на главную

ДВАДЦАТЫЙ ВЕК (1976)
NOVECENTO

ДВАДЦАТЫЙ ВЕК (1976)
#20618

Рейтинг КП Рейтинг IMDb
  

ИНФОРМАЦИЯ О ФИЛЬМЕ

ПРИМЕЧАНИЯ
 
Жанр: Драма Историческая
Продолжит.: 317 мин.
Производство: Италия | Франция | Германия (ФРГ)
Режиссер: Bernardo Bertolucci
Продюсер: Alberto Grimaldi
Сценарий: Franco Arcalli, Bernardo Bertolucci, Giuseppe Bertolucci
Оператор: Vittorio Storaro
Композитор: Ennio Morricone
Студия: Produzioni Europee Associati (PEA), Les Productions Artistes Associes, Artemis Film

ПРИМЕЧАНИЯполная версия фильма (в двух частях). три звуковые дорожки: 1-я - проф. закадровый многоголосый перевод (Петербург-Пятый канал); 2-я - проф. закадровый многоголосый перевод (Кармен Видео); 3-я - оригинальная (It) + рус. субтитры.
 

В РОЛЯХ

ПАРАМЕТРЫ ВИДЕОФАЙЛА
 
Robert De Niro ... Alfredo Berlinghieri
Gerard Depardieu ... Olmo Dalco
Dominique Sanda ... Ada Fiastri Paulhan
Francesca Bertini ... Sister Desolata
Laura Betti ... Regina
Werner Bruhns ... Ottavio Berlinghieri
Stefania Casini ... Neve
Sterling Hayden ... Leo Dalco
Anna Henkel ... Anita
Ellen Schwiers ... Amelia
Alida Valli ... Signora Pioppi
Romolo Valli ... Giovanni
Bianca Magliacca ... Peasant
Giacomo Rizzo ... Rigoletto
Pippo Campanini ... Don Tarcisio
Donald Sutherland ... Attila Mellanchini
Burt Lancaster ... Alfredo's Grandfather

ПАРАМЕТРЫ частей: 2 размер: 5537 mb
носитель: HDD2
видео: 720x400 XviD 1847 kbps 23.976 fps
аудио: AC3 192 kbps
язык: Ru, It
субтитры: Ru
 

ОБЗОР «ДВАДЦАТЫЙ ВЕК» (1976)

ОПИСАНИЕ ПРЕМИИ ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ СЮЖЕТ РЕЦЕНЗИИ ОТЗЫВЫ

"Двадцатый век" ("1900", "ХХ век"). Шедевр Бернардо Бертолуччи рассказывает о жизни и судьбе двух итальянских семей: землевладельцев и крестьян. В центре сюжета главные герои: молодой хозяин Альфредо Берлингьери и сын крестьянина Далько Ольмо. Родились они в один день на заре XX века, вместе провели детство и юность, пережили первую мировую войну (один в усадьбе, другой в окопах), полюбили, прошли через многочисленные испытания верности и дружбы, стали свидетелями зарождения фашизма, ощутив на себе, что значит, когда коричневая чума поражает твой дом. Из-за своей продолжительности фильм идеально подходит для домашнего просмотра. (М. Иванов)

Гигантский эпос Бернардо Бертолуччи повествует о судьбе двух итальянских семей - Далько и Берлингьери, крестьян и помещиков - на фоне бурных событий XX века. Практически 50-летний период развертывается перед взором зрителя в этой знаменитой картине. В центре повествования - две итальянские семьи, различные по социальному положению и связанные узами любви-вражды. Жерар Депардье и Роберт Де Ниро, Доминик Санда, Стефания Сандрелли, Берт Ланкастер, Дональд Сазерланд и десятки актеров высшего класса на вторых ролях и в маленьких эпизодах.

