить, что мы уже зацепились за ту злосчастную проволоку? В каком году мы очнулись? Кажется, сегодня нет картины актуальней, чем «Зеркало для героя». И в том, что она выходит в повторный прокат именно сейчас, есть какой-то спасительный фатум. Словно распутав этот клубок, мы сумеем-таки сдвинуть день и, проснувшись назавтра, представить все просто ночным кошмаром. Святослав Рыбас - бывший шахтер и корреспондент газеты «Комсомолец Донбасса», а по сей день заместитель главного редактора издательства «Молодая гвардия» (автор тома про Сталина) - написал повесть «Зеркало для героя» в 1983 году, на пике андроповского застоя. По сюжету два друга детства оказываются на съемках ретро-фильма и, завернув за угол, неожиданно оказываются в параллельной реальности 1949 года. Один - бывший инженер, а ныне заместитель председателя месткома («в моих руках распределение больших благ: квартир, путевок в дома отдыха, автомобилей...»), другой - вернувшийся в родной город ученый-социолог из Москвы, искренне не понимающий, почему отец не хочет уехать вместе с ним из ветхих бараков на подмосковную дачу. Из времени, где окажутся наши герои, домой возврата нет, им придется смириться с участью заложников и принимать предлагаемые обстоятельства как данность. Для Рыбаса временной «нырок» в сталинские годы был необходим, чтобы оживить для молодой гвардии читателей понимание того, что такое жить и работать в трещащем по швам мире на одной шестой части суши. Так социолог пытается понять секретаря местного парткома и убедить его, что они с приятелем не американские шпионы, а посланники будущего. Он рассказывает чиновнику о полете человека в космос, разносторонней и удивительной советской жизни на протяжении разделяющих их тридцати пяти лет. Его лобовая атака ненадолго заставляет чиновника усомниться в том, что фанатичное следование генеральной линии партии это и есть его подлинная жизнь: «...он перешел к наболевшему: человеческим взаимоотношениям, надеждам, сомнениям. Миллионы людей успели вырасти и стать отцами с той поры тяжелых времен. Их воспитали образованными и самостоятельными. Это первое поколение, выросшее без войны. Они помнят послевоенные годы как эпоху народной победы, они ощущают жизнь как доброе и хорошее дело. И они работают не ради одного хлеба насущного. И тут он сделал то, чего в реальной жизни никогда не могло случиться: выстроил одно поколение напротив другого. Одно - требовательное и грозное, другое - ожидающее обновления. Они стояли друг против друга, пока, наконец, между ними не возникла объединяющая сила, похожая на электрический разряд. - Чего же вы хотите? - разочарованно спросил Пшеничный. - Наш бог - будущее Державы. А ваш? Куда ты меня зовешь? - Куда зову? Прежде всего, говорить человеку "Вы". - И он понял, что после его рассказа все останется по-прежнему, а может быть даже хуже, так как собеседник задет за живое. - Так. Какими вас вырастили нежными! Говорить вам "вы", не приказывать, не мешать наслаждаться? От твоих россказней веет интеллигентской размягченностью! Это на руку вашим врагам, а они спят и видят, как ослабить наше монолитное единство. Нет, с такими взглядами ты здесь вреден! Вы оба вредны! Для чего вы сюда явились? Учить нас? Исправлять наши ошибки? А может вы платные агенты мирового империализма и вас нужно сдать в МГБ? - Чего вы заводитесь - Встрял Устинов - Вы разные продукты, один родился до революции, другой - после войны!» В ходе спора секретарь парткома начинает задумываться, что важны не только «великие задачи», но и простые мелочи жизни, которые наполняют эти цели повседневным смыслом. Что нужно думать не только вечной борьбе за будущее Великой державы, но и проживать редкие минуты игры с маленьким сыном. Он вдруг понимает жену, которая купила новое нарядное платье: это не ее глупая прихоть, но искреннее желание привлечь внимание мужа («Это платье красивое... Но его нельзя носить, это аполитично! В магазинах не хватает дешевого текстиля! Что о тебе подумают другие!»). На торжественном вечере в театре она не только произведет фурор, но даже заставит мужа ревновать. Вскоре он начнет задаваться различными сомнениями и моральными дилеммами, но отмахнется от них, радуясь, что «Трумэну уж точно