на главную

ЛЮДВИГ (1972)
LUDWIG

ЛЮДВИГ (1972)
#20028

Рейтинг КП Рейтинг IMDb
  

ИНФОРМАЦИЯ О ФИЛЬМЕ

ПРИМЕЧАНИЯ
 
Жанр: Драма Историческая
Продолжит.: 235 мин.
Производство: Италия | Франция | Германия (ФРГ)
Режиссер: Luchino Visconti
Продюсер: Dieter Geissler, Ugo Santalucia
Сценарий: Suso Cecchi d'Amico, Enrico Medioli, Luchino Visconti
Оператор: Armando Nannuzzi
Студия: Mega Film, Cinetel, Dieter Geissler Filmproduktion, Divina-Film

ПРИМЕЧАНИЯтри звуковые дорожки: 1-я - проф. закадровый многоголосый перевод; 2-я - проф. закадровый одноголосый перевод; 3-я - оригинальная (It).
 

В РОЛЯХ

ПАРАМЕТРЫ ВИДЕОФАЙЛА
 
Helmut Berger ... King Ludwig II of Bavaria
Romy Schneider ... Empress Elisabeth of Austria
Trevor Howard ... Richard Wagner
Silvana Mangano ... Cosima Von Buelow
Gert Frobe ... Father Hoffmann
Helmut Griem ... Count Duerckheim
Izabella Telezynska ... Queen Mother
Umberto Orsini ... Count Von Holstein
John Moulder-Brown ... Prince Otto
Sonia Petrovna ... Sophie
Folker Bohnet ... Joseph Kainz
Heinz Moog ... Professor Gudden
Adriana Asti ... Lila Von Buliowski
Marc Porel ... Richard Hornig
Nora Ricci ... Countess Ida Ferenczy
Mark Burns ... Hans Von Buelow
Maurizio Bonuglia ... Mayor

ПАРАМЕТРЫ частей: 5 размер: 2857 mb
носитель: HDD2
видео: 704x304 XviD 1151 kbps 25 fps
аудио: MP3 128 kbps
язык: Ru, It
субтитры: нет
 

ОБЗОР «ЛЮДВИГ» (1972)

ОПИСАНИЕ ПРЕМИИ ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ СЮЖЕТ РЕЦЕНЗИИ ОТЗЫВЫ

Жизни последнего короля Баварии Людвига II (1845 - 1886), короля-романтика, короля-идеалиста, посвятил свой фильм великий Висконти. В исполнении немецкого актера Хельмута Бергера король предстает поклонником красоты и гармонии, мечты которого разбиваются о жизненные реалии и приводят героя фильма к гибели. А его неудовлетворенная любовь к австрийской принцессе Елизавете (Шнайдер) способствует появлению у Людвига нездоровых страстей. Предательство людей, которых он считал друзьями, как бы завершает окончательную деградацию короля, оказавшегося в обществе развращенных подонков. (Иванов М.)

С ранней юности, король Людвиг Баварский был заворожен романтическим миром героев, легенд и идеальной любви, услышав легендарную оперу Вагнера "Лоэнгрин". С момента прихода к власти он всемерно поддерживает творческий гений Вагнера, а сам строит по всей Баварии потрясающие замки. Его неудовлетворенная любовь к австрийской принцессе Елизавете способствует проявлению нездоровых страстей. Предательство ближайших друзей завершает окончательную деградацию короля, окружившего себя развращенными подонками. Его состояние было расценено при дворе как начало прогрессирующего безумия. 9 июня 1886 года Людвиг был отстранен от власти, а 12 июня он вышел на прогулку, с которой так никогда и не вернулся.

"...Мир, который окружает нас - нетерпимо ничтожен. Люди мечтают лишь о материальном благе, и, чтобы добиться его, готовы умереть. Я хочу быть свободным, свободным, чтобы искать счастья в невозможном. И я пытаюсь подчинить действия моим идеям. Поэтому я отстранился от этой глупой войны, которой не смог помешать. Я не трус, но я ненавижу ложь и хочу всегда жить честно". Таким он видел своё кредо. Большинству из нас эти слова сделали бы честь, но его - его они привели к трагедии... Лукино Висконти представляет жизнь и смерть Людвига II Баварского - человека, хотевшего быть свободным, но не принадлежавшего самому себе.

ПРЕМИИ И НАГРАДЫ

ОСКАР, 1974
Номинация: Лучшие костюмы (Пьеро Тоси).
ДАВИД ДОНАТЕЛЛО, 1973
Победитель: Лучший режиссер (Лукино Висконти), Лучший фильм, Специальный приз актеру (Хельмут Бергер).
ИТАЛЬЯНСКИЙ СИНДИКАТ КИНОЖУРНАЛИСТОВ, 1974
Победитель: Лучшая работа оператора (Армандо Наннуцци), Лучшая работа художника (Марио Кьяри).
САНТ ЖОРДИ, 1982
Победитель: Лучшая актерская игра в зарубежном фильме (Роми Шнайдер).