Прекрасным летним утром 1900 года в итальянской провинции Эмилия появляются на свет два мальчика. Олмо - еще один рот в многодетной семье бедного крестьянина. Альфредо - отпрыск богатых помещиков. Несмотря на столь различное социальное положение, мальчики не только подружатся, но пронесут дружбу через всю свою жизнь. Они - дети страшных лет Европы, чье отрочество придется на годы Первой мировой войны, а зрелость вступит в свои права под грохот гитлеровских орудий. Да и в промежутке событий будет предостаточно. Фашистская Италия - страна неспокойная. Меняется вековой уклад общества, народ все больше узнает от социалистов о своих правах, Муссолини использует смуту для захвата власти. Ветер перемен врывается и в провинцию Эмилия. Обостряются отношения крестьян и землевладельцев, но Олмо и Альфредо остаются друзьями. Сплетение судеб - близких и бесконечно далеких, сплетение жизни личности и жизни страны.

Обстановка, настроения, традиции, колорит - все передано гениально. Все пять с небольшим часов могут легко войти одним залпом. Бертолуччи пошел своим стилем, снимая и красоту и ужас в ярких, незаурядных, но вполне естественных тонах. Жерар Депардье и Де Ниро - еще совсем молоды, но по традиции великолепны в своей игре. Однако сражает своей актерской незаурядностью именно Дональд Сазерленд, заставивший зрителя искренне ненавидеть свой образ отрицательного героя в фильме.

Главные герои фильма - Альфредо (Роберт Де Ниро) и Ольмо (Жерар Депардье) - два человека, родившихся в Италии в одно время, в одном регионе, но в совершенно разных семьях (помещичьей и батрачьей). В эпическом, более чем пятичасовом фильме показаны их жизненные пути на фоне исторических событий и изменения общественных настроений Италии в первой половине XX века. Основной мотив фильма - историческое преодоление вопиющей социальной несправедливости, освобождение итальянского крестьянства из-под патриархальной и полуфеодальной власти землевладельцев. Картина начинается 1901 годом, когда в день смерти Дзуппе Верди, в поместье Берлингери появляются на свет внебрачный сын батрачки Ольмо Далько и помещичий внук Альфредо Берлингери. Контраст обстановки, окружающей каждое из этих событий, сопровождает развивающееся действие. Ольмо и Альфредо дружат, насколько им позволяют социальные условности, при этом решительный Ольмо притягивает к себе домашнего Альфредо. Судьба разводит их, когда начинается забастовка батраков и их голодающих детей забирают рабочие-анархисты Генуи. Ольмо и Альфредо появляются в поместье уже после окончания Первой мировой войны.

Этот длинный, длящийся более 5 часов, фильм захватывает с первых же кадров. Перед нами проходит череда фактурнейших персонажей, яркие солнечные пейзажи, ужасающие, хотя и достаточно редкие сцены насилия, типичная для Бертолуччи откровенность сексуальных сцен. Конечно, как всегда прекрасна операторская работа Витторио Стораро и музыка Эннио Морриконе. Фильм ценнен как историческая картина, ценнен за счет великолепной актерской игры, ценнен за свой политический пафос.

ПРЕМИИ И НАГРАДЫ

БОДИЛ, 1977
Победитель: Лучший европейский фильм (Бернардо Бертолуччи).
ИТАЛЬЯНСКИЙ СИНДИКАТ КИНОЖУРНАЛИСТОВ, 1977
Номинация: Лучшая женская роль второго плана (Алида Валли), Лучшая женская роль второго плана (Лаура Бетти).
САНТ ЖОРДИ, 1978
Победитель: Лучшая актерская игра в иностранном фильме (Роберт Де Ниро).
ПРЕМИЯ САТЕЛЛИТ, 2006
Номинация: Лучший DVD классического фильма.

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ

Доходы от зарубежного проката запрещенного (на некоторое время) итальянской цензурой "Последнего танго в Париже" были так велики, что Бертолуччи смог взяться за эту дорогостоящую картину.
В 6-ти миллионный бюджет фильма вложились три американские кинокомпании: Юнайтид Артистс, ХХ век - Фокс и Парамаунт (каждая по 2 млн.). Однако, этот бюджет был превышен на 3 миллиона.
Бертолуччи хотел, чтобы в роли Альфредо Берлингьери снялся Джек Николсон.
Премьера: август 1976 на Венецианском кинофестивале.
Картина входит во многие престижные списки: «The 1001 Movies You Must See Before You Die»; «They Shoot Pictures, Don't They?»; «1000 лучших фильмов» по версии критиков Нью-Йорк Таймс; «Лучшие фильмы» по мнению кинокритика Сергея Кудрявцева и другие.
Рецензии (англ.) - http://regrettablesincerity.com/?p=1759; http://austinchronicle.com/calendar/film/1991-08-16/139593/.