не дадут развязать новую войну». Когда же пришельцы из будущего найдут свои призвания в новом старом мире и, обладая знаниями о будущем, станут стремиться изменять его к лучшему, в их мир вторгаются люди в черных кожанках с указами, как дальше им должно проживать свои роли. И вновь жизнь окажется лишь сценой в чужом кино. В финале социолог встанет перед выбором: выйти обратно в суетливый и стремительно меняющийся современный мир, или просто «остаться собой» в родном поселке, где жили когда-то его дед и бабка, где родился отец, где он сам учился ходить. А друг, которому будто бы ничего в жизни было не нужно, обзаведется собственным куском земли, построит дом, посадит сад и его дети будут уже чувствовать себя не горожанами, но настоящими наследниками своей земли... Спустя пять лет после выхода повести пришла перестройка. Для Хотиненко и Кожушаной эта картина стала первым шансом высказаться. Гениальной сценарной находкой Кожушаной стало одно нововведение в механику этого мира: каждое утро время в прошлом обнуляется, снова наступает предпраздничный рабочий воскресник 8 мая 1949 года с директивой о повышенной норме добычи угля. Эта «петля Кожушаной» станет главным двигателем сюжетной интриги, дав героям железную мотивировку сбежать из временной ловушки. В повести переход во времени совершается в сентябре, здесь же - бесконечное ожидание дня завершения войны. Единственного праздника, который отныне объединяет всех жителей маленького, затерянного где-то в Сталинской области населенного шахтерами городка. Один из героев будет стремиться закрыть шахту, которая спустя тридцать лет обвалится и станет причиной его тюремного срока. А «вечно обнуляющийся» секретарь парткома будет твердить, что не нам отвечать, придут другие люди, а сегодня в канун 9-го мая 1949 года у нас свои задачи и только провокатор и диверсант может обращаться с такими предложениями! Ведь только что создан североатлантический блок НАТО, испытана первая советская атомная бомба, впереди - только борьба, враг не дремлет! У Хотиненко и Кожушаной социолог стал психолингвистом, который пишет диссертацию, вызывая искреннее непонимание отца (к чему заниматься оторванной от реальности заумью без шансов нащупать болевую точку современности?). Сам отец пишет повесть о трагедии Рыбинского водохранилища: в начале 1940-х годов было затоплено более шестисот селений, переселено 130 тысяч человек, огромная территория в исторической части центральной России буквально ушла под воду. Отец утверждает, что хоть сыну и все равно, но потом придут новые поколения, которые пожелают исправить ошибки прошлого, и именно для них, растерянных, деморализованных и ищущих правды предназначена его повесть, в которой из воды появится утопленная волей коммунистов Русь со своими церквями и деревнями. Этого сюжета у Рыбаса нет, равно как и описания дачи, куда сын хочет забрать престарелого отца: в фильме статуя Ленина подпирает провисшую крышу, а посреди двора виднеется из земли гигантская голова Сталина. Сын не замечает нелепости этого склепа, но вскоре и ему предстоит там оказаться... Каким же страшным пророчеством теперь звучит эта история о возрождении древней земли, если принять во внимание, что старик прожил всю жизнь на Донбассе, где годы спустя начнет спецоперация в рамках «восстановления исторической справедливости». По фильму герои впервые встречаются на концерте Nautilus Pompilius. В сценарии Кожушаной музыканты исполняли протяжный романс по мотивам Бальмонта «Разлука ты разлука», который превращался в вакхически-погребальный плач: «...ничто нас не разлучит, лишь мать сыра земля...». Эту песню, ставшую эпиграфом и названием для их альбома 1986 года, напевал и никому еще не известный работник Свердловской киностудии Алексей Балабанов, познакомивший участников рок-группы с авторами будущего фильма. В кино «Разлуку» поменяли на другую песню, еще точнее бьющую в нерв эпохи - «Прощальное письмо», также известную как «Гудбай, Америка». Спустя годы Данила Багров под нее будет покидать американскую землю, подводя черту под эпохой свободы. В минувшем январе у Хотиненко был юбилей, но мало кто вспомнил, что 15 марта и Кожушаной тоже исполнилось бы семьдесят. После «Зеркала для героя» она