* Слоган - «Ludwig. He loved women. He loved men. He lived as controversially as he ruled. But he did not care what the world thought. He was the world. From Luchino Visconti, the director of "The Damned" and "Death in Venice". Once again your eye».

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Людвиг II Баварский (Ludwig II. von Bayern, 25 августа 1845 – 13 июня 1886) - король Баварии с 1864 по 1886, из династии Виттельсбахов. Во время царствования Людвига Бавария стала частью великой Германской империи (1871), сохраняя, как и другие немецкие монархии, значительную степень автономии и собственную правящую династию. Он вошел в мировую историю, как меценат великого композитора Рихарда Вагнера и своими гигантоманскими архитектурными проектами, за которые получил прозвище Безумный Людвиг. В частности, он пытался создать в Баварских горах точную копию Версаля. Современники короля единодушно осуждали его за безумную растрату средств, однако созданный Людвигом рыцарский замок Нойшванштайн является в наше время одним из крупнейших туристических центров Баварии и важным источником её дохода. В 1880-е годы король жил почти в полной изоляции от общества, и 10 июня 1886 года консилиум врачей признал его сумасшедшим, а ещё через два дня Людвиг утонул в озере. Обстоятельства странной гибели короля (и его лечащего врача, найденного мёртвым рядом с ним) до сих пор окончательно не выяснены. В XX веке образ Людвига сделался очень популярным в мировойлитературе и искусстве, он стал героем одноименного фильма Лукино Висконти (1972), романа Л.А. де Вильены "Золото и безумие над Баварией" (1998) и др. Как ни странно, при правлении безумного эксцентричного Людвига Второго финансовый баланс Баварии был в полном порядке, при том, что король очень много тратил на фантастические затеи типа театра для Вагнера и роскошные замки и при этом сам контролировал финансы, лично раздавал подряды и следил за выплатами крупномасштабных государственных ссуд. Зато после того, как министры объявили короля сумашедшим, недееспособным и изолировали от мира, взяв управление в свои руки, Бавария через несколько месяцев оказалась государством-банкротом. Коммунист герцог Висконти аккуратно проигнорировал этот пикантный политический аспект, не вписывавшийся в его концепцию. Впрочем, предыдущая (до Висконти) кинопостановка истории безумного короля тоже об этом умолчала.