Широкомасштабное кинополотно Бернардо Бертолуччи охватывает по времени действия полвека - со дня смерти Джузеппе Верди в 1901 (о которой извещает пьяный горбун, барский шут) по 1945 год (когда крестьяне закалывают вилами главного местного "чернорубашечника" - ебанутого барского управляющего Аттилу, который тоже шут, но шут, с улыбкой сеющий смерть). Исторический фильм проникнут любовью к Италии, итальянским крестьянам, социалистам. Авторская позиция выражена предельно четко и не содержит иных толкований. В центре действия - батрак Ольмо, незаконорожденный крестьянский сын, и Альфредо, сын барина. Они родились в один день, причем Ольмо родился первым. Поскольку об этом неоднократно упоминается - на эту тему шутят - надо полагать, что через эту шутку лишний раз доводится мысль о главенствующей роли крестьянства в раскладах наступившего ХХ века. Раса господ показана вырождающейся: и дед, и отец Альфредо умирают в хлеву. Причем дед закачивает жизнь самоубийством, причиной которого становится импотенция - видите ли, не встал член на юную крестьяночку. По сравнению с крепышом Ольмо (его играет Жерар Депардье), Альфредо (Роберт де Ниро) выглядет не только утонченно, что естественно для аристократа, пусть даже выросшего в деревне, но и гораздо более слабохарактерно, а это уже имеет большое значение. Подобно своему дяде Оттавио, он бежит от проблем в большой город, влюбляется в 21-летнюю прогрессивную девушку Аду (Доминик Санда), которая водит автомобиль, пишет стихи в стиле "футуризм" и нюхает кокаин. Когда после смерти отца Альфредо возвращается в родное поместье, чтобы стать его единовластным хозяином и создать с Адой "нормальную" барскую семью, как это было испокон веков, он понимает, что и здесь, и в стране все изменилось, и все это, понятное дело, прошло мимо него, очарованного коксом и богемной жизнью. В планы таких вот пасторальных господ, как Альфредо, добрых, мягкотелых, трогательно сочувствующих социалистам, не входили серьезные перемены. Они так хотели, чтобы грозы и град ("град - самое страшное проклятие" в начале фильма говорит одна крестьянская девочка) обошли их стороной. Но нет, стороной град их не обошел. Настало время действовать. А чтобы действовать - нету сил. Поэтому инфантильному Альфредо ничего не остается, кроме как тихо доживать свой век, смиренно надеясь, что коммунисты не выведут его в хлев и не расстреляют. Есть и еще одна прослойка - подлейшие, безжалостнейшие "чернорубашечники", все как один выходцы из среднего класса, пуще чумы боящиеся красных и готовых положить жизни на борьбу с ними. Не меньше крестьян они ненавидят хозяев, шефов, начальников, однако не смеют укусить руку, которая их кормит. Управляющий поместьем Аттила в исполнении Дональда Сазерленда выглядит попросту каким-то персонифицированным злом. Его якобы "контролируемое", как он сам утверждает, безумие вызывает страх. Больше всего в фильме удивляет сплоченность как крестьянского класса, так и этих жалких, хотя и страшных "чернорубашечников", то есть общая пассионарность людей, за вычетом вырождающейся элиты. Если ты, российский зритель, оглянешься кругом, то почувствуешь серьезную разницу между итальянцами и россиянами. Можно подумать, что у нас вся страна состоит из расы господ :) Не менее удивляет и высокая гражданская ответственность карабинеров, вызванных для усмирения крестьян в первой половине фиотм. Нам, российским зрителям, трудно поверить в то, что в какой-то стране, причем еще в начале прошлого века, омон не осмеливается поднять руку на женщин и старух, которые относятся к самым незащищенным и потому ненужным слоям населения - рабоче-крестьянскому классу. Этот длинный, длящийся более 5 часов, фильм захватывает с первых же кадров. Перед нами проходит череда фактурнейших персонажей, яркие солнечные пейзажи, ужасающие, хотя и достаточно редкие сцены насилия, типичная для Бертолуччи откровенность сексуальных сцен. Конечно, как всегда прекрасна операторская работа Витторио Стораро и музыка Эннио Морриконе. Фильм ценнен как историческая картина, ценнен за счет великолепной актерской игры, ценнен за свой политический пафос. За пять часов, что длится фильм, вполне можно стать коммунистом. Кстати, прошло 30 лет со дня выхода картины на экраны, и эти же 30 лет отделяют выход картины от финальной даты самого кинорассказа. Интересно, может ли это что-то означать? (Владимир Гордеев)