решила, что больше никогда не будет писать. Слава богу, передумала, и хоть не все сценарии добрались до экрана, каждый из них - великолепная литература. Ранний уход Надежды был будто предрешен. Она вряд ли смогла бы вынести подступающую к горлу эпоху всеобщего кровожадного равнодушия к тому, как «родина, как свинья, жрет своих сыновей». Первым из ее близких ушел Никита Тягунов, для которого Кожушаная написала «Ногу» (1991), выстраданную сюрреалистическую фантазию об обманутых своей страной мальчиках, которых преследуют страшные фантомы Афганской войны. Сценарий был полон любви и нестерпимой боли к этим так никогда не повзрослевшим мужчинам. Валерий Залотуха - из тех же «ушедших слишком рано» - напишет для Хотиненко «Мусульманина» (1995), попытавшись в начале первой чеченской войны показать всю бессмысленность очередной бойни. Афганский синдром нагонит и Балабанова, заглянувшего в этот страшный котел и увидевшего «Груз 200» (2008). Кожушаная вряд ли смогла бы промолчать и сегодня, почитайте ее лирическую отповедь «Я - пас», написанную в 1993-м. (Арсений Занин. «Сеанс», 05.2022)

Как верно подметили некоторые из зрителей - фильм "многопластовый", который можно смотреть много раз и каждый раз видеть (понимать) новое. Очень талантливо задумано, снято, сыграно. Идея читается не сразу, она подана не нравоучительно, оттого у некоторых зрителей возникают вопросы про "недосказанность". Нет назидания, есть живой пример одного из героев (вот почему ему отдано даже немного больше экрана, чем главному герою). Именно он живет, а не существует, забившись в угол, именно он старается вопреки по чьей-то воле сурово повторяющемуся дню изменить этот день. Для чего, для кого? Для людей, для себя, для будущего! И ему удается это сделать. А главный герой и тут "схлюздил" - просит родного отца помочь ему. И как символично наступает рождение героя! В фильме столько безумно талантливых образов - символов рождения (протуберанцев), потрясающе, до слез, передана картина советской эпохи во время двухминутного (двухмесячного?) путешествия героя через всю страну. Фильм просто гениален! (арсентий)

В фильме «Зеркало для героя» очень точно переданы три образа - три поколения. То пространство, куда они попали, это гиперболизированная советская жизнь, их жизнь, образ страны, но чуть более острый. И как же развивается их судьбы в таком обществе? Один, молодой, это индивидуалист, предпочитающий ни во что не вмешиваться, помогать только себе самому, жив и ладно. Он относится ко всей этой жизни скептически и даже с иронией. «Давайте назовем этот сад именем Маркиза Де Сада!» Попав в прошлое, он только убеждается в своей позиции невмешательства, ведь все то, за что эти люди так яростно и суетливо борются заранее повально, он-то это знает! Вот почему возникают небольшие споры с товарищем, делящим с ним сарайчик, в котором они живут: тот-то человек постарше, человек, являющий собой промежуточное поколение между Сергеем и его отцом. И поведение его как бы промежуточное, он пытается и себе самому помочь и людям вокруг. Он направлен не только на свои личные переживания, он направлен еще и на внешний мир. Сергей же целыми днями скучает вместе со своей меланхолией в сарайчике. Андрей же все-таки верил во все, что происходит, не так яростно как жившие в том, мире люди и преследуя свою выгоду, но верил хоть как. А третий герой отец Сергея - это яркий представитель Советского Союза. Фильм начинается с его речей, о том, что человек должен жить на благо родине, во имя великого дел, он говорит про большие дела, про проблемы государства. Сергея же они не волнуют, он не слушает отца, уходя в свои внутренние переживания, в воспоминания. Он не воспринимает своего отца всерьез, считая его пережитком старого общества, частью прошлого и жизни, которые его никак не касается. Но надо отдать должное герою, в конце фильма, благодаря своему приключению он проникается к отцу, но все равно не понимает его. Сергея просто растрогало то, что он видел, как его отец отчаянно боролся за то, во что по-настоящему всем сердцем верил. И теперь все то, что он слушал в пол уха не просто старческие упреки нотации, а нечто большее - символ несломленной веры в то, что давно уже сломлено. Весьма символично и то, что попадают они в прошлое с концерта современного и бунтующего рок коллектива «Наутилус Помпилиус», и возвращаются на туже площадку, но уже со старомодной музыкой и танцующими ветеранами. Это тоже своего рода конфликт поколений. Музыкальных поколений. (Порно_зомби)