Фильм прекрасный, и одновременно настолько горький, что, кажется, для здоровой психики смотреть эту 4-х часовую агонию, смерть и погружение в небытие Прекрасного невыносимо. И, тем не менее, смотришь - болезненно-заворожено, чуть покачиваясь от тошноты и нежности, затаив дыхание, как будто трогаешь обнаженный нерв или видишь похороны человека, с которым был не особо знаком при жизни, но в этот момент понимаешь, что всегда очень бы хотелось познакомиться, а теперь уже поздно… И всегда было поздно, а ты и не знал… Каждый кадр, каждый поворот камеры, фантастические интерьеры и костюмы, музыка дают зрителю буквально ощутить странно-давящую атмосферу аутичного мира тоски и безумия. Есть люди, которые, ощущая гибель своей культуры кожей, могут передавать это ощущение, как по цепочке другим, даже далеким от нее. Потомственному герцогу Висконти, посвятившему себя самому демократичному из искусств, впечатляющие реквиемы по утонченной культуре, погибающей под натиском новых варварских времен, удавались как никому. В конце концов, есть вещи, которые можно понять только изнутри, и один из первых и последних представителей «Золотого Века Кинематографа», судя по его многочисленным высказываниям, закат этого самого Золотого Века, превращение кино в аттракцион, а людей в машины для доения и наступление новой вульгарной культуры, воспринимал лично и крайне болезненно. Правда, доживи он до сегодняшних дней, наверное, слово «культура» в отношении окончательно победившей действительности, употребил бы вряд ли. Но тут Висконти даже в снобизме упрекнуть сложно, хотя уж кто-кто, а он имел на него право - помимо параллелей истории столетней давности с сегодняшним днем, его, точно так же как и первых фильмах, посвященных жизни «дна», интересует, прежде всего, психологический аспект - »Я люблю рассказывать истории поражений, описывать одинокие души, судьбы, разрушенные действительностью» - так скажет о «Людвиге» он сам. Кино начинается со знаковых кадров - прекрасное, одухотворенное лицо только что коронованного монарха, возрожденческие мечты о царстве Красоты, рассвете наук и искусств и прочая, прочая, прочая. И с первых же реплик Хельмута Бергера, как обычно похожего на падшего ангела, в наказание за гордыню отправленного в ад земной бесприютности, с его нервных жестов, с особой взвинченной походки, становится понятно, что перед нами главное действующее лицо фильма, что этот человек поведет за собой туда куда захочет. Только эта видимость, видимостью и остается. И если протащить зрителя по всем кругам ада, положенные своему герою, актеру Бергеру удается по полной, то реальному Людвигу Баварскому хоть на шаг приблизится к Мечте не удастся. Как объяснить ему красивая девочка, кузина Елизавета, будущая императрица Австро-Венгерской империи (Роми Шнайдер): любовь и долг - явления несовместимые, вера в родство избранных душ, разрушена интригами и мелочными расчетами композитора Вагнера, кругом неблагородная, нерыцарская война, казна разорена на реализацию маний (да-да, назовем вещи своими именами) Его Величества, а Царство Красоты оказалось чересчур далеким, чтобы жертвовать ради него меркантильными интересами. В этом скучном мире, населенном людьми, лишенными романтики, всегда так. «Окружающий мир омерзительно мелок. Люди мечтают только о материальном благополучии и готовы добиваться его всю жизнь. Я же хочу быть свободным. Мечтать о невозможном. Я пытаюсь поступать так, как думаю. Поэтому я отстранился от этой идиотской войны, которую я не сумел предотвратить. я не трус и не негодяй… Я ненавижу ложь и хочу жить честно…» - скажет он. Но то, что он услышит в ответ, ему совсем не понравится - «Власть всегда ограничена рамками человеческого общества, к которому он принадлежит. Кто может последовать за пределы этих границ? Уж, конечно, не те жалкие людишки, погрязшие в поисках материальной и нравственной опоры своего существования, о которых вы говорили с таким презрением. И что же? За вами пойдут те, кто эту идеальную свободу понимает, как свободу разврата. Самые гнусные плебеи и подонки, самые растленные мерзавцы…» Между ним и пошлым, грубым миром встает стена, он теряет власть, в первую очередь на собой, и замыкается в своем поклонении идеалам, не нужным никому - самом страшном из всех видов одиночества… Из такого одиночества, обычно рано или поздно, выбивает наверх: или в красоту, или в смерть… Висконти, как опытный психолог, совершенно нейтрален, он никого не судит и не оправдывает, а ставит диагноз и пытается исследовать причины, приведшее к вымиранию породы богов и романтических героев. То, что об одиночестве, пустоте и некоммуникабельности во вселенских масштабах говорят вполголоса и тихо, не поддающимися вербализации образами, производит еще более щемящее впечатление. Фильм как кардиограмма - удары сердца чередуются с паузами, а заканчивается прямой. Диагноз прост - в новой бисмарковской Германии «лебединому королю» Людвигу нет места. Старый мир обречен, все цивилизации, в конце концов, обречены и самая чистая, голубая кровь - результат многих поколений браков близких родственников, рано или поздно становится одним из признаков вымирания. Это подчеркивается темой с младшим братом, мальчиком, взявшим на себя все тяготы, которыми пренебрег король - заведомо непосильную ношу, которую он мужественно нес, и закономерно надорвался под ее тяжестью. Режиссера интересует Людвиг, сам по себе, такой тип человека - по природе гуманного, умного, доверчивого, честного и воспитанного - портрет идеального монарха получается, который как это не парадоксально, именно благодаря всем этим качествам оказался не нужен своему государству. В то время, в определенном смысле он порочен и испорчен, так как на той высоте, на которую он сам себя загнал, все человеческие и моральные принципы не действуют. Но Людвиг, со своими воздушными замками, дошедший в своем идеализме до предела, намного симпатичней тех, кто в пришедшем на смену «железному» XIX столетию, двадцатом, так и ставшему золотым, веке, его заменит. Ведь отсутствие системы ценностей и идеалов, отрицание культуры, Висконти считал признаком зарождающегося фашизма, который он так ненавидел. Лебединые песни всегда печальны - сказка уступила место суровой реальности, но оставила свой след на земле.. Современные баварцы относятся к Людвигу как святому и живут за счет туристов, приезжающих посмотреть на те самые фантастические замки, воплощение утонченных идеалов короля, ставшие причиной разорения государственной казны при его жизни. Да, Людвиг Баварский проиграет все свои войны с веком. С ним обошлись жестоко, не дав даже той, смерти, которую он заслуживал, но он ушел загадкой, как и хотел и победил по очкам. История будоражит воображение больше любого художественного вымысла и последнего Дон Кихота в истории будут помнить еще долго, как напоминание о том, что в этом материальном мире есть что еще.… Такие не проигрывают. (Movie addict)