Исторический кинороман. Гигантская фреска Бернардо Бертолуччи повествует о судьбе двух итальянских семей - Далько и Берлингьери, крестьян и помещиков - на фоне бурных событий XX века. Многие зрители и критики восприняли эту картину молодого итальянского маэстро (а ему было только тридцать шесть лет) как политически ангажированное произведение. Подчас мнение о «Двадцатом веке» складывалось на основе того или иного отношения к его идеологическим и социальным аспектам - грубо говоря, зависело от реакции на красные флаги, развевающиеся на экране тут и там. Грех буквалистского подхода к творениям Бертолуччи проявился в оценке его предыдущей работы «Последнее танго в Париже», в которой видели только эротическую, скандальную историю, не замечая общественно-политического смысла поведанной режиссером философской притчи. С «Двадцатым веком» все случилось в точности наоборот. Ленту анализировали с политической точки зрения, не желая обращать внимание на метафорический стиль повествования, не соответствующий ни традициям итальянского веризма и его кинематографическому эквиваленту в двух картинах Лукино Висконти («Чувство», «Леопард»), ни тем более - канонам социалистического реализма, к коим Бернардо Бертолуччи упрямо пытались привязать отечественные идеологически подкованные киноведы. А он отнюдь не изменился в угоду критикам-коммунистам, которые резко осудили его за «Последнее танго в Париже». Бертолуччи остался самим собой в иносказательной, порой лукавой эпопее, напоминающей, скорее, басню о превратностях человеческой судьбы в круговороте истории. То, что в монологичной, сжатой, лаконичной форме выражалось им в фильмах «Стратегия паука», «Конформист» и «Последнее танго в Париже», запечатлено уже в диалогичной, романной структуре в «Двадцатом веке» и позже в «Последнем императоре». Человек - кто он? Личность или винтик? Строитель собственной судьбы или марионетка в руках невидимого демиурга, как бы тот ни назывался: История, Вечность или Бог? В самом последнем кадре постаревший Альфредо, отпрыск хозяйского рода Берлингьери, вновь становится ребенком, лежащим между рельсами, по которым, как в 1908 году, проходит поезд с красными флагами. Цикл замыкается - все может начаться сначала. И от самого человека зависит: как на этот раз сложится его судьба, сможет ли он найти себя, выстоять в противоборстве с бесконечным потоком времени, символом которого является роющий землю крот? Название Novecento имеет двойной смысл - не только «Двадцатый век», но и «1900», то есть исходная точка, отправной пункт, начало столетия. Хотя эта работа отражает все-таки субъективный, психологический подход Бернардо Бертолуччи к концепции исторического времени, представляя собой как бы вариант прустовского романа-интроспекции «В поисках утраченного времени». Поэтому рекордная, более чем пятичасовая продолжительность ленты (в США она была сокращена на 73 минуты, эта же англоязычная версия выпущена и в нашем прокате) - не прихоть, а художественная необходимость. (Сергей Кудрявцев)