От этого фильма мурашки бегают по коже, в нем фильме трогает все: боль и переживания главных героев, трагедия страны. Смотрела этот фильм NN-е количество, раз и каждый раз смотрю, и буду смотреть, словно в первый. Не понимаю, почему в отзывах многие сравнивают с фильмом «День сурка»? Мне, кажется, не совсем корректно сравнивать эти фильмы, ведь они абсолютно разные по всем аспектам, но в то же время же не могу удержаться от сравнения. Так же хотелось бы избежать процесса неконструктивной критики «Дня сурка» лишь из-за того, что он мне непонятен и не совсем интересен, но все-таки ... На мой взгляд у него нет той глубины и того напряженного сюжета, которые есть у «Зеркало для героя». В «Д.С» повторяющийся день и все события в нем становятся краеугольным камнем фильма и самоцелью. А в «Зеркале для героя» мостик, переброшенный из настоящего в прошлое - всего лишь приемы и средства, предназначенные в первую очередь для раскрытия характера и личностей героев, для осмысления событий ушедшей послевоенной эпохи, для того, чтобы поколению конца 80-х стала чуточку ближе и понятнее жизнь людей военного и пост военного времени. Не хочется говорить банальностей, но по-другому, наверное, не получится. Фильм очень сильный, прекрасный сценарий, отличная режиссерская постановка, выше всяких похвал игра главных героев и всех остальных персонажей. Очень удачно подобрано музыка, которая является большим подспорьем и удачно передает дух времени, как одного, так и другого. Восприятие этого фильма не поменялось с годами, но некоторые отдельные моменты стали открываться по-новому. Раньше не видела глубинного смысла в сцене встречи героя Сергея Колтакова с самим собой. В последние просмотры это стало очевидным, что это не просто встреча, а взгляд на себя со стороны, на себя нового, другого. Путешествие во времени примерило его с отцом и помогло понять старшее поколение, их, как ему раньше казалось, бездействие и непротивление адской политической машине. Еще хочется немного сказать о музыке, если при первых просмотрах слух улавливал и концентрировался на современной музыке «Наутилуса» и песнях советской эпохи, то при последующих просмотрах открылась прекрасная классика, особенно потряс отрывок из Рахманиновского «Ныне отпущаеши». (Tori)

'...Такое ощущение будто мы собираем машину, которая всех нас раздавит...' Неизбежно сравнение с 'Днем сурка', но 'Зеркало для героя' первичнее, роднее и ближе неплохой американской комедии, которую до небес превозносят киноманы. Если оригинальность идеи фильма с Мюрреем является всего лишь подоплекой для перевоспитания пренеприятного брюзги в романтически настроенного персонажа, то лента Хотиненко помимо естественного преображения героев еще и способствует ностальгии по советским довоенным временам и предпринимает попытку определить причины непонимания людей разных поколений. Актеры играют очень хорошо. Героям, которых они играют, невозможно не посочувствовать; весь фильм сопереживаешь им, ставишь себя на их место, анализируешь тот или иной их поступок. Они понятны и близки. Что у Бортника, что у Колтакова лучшей работы в кино я не видел. После просмотра невольно приходиться переосмыслить собственную жизнь, под другим углом посмотреть на созданное и созидаемое, и вообще задуматься над глобальными вещами. Очень интересный и впечатляющий фильм. Шедевр конца 80-х. Через каких то несколько лет Система рухнет и начнется смута. Перспектива единиц обернется бесперспективностью миллионов. Становится даже не по себе, что создатели, не подозревая о грядущих переменах, пытаются говорить со зрителем о совести, долге, предназначении. При этом без пафоса, интересно, с юмором, без нажима и перегибов, талантливо и с душой. Место этому фильму - в топовой 'сотке', никак не ниже. Надеюсь, что его посмотрят или пересмотрят как можно больше людей и по достоинству оценят этот забытый шедевр 'Свердловской киностудии'. (пессимист)