«Хочу наслаждаться вечно… хотя бы и ужаснулся мир моему наслаждению, хотя бы по грубости своей и не понял меня.» - Рейсбрук Удивительный. Лукино Висконти был несомненным декадентом как человек и как художник, что, собственно, совершенно логично, если принять во внимание его происхождение (по прямой от патрициев, средневековых правителей Милана) и время, в которое ему пришлось жить. Ударная его работа на почве неореализма более всего напоминает не следование диктатам вдохновения и свободной мечте, а совестливую, несколько натужную социальную ангажированность французских писателей-натуралистов середины девятнадцатого века (то бишь как раз преддверия декаданса), не видящих для себя возможности любоваться прелестями реального мира и изощряться в созданиях миров воображаемых, пока народ страдает, загнан и забит болезнью, голодом, нуждою. Творческое же стремление Висконти любой ценой обратно, в привычно красивые уюты, к сердце рвущей роскоши со вкусом доживающей отпущенный ей век аристократии, проявившееся, надо сказать, не сразу во всей полноте, а лишь на пике его креативности, выглядит совершенно естественным, органичным, долгое время сдерживаемым заветным желанием, уход его как художника в эбеновую башню эстетики ради эстетики - заработанным тяжелым трудом на поприще общественного блага правом заниматься, наконец, тем, чего душа требует. Однако, левые критики, упрекавшие (если не сказать - забрасывавшие грязью) позднего Висконти в излишнем любовании, эстетизации прекрасной и страшной эпохи, начавшейся символизмом и программным его разделением этического и морального при демонстративном игнорировании последнего, и потрясшей мир своим культурным, социальным и политическим апофеозом - немецким фашизмом - проявляли в данном случае намеренную близорукость и нарочитое непонимание, продиктованное, вполне вероятно, банальной классовой неприязнью к аристократу (пусть и вполне канонично по-левому мыслящему). А между тем, Висконти был одним из последних художников-аристократов в бердяевском понимании слова (ибо по Бердяеву истинный аристократ не может не быть христианином в изначальном значении термина или коммунистом), то есть человеком, чувствующим себя на равных со всем живущим. Он всего лишь получил красоту и понимание ее как единственное достойное наследство и желал ею поделиться к теми, кто таких преимуществ не имел; изящество обихода, будучи для него естественным, как воздух, никогда не застило ему глаз, не позволяло забывать о важнейшем (о котором частенько забывали те же леваки, в душе филистеры и мелкие лавочники при всем своем напускном прогрессизме, завороженные чисто бытовой визуальной изысканностью изображенных Висконти клочков жизней). В «Немецкой трилогии» Висконти как раз и имел своей целью исследовать, разматывая исторический клубок a rebours (по Гюисмансу), к каким страшным последствиям приводит слияние эстетики с политикой (и социальной этикой) и как оно зарождается. В известном смысле, «Людвиг», коронующий трилогию, является карикатурой на карикатурное понимание современниками самого Висконти - заострив несомненные параллели между приписываемыми ему странностями, пороками, жизненными установками и маниями несчастного монарха, режиссер дал единственный достойный ответ своим зоилам. Последний король Баварии, прозванный подданными Marchenkonig (сказочный король), Людвиг воплощал собой декаданс лучше, чем какая-либо другая литературная или реальная персона. Будучи в своем запоздалом абсолютизме одним из последних сильных мира, он употребил свою власть на то, чтобы стать абсолютно свободным в том смысле, в котором понимал свободу сам - уйдя из мира ставших невыносимо грубыми реалий в мир материализованных его монаршей волей фантазий - сказочных замков в сказочных ландшафтах, сказочной музыки сказочника Вагнера, сказочной любви к сказочной красоты королеве (императрице австрийской Елизавете). Его гордыня потерпела закономерный крах, беспредельное одиночество стало ожидаемым уделом ищущего беспредельной свободы, его страна отдалась врагу, облагодетельствованные им забыли о нем, осмеяли, объявили сумасшедшим. Вот, в общем, и все содержание более чем четырехчасового, верного исторической правде, подчеркнуто камерного при всем своем великолепии фильма. Ни душевных бездн «Проклятых», ни богатства культурных контекстов «Смерти в Венеции» в «Людвиге» нет. Это - исповедь художника, отчаявшегося быть понятым, рассказывающего о себе и о своем, видящего себя в прекрасных чертах Людвига - Хельмута Бергера, своего любовника, своего создания, поднявшегося на актерские вершины лишь под его руководством, как актер Кайнц поднялся на вершины лишь благодаря Людвигу, и предавшего его, как был предан и другой, августейший, патрон. Художника, осознающего свои ошибки и не прощающего себе, но не умеющего иначе. Художника, чувствующего, как уходит его время, и служащего по нему последнюю обедню. Грустную, прекрасную, бесцельную. (galina_guzhvina)

comments powered by Disqus