Два поколения помещиков Берлингьери дружат с главами крестьянской семьи Далько. Но в эти отношения раз за разом вмешиваются глобальные катаклизмы ХХ века - Первая мировая война, неурожай и голод, крестьянские волнения, фашистская чума, Вторая мировая, - обязывающие героев сделать свой выбор. События берут отсчет в День Независимости - 25 апреля 1945 года, но вместе со словами: «Я тоже хочу убивать», - сказанными 12-летним батраком, нацелившим винтовку на своего пожилого хозяина, фильм совершает стремительный экскурс в год, когда пьяный от горя паяц прокричал на всю Эмилию: «Джузеппе Верди умер!». Именно тогда, на заре ХХ века и начался отсчет этой истории. В тот роковой год, в один и тот же день, родились Альфредо Берлингьери и Ольмо Далько, друзья-противники, поставленные временем по разные стороны баррикад. Novecento - крайняя точка преклонения Бертолуччи перед социалистической идеологией: для него в то время «понятия коммунист и герой были синонимами. Однако поэтическая мощь его таланта преодолела ограничения ангажированного социального кино. В первой (и, пожалуй, лучшей) трети картины Бертолуччи - этот «незаконнорожденный сын неореализма» - буквально упивается архаикой крестьянских культов и их языческим преклонением перед природными стихиями. Именно в эти моменты лучше всего видна связь с «Землей» (1930) Александра Довженко и ранними шедеврами Лукино Висконти - «Одержимостью» (1942) и «Земля дрожит» (1948). Перед Бертолуччи стояла неимоверно сложная задача - спрессовать в одном фильме полвека итальянской истории. Именно поэтому он активно прибегает здесь к символике и всевозможным аллегориям. Классовые интересы заставляют Альбето и Ольмо стать врагами, они же против логики этих интересов пытаются сохранить дружеские отношения, поскольку, по версии автора, они не просто представители противоборствующих классов, но еще и как бы две ипостаси одного человека. Осознавая бессмысленность социального соперничества, нищий Ольмо и богатый Альфредо раз за разом пытаются проявить свою половую состоятельность. Еще будучи мальчишками, они трахают матушку Землю, вырыв в ней «семясборные лунки», меряются размерами своих пенисов - «член социалиста - самый большой член» (откуда маленькому Ольмо знать, что самый большой член - это «член КПСС»), занимаются свободной любовью с одной проституткой, которой дают право выбрать, кто из них круче. Сделав себе капитал на фрейдистском «Последнем танго в Париже», Бертолуччи попытался на этот раз найти гармонию между Марксом и психоанализом. Особенно это бросается в глаза в его трактовке фашизма, который он интерпретирует не как идеологическое понятие, а как некое извращенное биологическое зло. Обнаружив истоки фашистской сущности в садизме (здесь Novecento явно перекликается с «Сало» Пазолини), Бертолуччи воссоздает атмосферу, в которой стало возможным появление режима Муссолини, спровоцировавшего и преумножившего пороки эпохи. Как и в «Конформисте» (1970) здесь опять всплывает мотив педофилии. Так приказчик Аттила, ставший активистом фашистского движения, сначала насилует ребенка, а затем убивает его, перед тем не менее извращенным образом расправляется с кошкой, которую привязывает к позорному столбу и забивает насмерть собственной …головой (одно из самых чудовищных убийств в истории кино). В фильм отражены пиковые моменты века, но несмотря на величественный эпический размах, пятичасовая сага почти не теряет живость повествования. Однако 80 минут, вырезанных при монтаже прокатной версии, все же не лучшим образом сказываются на результате: в отдельные моменты фильм начинает напоминать дайджест. Особенно пострадала от сокращений линия судьбы Аниты, жены Ольмо Далько. Поклонников Де Ниро может разочаровать тот факт, что харизматичному актеру пришлось играть конформиста Альфредо, что совсем не вязалось с амплуа и личным характером американца, любящим экспериментировать. Фильм был закончен уже в 1975-м, но в последствии немало времени ушло на монтаж сокращенной четырехчасовой версии, затем начался дележ прав. И в результате эта монументальная фреска об итальянской жизни вышла в широкий прокат только во второй половине 1976-го. Однако она уже не особенно в нем нуждалась, так как все бюджетные затраты (всего 9 млн. долларов) были с лихвой восполнены за счет продажи прав: брэнд по фамилии Бертолуччи уже начал во всю работать на самого себя. И поскольку формат был крайне неудобен для показа в кинотеатрах, фильм выпустили минимальным количеством копий. (bertolucci.ru)

Ожидание посмотреть фильм «Двадцатый век» было довольно долгим. Но сам просмотр оказался настоящим приключением, путешествием по миру, который создал знаменитый итальянский режиссер. Нельзя не признать, испытание было очень нелегким: просидеть пять часов перед экраном, но этот фильм запомнится надолго. Бернардо Бертолуччи еще в 70-х годах очень четко выявил тему для своих фильмов: центровым моментом в его самых лучших киноисториях всегда было отношение между людьми, нередко это были родственные отношения, то, как они меняются с годами. «Двадцатый век» - это история двух друзей, которые, несмотря на разные условия жизни, сохранили свою дружбу до конца. Но это лишь стержень для развития фильма. Бертолуччи показывает куда больше. В эти пять часов проходят десятки лет жизни, а центровые персонажи меняются с каждым часом. Каждый действующий актер здесь может почувствовать себя главным героем, при этом каждый герой здесь абсолютно разный. Альфредо, роль которого исполнил восходящий тогда Роберт Де Ниро - это честный человек со своими принципами и добрым сердцем. «Я никогда не сделал ничего плохого людям» - говорит он в одном эпизоде. Вообще, для Роберта 76-й год, в котором вышел этот фильм, стал самым плодотворным в карьере. Помимо «Двадцатого века», у него были главные роли в шедевре Скорцезе «Таксист» и в очень неплохой драме «Последний магнат». Прискорбно, что при таком вкладе «Оскар» ему тогда зажали. И, несмотря на то, что в «Таксисте» его работа была на порядок сильнее, нельзя отрицать, что в картине Бертолуччи он создал совершенно новый образ с совсем новыми штрихами. Он прожил столь противоречивую жизнь вместе со своим героем. Это была своего рода репетиция перед фильмом «Однажды в Америке», где у него была чуть более масштабная и насыщенная роль. Ольмо - не такой умный, как Альфредо, но более сильный, более смелый, он пережил войну. «Двадцатый век» - это событие хотя бы потому, что он собрал в себе двух лучших актеров разных стран. Жерар Депардье начал карьеру актера всего на один год раньше, чем Де Ниро. Как и у Де Ниро, лучший период у актера был в 70-80-х годах. Глядя на его фильмографию и увидев в списке чуть ли не двести фильмов, кажется, что он действительно живет ради искусства. «Двадцатый век» - это одна из его первых ролей, которая открыла новые грани и перспективы для будущих фильмов. Отдельным слово стоит отметить Дональда Сазерленда, который создал одного из самых ярких и колоритных злодеев в истории. Его реально ненавидишь, ненавидишь все его поступки и радуешься, когда он получает по заслугам. Из-за его героя в фильме немало жести. Вообще, Бертолуччи нередко переступает границы, делая свои фильмы более открытыми. От того они часто подвергаются критике и в прокате, соответственно, проваливаются. Его фильмы не для всех. Так что смиритесь с тем, что пару раз режиссер заставит вас здесь понервничать и даже оторвать глаза от экрана. Но красоты в фильме куда больше. Каждая сцена по-своему уникальна. Каждый кадр отчищен до блеска. Нам покажут Европу в лучших проявлениях. Покажут, как солнечный свет переливается на окна старых классических домов под прекрасные, как всегда, звуки музыки Эннио Морриконе. Несмотря на обилие жестких сцен, фильм сохраняет свою динамику и почти нигде не провисает. Наверное, лучше смотреть этот фильм во второй половине дня, ближе к вечеру, когда за окном еще синее небо, так смотрел фильм я. И если вы дотяните до конца, то увидите один из самых тихих, грустных, и в тоже время красивых финалов. «Двадцатый век» можно смело назвать одним из самых недооцененных фильмов всех времен. Бернардо Бертолуччи создал не только одну из самых масштабных и эпических картин; можно сказать, что его «Двадцатый век» опередил время. И его низкие сборы, и полное отсутствие каких-либо номинаций можно объяснить лишь тем, что тогда, в 76-м году, мир просто не был к нему готов. Чего говорить, в начале фильма дед Альфредо говорит: «Старикам тут не место»… (Colin Baton)

Бертолуччи меня раньше не поражал своим "Последним императором", "Стратегией паука", "Ускользающей красотой" - казалось, что это просто раскрученный Голливудом псевдотитан. Но оставался "Двадцатый век", который мне все не удавалось посмотреть, а специально покупать, опасаясь разочарования, не хотелось. Добавлял скепсиса отзыв Висконти начала 1970-х: что все молодые режиссеры, включая Бертолуччи - просто порнографы. И вот канал "Культура" совершил подвиг, в два вечера устроив показ данного фильма. И должен сказать, что Бертолуччи - фигура реальная, не дутая. Столь мощно снять кино, выстроить сюжетные линии, создать символические образы, решить это цветом, светом, видеорядом - пожалуй, где-то он превзошел Висконти с его "Гибелью богов". Удивительно, что в русском переводе "ХХ век" - в оригинале "Новеченто" - то есть Новый век - и неудивительно слышать это от члена Итальянской коммунистической партии Бернардо Бертолуччи. Фильм и завершается символическим укладыванием героя де Ниро на рельсы под паровоз с красными флагами (вот Ельцин на это так и не пошел). Учитывая, что де Ниро играет местного землевладельца - "хозяина" - смысл прозрачен, его чуть ранее озвучивает мальчик с винтовкой: "хозяев больше нет!" - их смела История, которая на стороне тенденций равенства и братства, а не иерархии и собственности (на примере нашей Родины мы видим, что все такие обобщения грешат поверхностностью). В данном случае слово "хозяин" вовсе не эквивалентно тому позитивному, произносимому с придыханием в 1980-е в необуржуазной пропаганде, а равно слову "мироед" или "кровосос". При этом главный герой вовсе не какое-то чудище. Он просто пользуется сложившимся миропорядком - ну не отказываться же ему от сладкой жизни ради голодающих крестьян! Чудищем в картине изображен местный лидер фашистской партячейки Аттила. Изображен он с уклоном в сексуальную психопатологию, хотя, скорее, это можно понять символически. В данном случае Бертолуччи не оригинален: в 1970-е многие так изображали фашизм: и у Висконти в "Гибели богов" Хельмут Бергер нехорошо поступает с мамой (Ингрид Тулин) и малолетней девочкой, и "Ночной портье" Кавани вызвал бурные споры. Кое-кто увидел такую же сексуальную психопатологию в "Лякомбе Люсьене" Маля (о нем я оставлял рецензию), но там, по-моему, нет этого перегиба. А что это перегиб, писала вся советская критика - и, вероятно, из-за перебора с сексуальными сценами (скажем, можно посмотреть воочию на "хозяйство" Депардье и де Ниро - хоть и не крупным планом) фильм не вышел в советский прокат, хотя много тарахтели о его прогрессивных тенденциях (в отличие от "ревизионистской" картины Маля). Сексуально-брутальные тенденции Аттилы, конечно, имеют символический характер - и даже больше символический, чем документальный, но тут бы Бертолуччи поучиться у Висконти, который сцену изнасилования матери решил предельно тактично и художественно. Новое поколение режиссеров - от Бертолуччи до Феррери и Беллокьо - оказалось более натуралистичным и прямолинейным в изображении многих жизненных явлений. Тем не менее, картина остается вершиной творчества Бертолуччи и одним из лучших творений мирового кинематографа 1970-х годов - периода, когда кино достигло, на мой взгляд, пика в возможностях выразительности. (Грустный бэби)

Два поколения помещиков Берлингьери дружат с главами фермерской семьи Далько. Но в эти дела раз за разом вмешиваются глобальные катаклизмы ХХ века - Первая глобальная война, неурожай и голод, крестьянские волнения, фашистская чума, Вторая мировая, - обязывающие героев сделать собственный выбор. Действия берут отсчет в День Независимости - 25 апреля 1945 года, но совместно со словами: «Я тоже хочу убивать», - сказанными 12-летним батраком, нацелившим винтовку на собственного пожилого владельца, кинофильм совершает быстрый экскурс в год, когда пьяный от горя паяц прокричал на всю Эмилию: «Джузеппе Верди умер!». Конкретно тогда, на заре ХХ века и начался отсчет данной истории. В тот роковой год, в один и тот же день, родились Альфредо Берлингьери и Ольмо Далько, друзья-противники, поставленные временем по разные стороны баррикад. Novecento - крайняя точка преклонения Бертолуччи перед социалистической идеологией: для него в то время «понятия коммунист и герой были синонимами. Но поэтическая мощь его таланта преодолела ограничения ангажированного общественного кино. В первой (и, пожалуй, лучшей) трети картины Бертолуччи - этот «незаконнорожденный отпрыск неореализма» - практически упивается архаикой крестьянских культов и их языческим преклонением перед природными стихиями. Конкретно в эти моменты лучше всего видна связь с «Землей» (1930) Александра Довженко и ранешними шедеврами Лукино Висконти - «Одержимостью» (1942) и «Земля дрожит» (1948). Перед Бертолуччи стояла неимоверно непростая задача - спрессовать в одном кинофильме полвека итальянской истории. Конкретно потому он активно прибегает тут к символике и всевозможным аллегориям. Классовые интересы принуждают Альбето и Ольмо стать неприятелями, они же против логики этих интересов пробуют сохранить дружеские дела, так как, по версии автора, они не просто представители противоборствующих классов, но еще и как бы две ипостаси одного человека. Осознавая бессмысленность общественного соперничества, нищий Ольмо и обеспеченный Альфредо раз за разом пробуют проявить свою половую состоятельность. Еще будучи мальчишками, они трахают матушку Землю, вырыв в ней «семясборные лунки», меряются размерами собственных пенисов - «член социалиста - самый большой член» (откуда маленькому Ольмо знать, что самый большой член - это «член КПСС»), занимаются свободной любовью с одной проституткой, которой дают право выбрать, кто из них круче. Сделав себе капитал на фрейдистском «Последнем танго в Париже», Бертолуччи попытался на этот раз отыскать гармонию меж Марксом и психоанализом. В особенности это кидается в глаза в его трактовке фашизма, который он интерпретирует не как идеологическое понятие, а как некое извращенное био зло. Обнаружив истоки фашистской сущности в садизме (здесь Novecento очевидно перекликается с «Сало» Пазолини), Бертолуччи воссоздает атмосферу, в которой стало вероятным появление режима Муссолини, спровоцировавшего и преумножившего пороки эры. Как и в «Конформисте» (1970) тут опять всплывает мотив педофилии. Так приказчик Аттила, ставший активистом фашистского движения, поначалу насилует дитя, а потом убивает его, перед тем не менее извращенным образом расправляется с кошкой, которую привязывает к позорному столбу и забивает насмерть своей …головой (одно из самых чудовищных убийств в истории кино). В кинофильм отражены пиковые моменты века, но несмотря на величавый эпический размах, пятичасовая сага практически не теряет живость повествования. Но 80 минут, вырезанных при монтаже прокатной версии, все же не наилучшим образом сказываются на итоге: в отдельные моменты кинофильм начинает напоминать дайджест. В особенности пострадала от сокращений линия судьбы Аниты, супруги Ольмо Далько. Поклонников Де Ниро может разочаровать тот факт, что харизматичному актеру пришлось играться конформиста Альфредо, что совершенно не вязалось с амплуа и личным характером американца, любящим экспериментировать. Кинофильм был закончен уже в 1975-м, но в последствии много времени ушло на установка сокращенной четырехчасовой версии, потом начался дележ прав. И в итоге эта монументальная фреска об итальянской жизни вышла в широкий прокат лишь во второй половине 1976-го. Но она уже не в особенности в нем нуждалась, так как все бюджетные издержки (всего 9 млн. долларов) были с лихвой восполнены за счет реализации прав: брэнд по фамилии Бертолуччи уже начал во всю работать на самого себя. И так как формат был очень неудобен для показа в кинотеатрах, кинофильм выпустили наименьшим количеством копий. В СССР, стране победившего социализма и коллективистской психологии, не остались безучастными к этому «прогрессивному кинофильму с несвойственной для буржуазного кино широтой исторического обзора». «Наш ответ Бертолуччи» не принудил себя ожидать: уже через два года возник пятичасовой эпос Андрея Кончаловского «Сибириада». (KinoMan)

comments powered by Disqus